Теперь он, уже более очевидно пытался вывести меня из равновесия. А я вообще не ожидал, что ответит. По нему, конечно, демон поймёт, где правда, а где вымысел, но отчего-то мне казалось, что до сих пор он не врал, будто подхватил какую-то игру, где был со мной предельно честным в ничего не значащих мелочах. Словно провоцируя меня на то же самое. Имей я чуть меньше опыта в такого рода вещах, повёлся бы, ничего не заподозрив.

Демон! Настоящий, тьма его задери!

— А тебе вот такое в ближайшее время не светит, — глумливо рассмеялся он. — Ну, что я могу сказать в честь нашего знакомства? Надеюсь, у тебя хватит благоразумия не лезть на рожон, пытаясь меня подставить, — он посмотрел на меня предостерегающе. И я тут же вспомнил, что с таким же выражением лица он швырнул мне в лицо кинжал.

Мысленно поёжился. С ним будет тяжело.

Я лишь кивнул. Он довольствовался моим жестом и вновь закопался в бумаги на столе, что-то на них вычерчивая.

Какой бы этот тип не был весь такой продуманный, осторожный и опытный в словесных баталиях, не верю, что к нему невозможно найти правильного подхода. И я не я, если не смогу его раскусить. Я посмотрел на его неизменную улыбку и подумал: «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним». Он сам меня вызвал сыграть на моём же поле! Так пусть заслуженно пожинает плоды.

А чтобы победить, мне нужно как можно быстрее выяснить, кто он такой. И этого он мне даже не запрещал. Какая самонадеянность. А ведь у меня уже есть кое-какие идеи.

Эмоции у меня были слишком сильными, чтобы спокойно заснуть, как сделал мой сосед. Мне очень хотелось выйти из комнаты, и таким образом вырваться на свободу хоть на минутку. Я понимал, что желательно было этого не делать, но нервы были напряжены, я отчаянно нуждался в ночной прогулке. Шавр! Ну я же всё равно не смогу уснуть!

Я тихо встал, накинул плащ прямо на пижаму, и как был босой, выскользнул за порог. Только когда я высунулся из окна по пояс, чувствуя ночную прохладу и любуясь голубыми переливами ночного светила, нервы стали расслабляться, а злость отходить на второй план. И я совсем не заметил, как подошёл со спины тот, кто положил мне руку на плечо.

Нервы вмиг напряглись вновь. Только не говорите, что это опять Зурт!

— Эй, ты чего такой взвинченный? — тихо спросил Айрисс, отдёргивая руку с моего плеча.

Он был в пижаме, как и я. Только у меня она была синяя, а у него — белая, отчего в полумраке со своими серебристыми волосами он казался приведением.

— Тоже любишь ходить босым? — улыбнулся он, указав на мои ноги.

Я пожал плечами. Нет, не любил, просто не хотел будить своего надзирателя.

Я был рад обществу Ая, но в голове постоянно крутилась мысль, что мне нужно было с ним поменьше общаться. Демонов Зурт! Он явно что-то встроил в татуировки и теперь мог мне внушать какие-то идеи, что вовсе моими не являлись, но при этом пытались таковыми казаться.

— Ты сегодня что-то больно молчаливый…

И только тогда, когда он сказал это, мой язык, как по волшебству, развязался. Словно из-за страха, что Айриссу покажется что-то странным, ограничение, не позволяющее с ним общаться, исчезло, и я, наконец, смог свободно говорить.

— Слушай, Ай, — повернулся я к нему, думая как же мне выведать у него про Зурта побольше, но при этом не спалиться. Пошёл издалека: — Как думаешь, кто становится другом?

Он приподнял брови, похоже, опешив:

— Рин-рин, скажи честно, ты влюбился?

На этот раз поперхнулся я, после чего попытался дать ему подзатыльник. Он ожидаемо увернулся. Я ожидаемо повторил свой манёвр. В итоге я гнался за хохочущим Аем до самой улицы, а затем ещё немного, пока мы не оказались в парке. Только тогда он наконец остановился и серьёзно посмотрел на меня:

— Что случилось?

Я замер и попытался ответить, но изо рта не вышло ни слова. А через мгновение, совершенно того не желая, я уже произносил своим обыденным тоном:

— Ничего.

— У… Ясно. Значит, ты совершенно случайно заинтересовался такими глубокими вещами, как дружба, — хитро он на меня посмотрел.

