Даже в этот момент, такой самонадеянный и в то же время настолько готовый поверить в меня.

Словно он совершенно во мне не сомневался. И это во мне, а ведь я слишком часто притворялся и, мягко говоря, не был тем человеком, на которого стоило бы полагаться.

Я уже давно считал Корна своим другом, и я ни за что не мог его убить. Если это случится, я просто не смогу спокойно жить дальше.

Но я уже бежал, целясь лезвием ему в сердце. А на кураторе не было ни единого слоя щита. Он стоял совершенно беззащитный, словно простой человек и вовсе не маг.

Лезвие сорвалось с моих пальцев.

Корн так и не открыл глаза.

Лишь слегка вздрогнул, когда его щёку обдало ветром. Заклинание врезалось в стену позади него, высекая в стене рытвину, длиной в половину жезла.

Я остановился. Руки мои безвольно упали. Корн остался невредим. После звука удара заклинания о стену он открыл глаза.

И как эпилог прозвучал колокольчиками искристый смех Хару, разлетевшийся по залу.

А в меня вместе с его маной начала проникать родная аура тепла и лёгкости, напрочь сметая весь чужеродный контроль.

Татуировки на моём теле побелели и перестали жечься. Казалось, они заснули. Хорошо бы, чтоб никогда больше не просыпались.

— Ты проиграл, — произнёс я, повернувшись к Зурту.

Он вздохнул. На его лице была досада, но не выглядело так, что он действительно огорчился:

— Да. Этот раунд, пожалуй, за вами.

— Раунд? — спросил Корн, быстрыми шагами приближаясь к Зурту. — Для тебя это что игра⁈

Он замахнулся для удара. На лице Зурта проскользнула ещё более очевидная досада. И, до последнего мгновения казалось, будто он, как недавно Корн, не собирается уклоняться. Но в последний момент перед его лицом возник прозрачный барьер, который с силой откинул кулак Корна.

В руках куратора тут же вспыхнула двухстихийная печать.

Алхимик вытащил из своей поясной сумки фиолетовое зелье и поднял продолговатый прозрачный флакон на уровень своих глаз, демонстративно держа двумя пальцами.

— Ты же не всё забыл из алхимии, а, Корн? — Зурт качнул зельем, будто собирался разжать пальцы.

— Ты невыносим, — Корн отменил заклинание. Пылающая двухцветная печать погасла.

— Хэйрин всё ещё у меня. Чего вы так обрадовались-то? И… — Зурт обернулся на меня, после чего свободной рукой указал на так и стоящего рядом с ним Хару. — Убери уже от меня своего дэва. Вот уж кто по-настоящему невыносим. Стоит и пялится, как кошмар из страшной сказки. Он у тебя какой-то странный, он вообще в своём уме?

— Всё у меня в порядке с головой, — оскорбился Хару. — У кого из нас двоих с головой нехорошо, думаю, очевидно здесь абсолютно всем, — улыбнулся дэв, впервые на моей памяти так открыто кого-то провоцируя. Я бы даже сказал, что в этот момент он перестал быть тем добрым и светлым Хару, которого я знал.

— Ты… говорящий? — нахмурился Зурт заинтересовавшись. — Это редкость.

— Сочту за комплимент. Видишь, даже ты всё ещё способен на что-то хорошее.

— Кайрин, просто убери его, — поморщился Зурт, голос его стал более эмоциональным. Кажется, мой дэв испытывал его терпение.

Но татуировки больше не принуждали меня делать того, чего я не хотел, и я медлил. Хару на нашей стороне был очень кстати. К тому же, он наверняка стоял с Зуртом так долго и близко, да ещё и рискуя своей шкурой, позволяя забирать его магию, не просто так. Он должен был иметь какой-то план. А отзови я дэва, и заново призвать его моей маны просто не хватит.

— И почему тебе так хочется меня убрать? — приветливо улыбнулся алхимику Хару, и я даже со своего места ощутил, как он транслирует свою ауру прямо Зурту. Я тоже наполнялся ей. Окружающее стало восприниматься ярче и чётче. Дэв подлетел в воздух, и его белоснежная туника развивалась от ветра. Он улыбнулся: — Разве я не редкий?

Зурт нахмурился и отступил на шаг. Хару подлетел чуть выше и немного ближе к алхимику. А когда тот собрался сделать ещё один шаг назад, спросил:

— Ты меня боишься?

