Нравилось ли мне видеть вокруг столько людей? Нет.

Я очень любил свою уединённость, в этом я не изменился, но я тренировал себя быть более общительным даже вне поля. Это было замечательное и необычное усилие, которое, как я надеялся, отвлечёт мой разум от того факта, что этот дом слишком большой и слишком тихий даже для меня.

— Разве я не объяснял тебе, что ненавижу сюрпризы?

Ламар, не обращая внимания на мой комментарий, открыл холодильник и достал бутылку протеинового коктейля.

— А я люблю делать и получать сюрпризы, и поскольку я капитан, если мне захочется зайти посмотреть, как поживает простуда моего ресивера, я это сделаю. И, пожалуйста, оставайся дома, потому что никто не должен знать, что ты пропустишь игру, пока мы не доберёмся до Нового Орлеана.

— Я уже забаррикадировался дома, болею, помнишь? И на твоём месте я бы ушёл как можно скорее. Моя простуда очень заразна.

— Заразная и непредвиденная, я бы сказал. Учитывая, что ещё два дня назад ты тренировался с нами без признаков гриппа, а теперь утверждаешь, что болен... Хорошая долгая смена отдыха в рамках приближающегося перерыва середины сезона.

— Ты правильно заметил — непредвиденная. Она может атаковать твою задницу вместе с иммунной системой. На твоём месте я бы убрался отсюда к чёрту.

Ламар рассмеялся и выпил мой смузи.

— Когда приедет Пенни?

— Завтра.

— Именно в День благодарения

— Именно в День благодарения. Спасибо, что напомнил.

— Пожалуйста. Леа поблагодарила меня за то, что я настоял на том, чтобы дать ей ещё один шанс. Пенни, судя по всему, усердно трудится на своей новой работе.

Я кивнул.

— Ну, я просто надеюсь, что она немного счастливее.

— Конечно, так и есть. Ты справишься?

— Надеюсь, хотя не уверен, что грипп не обернётся парой сломанных рёбер и синяком под глазом.

— Если она тебя ударит, это только на пользу.

— Меня беспокоит не физическая боль.

Ламар стал серьёзным.

— Ты должен сказать ей, Бо, ты должен сказать ей, что ты чувствуешь. И если она хочет, чтобы всё закончилось, тебе придётся смириться с тем фактом, что всё действительно кончено.

— Я просто надеюсь, что спустя шесть месяцев она хотя бы захочет меня выслушать. Если она решит всё завершить, как и обещал тебе и Келли, я справлюсь.

Капитан подошёл и обнял меня.

— Целься, обманывай, отбивай и забивай, Милашка Би. В действиях тебе нет равных, помни об этом, даже когда перед тобой твоя девушка.

Она

Run

Балтимор, ноябрь 2023

Кухня моих родителей гудела от кричащих, сплетничающих женщин. Там собрались мои тёти, Дуэт и новая девушка Гаррика, которая, к счастью, на семейном обеде оказалась в центре внимания.

И пока мужчины сидели вокруг барбекю, обсуждая футбол, я пыталась успокоить свой гнев, съедая всё, что попадалось мне под руку.

Я вернулась в Балтимор всего день назад, и мне всё ещё нужно было довести до совершенства план действий. Я размышляла о том, что произошло со мной за эти месяцы, и в конце концов усомнилась во многих вещах. Платная физиотерапия, звонок из Everlast и целый ряд бонусов, предоставленных моему трудовому договору.

Была ли я в Сан-Франциско, потому что заслужила быть там, или кто-то снова действовал за моей спиной? Единственный человек, который мог мне прояснить, был также единственным человеком, которого я не хотела видеть, и в последний раз, когда говорила с отцом о Бо Бакере, это закончилось не очень хорошо.

Пёрпл подошла и протянула мне пиво, которое я с радостью взяла.

— Почему ты выглядишь задумчивой?

— Смена часовых поясов, — объяснила я. Как обнаружила, это может быть очень хорошим и правдоподобным оправданием.

— Разница во времени делает сонной, а не задумчивой. — Я бросила на неё недобрый взгляд. — Не говори мне, что теперь каждый раз, когда ты будешь возвращаться в Балтимор, у тебя будет выражение лица психопата.

— Не дразни меня, Пёрпл.

— Только если скажешь мне, что у тебя на уме. Этот придурок появлялся?

— О каком придурке ты говоришь?