Я закатил глаза и пожал плечами. Мол, понимай как хочешь.

— С другой стороны, у всех наступает пора, когда он об этом задумывается, — тоном какого-то мудрого старца проговорил Ай и даже палец указательный поднял вверх.

— Тьфу на тебя, — эту фразу мне удалось сказать довольно легко, и я решил теперь её использовать почаще. Угу, пожалуй, сойдёт в ответ на любое действие Ая.

Он рассмеялся. Раскинув руки в стороны, запрокинул голову вверх и закружился:

— А знаешь, я люблю гулять ночью. Холод — моя стихия, и только ночью я ощущаю себя до конца свободным. Когда все спят, считай, вокруг никого не существует. Есть только ты настоящий. Ты и тишина вокруг.

— Ты спятил? Зачем ты мне это рассказываешь? — устало вздохнул я.

Он перестал кружиться и посмотрел на меня.

— А… У тебя не так? Ты не для этого пошёл на прогулку ночью? — удивлённо спросил он. Затем подошёл ко мне и опять положил руку на плечо. Чуть сжав, тихо произнёс: — Так вот, отвечая на твой вопрос, друзья — это те, кто не мешают твоей свободе в такие мгновения, а наоборот, делают её полнее. Во всяком случае, я выбираю друзей так, — улыбнулся он, после чего разжал руку, при этом легонько меня оттолкнув, а затем ушёл, оставив одного.

Вот и понимай его, как хочешь.

Шавр, стоит ли сказать, что я странный, раз у меня такие ненормальные друзья?

И что из всей этой чуши следует? Я же не о глубоком пытался думать, как ошибочно предположил Айрисс. Я всего лишь хотел понять, по какому принципу Зурт затесался в его друзья. И скажем откровенно, Ай мне не сильно в этом помог разобраться. Но придётся складывать картину из того, что имеется.

Айрисс довольно проницателен и прямой, как палка, поэтому вдвойне страннее, что он настолько положительно относится к насквозь фальшивому Зурту.

Если попробовать расшифровать его замысловатые метафоры о самом себе и о свободе: не думаю, что Зурт хоть как-то мог его в этом плане сковывать, ведь он старался не вмешиваться в дела Ая, чтобы не выделяться. По этому параметру действительно идеальный друг для Айрисса.

Но что-то всё равно не складывалось. Вот никак не верилось мне, что Ай до сих пор не приметил ничего подозрительного в своём лучшем друге. Хотя Айрисс был для понимания ничуть не легче, чем сам Зурт.

В итоге я остановился на том, что чудак чудака видит издалека, и рыть в эту сторону не имеет смысла.

Что ж, тогда у меня оставался второй вариант. Который я осуществлю завтра поутру. Ну а сейчас надо было хоть немного поспать… Всё равно же придётся, должны же когда-нибудь мысли наподобие: «Этот псих ненормальный сегодня чуть не проделал дырку в моём лбу…» утихнуть?

Глубоко вздохнув, я покрался на цыпочках обратно в свою новую комнату. Вот бы Зурт спал хотя бы вполовину так же крепко, как Мак.

Дверь отворилась без скрипа, но я помнил о вытекающей мане, поэтому быстро проскользнул внутрь и тихо закрыл за собой, повернулся лицом внутрь комнаты, щурясь, чтобы побыстрее привыкнуть к темноте. Всё же в коридоре хватало света, а здесь его источником были лишь звёзды, которых за закрытой занавеской было толком и не разглядеть.

Когда зрение привыкло, я различил у стены силуэт. Он стоял ко мне боком, в излюбленной позе Корна: одна нога упиралась в стену, а руки скрещены на груди. Медленно он повернул голову в мою сторону и лишённым эмоций голосом произнёс:

— Видимо, я был с тобой слишком мягок.

Получается, он видел нас с Аем, и в курсе того, что я нарушил запрет.

Какая жалость, всё-таки у него чуткий сон. Я скривился. Страшно не было, было противно.

Да пусть делает, что хочет! Я никогда не стану его послушной марионеткой. Пусть хоть убьёт!

При последней мысли по сердцу пробежал холодок. Умирать-то совсем не хотелось, а сходить с ума и того меньше. Но играть по его правилам? Увольте. Только вот, пока у меня не получалось выкрутиться из того леса паутины, в который он меня загнал.