Зурт замер.

— Что ты такое? — спросил он.

Хару прищурился с довольством кошки, поймавшей мышь:

— Это… тебе пока рано знать, — и с этими словами он резко подлетел к Зурту, тот от удивления посмотрел на него. А Хару, поймав взгляд алхимика, каким-то образом заставил посмотреть себе в полыхающие золотом глаза — я чувствовал это, хотя и не мог понять, что именно делал мой дэв.

Алхимик отшатнулся. Но Хару, паря в воздухе на расстоянии жезла, последовал за ним. А затем они так и замерли.

— Что творит твой дэв? — спросил меня Корн, когда я подошёл к нему.

Мы оба не отрывали взгляда от этой странной картины застывших человека и дэва.

— Самому интересно. Но разве он не так же общался с Вафу?

Я постарался прислушаться к происходящему в дэве, но меня словно отделил от него невидимый барьер. Тёплая убаюкивающе приятная аура всё ещё наполняла меня, но больше я ничего не чувствовал.

— Это можно было списать на общение с себе подобным. Но что он делает с Суром?

— Я не знаю, Корн. Но, мне кажется, это на благо.

В это мгновение Хару оторвал взгляд от Зурта и подлетел выше. Алхимик же, простояв ещё пару секунд, вдруг рухнул на колени, а затем упал назад. И он бы сильно ударился затылком, но Хару махнул, и, замедлившись, тело алхимика приземлилось аккуратно.

Дэв опустился на пол и, взглянув на меня, демонстративно отряхнул руки:

— Дело сделано, ученичок. Этого болвана можно вязать, — махнул он в сторону Зурта. — Какое-то время его демонизированная метка работать не будет. За это время вам надо убедить его снять с Хэйрина проклятие. А я больше не могу быть здесь, — Хару подмигнул мне и исчез в белой печати.

Моя мана сразу же оказалась практически на нуле. Даже голова закружилась. Сражаться я больше не смогу.

А в голове моей зазвучал голос Хару:

— Приведите Сура в сознание. Побыстрее. Сейчас у вас должно получиться убедить его расколдовать твоего брата.

— Что ты с ним сделал?

— Потом расскажу. Время на исходе.

После напоминания дэва, я попросил Корна подержать алхимика, пока связывал его.

Я воспользовался лямкой от его же сумки, крепко стянув руки ему за спиной. А Корн порылся в его зельях и использовал одно из них, чтобы привести алхимика в чувства.

Он приходил в сознание медленно. И сначала словно не понимал, что вокруг происходит. Когда он увидел Корна, даже удивлённо на него посмотрел и спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Но через секунду огляделся и, похоже, вспомнил.

— Ты же можешь спасти Хэя? — спросил я.

— Могу спасти, а могу не спасать. Ты не в том положении, чтобы мне указывать, Кайрин.

— Хару сказал, что Хэйрину нужно помочь срочно.

Зурт моргнул, но не ответил, своим молчанием подтверждая слова дэва. Я скрипнул зубами и хотел вмазать ему, но Хару мысленно меня успокоил. Он всё ещё настаивал на мирном решении вопроса. Я вздохнул и решил, что попробую.

— Спаси Хэйрина. И мы поможем тебе, — тихо попросил я его.

Корн удивлённо на меня посмотрел, я видел это краем глаза, а затем он, переведя взгляд на алхимика, повторил:

— Да, если спасёшь Хэйрина, мы поможем.

Алхимик от его слов вздрогнул, неверяще посмотрев на него:

— Нарушив правила, ты взломаешь кабинет директора и украдёшь тот артефакт, которым у меня забрали магию? Это ты-то? Уважающий лорда Ниро до преклонения, украдёшь его ценнейшее устройство, что он хранит как зеницу ока? Как я вообще должен тебе поверить?

— Что? — я перевёл взгляд на куратора и с иронией в голосе спросил: — Так раньше ты врал?

Я почувствовал взгляд Зурта, и наши глаза встретились. С удивлением я понял, что сейчас его обычно чёрные радужки были золотыми. Такими же они были у одного моего знакомого дэва. А татуировки на теле алхимика стали настолько тонкими и светлыми, что их едва можно было различить. Сейчас он выглядел совершенно по-другому. Младше и легкомысленнее.

— Он не врал. Но я допускаю, что он соврёт ради спасения жизни. Какие гарантии можешь дать мне ты?