— Хороший ответ. Нет никакой опасности столкнуться с ним, так как он играет в гостях, а ты завтра уезжаешь. Так что происходит?

Я встала перед ней, спиной к остальным.

— Какая страховка покрывает физиотерапию сестры? — пробормотала я.

Пёрпл медленно кивнула.

— Я делаю макияж мёртвым, и в страховании разбираюсь не очень.

— Замечательно, что-то мне подсказывает, у нас скоро будет пара семейных похорон.

Грандиозный обед в честь Дня благодарения продолжался до шести вечера, пока мы все не оказались перед телевизором. Я покончила с футболом, но моя семья никогда бы этого не сделала, поэтому я надела красивое шерстяное пальто, так как температура в Мэриленде не была такой, как в Калифорнии, и вместе с Дуэтом пошла в парк.

Уайт взяла меня за руку, пока Пёрпл шла впереди и пугала детей, которые проходили мимо. Она надела маску Джейсона Вурхиза из фильма «Пятница 13-е», которую случайно нашла в моей комнате.

— Ну, как жизнь в Сан-Франциско?

— Уайт, мы разговариваем раза четыре в день, ты уже знаешь, какова жизнь в Сан-Франциско.

— Но я хочу видеть тебя, пока ты рассказываешь мне об этом.

— У нас есть FaceTime

— Боже, ты превращаешься в мою сестру! Поговори со мной, расскажи мне!

— Ладно, моя жизнь такая классная, у меня классная работа, классная квартира, и я тусуюсь с классными людьми.

— Какая классная жизнь! — воскликнула Пёрпл.

Уайт фыркнула.

Мы дошли до парка и встали в очередь к киоску с яблоками в карамели. Я прижалась к двоюродной сестре, так как поднялся холодный ветер, но потом я увидела, как Пёрпл сняла маску и на что-то уставилась. Я проследила за её взглядом и нет, я поняла, что она не пялилась на что-то, она пялилась на кого-то. Бо Бакер стоял рядом с очередью.

Неподвижный и молчаливый, с устремлённым на меня взглядом.

Инстинктивно я выпрямилась. Бо не должен быть здесь, у него игра в Новом Орлеане.

Я отпустила Уайт и, не отводя от него взгляда, сделала шаг назад.

— Я ухожу, — сказала я и быстро пошла домой.

— Пенелопа! — услышала, как он зовёт меня.

Я знала, что он меня догонит, знала, что у меня нет особой надежды оторваться от него, и мне было всё равно. Я слишком много работала, чтобы забыть его, и не собиралась всё портить.

— Пенелопа! — я побежала к дому, взбежала по ступенькам и постучала. — Пенелопа, бля, остановись!

Я постучала ещё раз, Бо стоял позади меня. Постучала сильнее и увидела, как открылся и закрылся глазок, но никто не открыл.

— Пенелопа, пожалуйста, я прошу всего одну минуту, всего одну.

Я была вынуждена противостоять ему.

— Убирайся!

— Нет, я не уйду.

— Я вызову полицию.

— Вызывай!

Я постучала снова, и всё, что получила в ответ, — это включённый телевизор.

— Ты подкупил их! Опять! — обвинила я.

— Я никого не подкупал.

— Нет, сделал. Ты обманул их, рассказав про бедного сироту, который не знает, как себя вести, об этом сукине сыне, который не может справиться и не быть настоящим ублюдком, и об их жестокой дочери, которая не хочет его слушать!

— Удар ниже пояса, но я его заслужил.

— Нет, твою мать, ты заслуживаешь пройти то, через что прошла я из-за тебя!

— Кто сказал, что этого не было?

— Тебе сломали ноги?

— Мне разбили сердце.

— У тебя нет сердца, Бо Бакер!

— Ты ошибаешься, у меня есть, и оно только твоё.

— Я не хочу его. Мне не нужны ты, твои извинения и твои сожаления!

Бо не ответил. Я просто уставилась на него, яростно и агрессивно, задыхаясь и желая ударить.

— Возвращайся туда, откуда пришёл, — твёрдо пробормотала я.

Он покачал головой.

— Нет.

— Нет?

— Нет, я не уйду! Ты не хочешь меня слушать, ты не хочешь моих извинений и сожалений? Ты свободна это сделать, но ты не можешь говорить мне, что делать, и поэтому — нет, я не уйду.