Тело само двинулось в сторону, сделало несколько шагов и обернулось, после чего застыло.
Белки брата заполнило красным целиком, татуировки ранее бывшие только под одеждой, уже полностью покрывали шею и змеились на лицо. Они потемнели и теперь были алыми.
— Нет! Погоди… — я беспомощно смотрел, как Зурт медленно подходил к Хэйрину, что едва пребывал в сознании.
— Заткнись, — сказал Зурт. И больше я не мог произнести ни слова.
Я потянулся к Хару. Тот откликнулся мгновенно, в моём сознании пронеслась мысль:
— Мы бежим! Торопимся как можем, я чувствую, где ты. Прости, Кай, пока призван, я не могу сразу к тебе переместиться.
Я ничего ему не ответил. Надежда таяла, как лёд на солнце.
Они не успеют.
Тело брата полностью покрылось татуировками, до самых кончиков пальцев. Затем его резко выгнуло. А после Хэй безвольно упал. Глаза его закрылись.
Я с ужасом смотрел на его грудную клетку, которая больше не поднималась.
— Зачем ты это сделал⁈ — закричал я на алхимика, как только смог говорить. Моё тело всё ещё практически не двигалось.
Зурт повернулся ко мне:
— Он угрожал мне. Разве не нормально устранять угрозы?
— Ты полный придурок! Изначально это ты нам угрожал! Если бы не это, Хэйрину никогда бы не пришла в голову мысль убить тебя.
— Верно. Мы с ним сделали один и тот же выбор. Просто я был удачливее и успел прежде него. Поэтому он лежит, а я стою. Стою и думаю, сможешь ли ты всё ещё быть моим инструментом, Кайрин, или всё же проще избавиться и от тебя.
Я скрипнул зубами, изо всех сил пытаясь дотянуться до магии. Она откликалась, покров уже был на мне, потоки ветра кружили вокруг. Но от этого не было толку — я не мог направить заклинания на Зурта!
Хэйрин… Как он там, есть ли шанс, что ещё жив?
Мне нужно его проверить как можно раньше!
— Не знаю, для чего ты всё это творишь, но ни одна цель не принесёт тебе счастья, если ты будешь прокладывать к ней дорогу из трупов!
Он вздрогнул от моих слов, опустил взгляд, и даже его плечи поникли. А ещё татуировки ослабели, или это мои же слова придали мне сил?
Я смог сделать шаг вперёд.
Зурт нахмурился и поднял руку, выставив ладонью в мою сторону. Я ощутил, как татуировки завибрировали, но меня подталкивало желание спасти Хэйрина, и ничто не могло удержать меня боле на месте.
Я сделал второй шаг.
Зурт поджал губы, на его висках выступили капельки пота:
— Как ты можешь сопротивляться. Ты не должен быть на это способен!
Я сделал третий шаг. И власть татуировок спала с меня. Я рванул к брату.
Бережно приподнял его тело и, приложив руку к шее, прислушался к пульсу.
Его не было.
Я резко втянул воздух. Нет, этого не может быть. Не верю!
— Хэй! Хэйрин! — потряс я его.
Но он не откликался, его тело было ещё тёплым, но совершенно не реагировало, чтобы я не делал.
Тогда я положил его спиной на пол, и замахнувшись, со всей силы ударил его в грудную клетку. Я читал, что иногда это может запустить сердце.
— Ну же, ну же, Хэй! Очнись!
Но брат не шевелился.
Татуировки всё ещё покрывали его неподвижное тело, алея кровавыми росчерками. Это казалось странным.
Разве метка не должна была пропасть, если он был мёртв? А татуировки, насколько я понимал их природу, были как минимум на половину вторичной меткой Зурта.
Может быть, ещё есть надежда?
Я повернулся к Зурту, что со странным выражением лица смотрел на нас с Хэем.
— Скажи… Ведь ещё есть шанс его спасти⁈ — спросил я, сжав зубы и затаив дыхание в ожидании ответа.
Я не мог потерять Хэя. Не мог!
Мгновение Зурт молчал. Потом нахмурился, будто колебался. Затем открыл рот, словно собирался что-то ответить, но вдруг… замер.
Послышался звук открываемой двери. Алхимик перевёл взгляд мне за спину. После чего резко побледнел, будто увидел призрака и прошептал:
— Корн…
На секунду замерли все.
Я в ожидании ответа на вопрос, можно ли спасти брата. Зурт, что абсолютно точно узнал в моём кураторе своего бывшего друга. И Корн, застывший на пороге…
Я посмотрел на него.
Выражение лица Корна менялось. Сначала оно стало изумлённым, а потом, на доли секунды, мне показалось, что на нём возникла тень радости.
А затем он оглянулся на меня с Хэем, и его глаза резко сузились, а на лице застыла отчуждённость и злость. Перевёл взгляд обратно на Зурта он уже с абсолютным холодом в глазах. В этот момент я понял, боя не избежать.
Но я не мог им этого позволить. Если ждать ещё, Хэя будет невозможно спасти.
— Корн, прошу тебя, остановись! Хэйрин умирает. Сначала помоги ему!
Куратор уже делал шаг по направлению к Зурту, и явно не для того, чтобы по-дружески поболтать о былом. Его глаза потемнели от злости, а сам он был белым как мел. Таким я его ещё не видел.
Но всё же он сжал зубы, и ничего так и не сказав Зурту, склонился над Хэем. Провёл руками над его телом. От пальцев Корна распространилось золотое свечение, под братом засияла огромная трёхкольцовая золотая печать.
И тут дверь вновь захлопнулась.
От неожиданности мы с Корном вздрогнули. Но куратор не прервал лечения.
Краем глаза я следил за действиями Зурта. Он опустил руку, от которой ранее отлетело водное заклинание, закрывшее дверь, и сделал небольшой шаг по направлению к нам, после чего остановился. Больше он ничего не предпринимал. Так и стоял, с убранными за спину руками.
— Кай… — прозвучал голос Корна. — Боюсь, у меня для тебя плохие новости.
Я перевёл взгляд на серьёзного куратора, и внутри у меня всё перевернулось.
— Моя магия не способна ему помочь. Он… Хэйрин… он…
Вспоминая, что ещё пару минут назад сердце брата остановилось, я выкрикнул:
— Не говори этого! — и закрыл уши.
Как будто, если бы я этого не услышал, правда бы изменилась.
Сжав зубы, я едва держался, чтобы не начать бить кулаками по телу Хэя, игнорируя реальность.
Корн схватил меня за запястья и заставил убрать руки от ушей.
— Он в коме. Но ещё дышит, и пульс у него есть, пускай и слабый.
Его сердце… бьётся?
Неужели тот приём всё-таки помог?
Я почувствовал такое облегчение, которого не испытывал ещё никогда. Словно сжимавшие до сих пор мою грудь тиски обратились в пыль, и там разлилось согревающее душу тепло.
А ещё я, наконец, уловил, что вместе с Корном в зал проник и Хару, только он был невидимым и, вероятно, чувствовал его лишь я один.
Дэв окутывал меня своей аурой, поддерживая, умиротворяя, смывая нервное напряжение и страх того, что я не смогу спасти дорогого мне человека.
Корн продолжил:
— Жизни Хэйрина пока ничего не угрожает, но его состояние плохое. И поскольку оно вызвано чужой меткой, я ничего не могу сделать, чтобы помочь ему очнуться.
— Это значит… — начал я.
— Это значит, — вмешался в наш диалог хриплый голос Зурта. — Что его жизнь полностью в моей власти.
Корн перевёл на него взгляд, вмиг ставший ледяным.
— Да. До того как мы сможем помочь Хэю, нам предстоит надрать кое-кому зад.
— А кто-то весьма высокого о себе мнения, да? — с усмешкой спросил Зурт, смотря на Корна.
Алхимик вывел руки из-за спины вперёд. Они светились насыщено-синим. Он соединил ладони, и по всему залу, по стенам, по полу вспыхнули голубые магические круги.
Я ощутил, как на меня навалилось давление от большого количества водных элементов, только вот также чувствовалось, что они неподвластны моей воле, что они чужеродны. Да ещё и находились мы не где-нибудь, а в зале воды, в котором всё усиливало тождественную ему стихию.
А Зурт-то подготовился.
На голубых стенах заплясали синие искры. Мне почудилось, что я стою на морском дне, а надо мной огромная толща прозрачной воды.
Но и я, и Корн владели водной стихией, поэтому наше положение не было таким уж невыгодным. Если контроль Корна превзойдёт контроль Зурта, то он даже сможет перехватить над стихией.
