— Ты знаешь, что я для неё сделал.

— А ещё знаю, что ты не делаешь для неё, и то, что ты сделал, было только ради тебя! Ты когда-нибудь спрашивал себя, хотела ли этого Пенни?

— Она выбрала работу, а не нас, это очевидно, чего она хотела!

— Господи, синдром единственного ребёнка продолжает брать верх. Пенни не выбирала работу, она выбрала быть счастливой и на работе, но ты хочешь быть центром её вселенной и видишь только это.

Келли пригубила половину второй порции.

— Пенни любит тебя, Бо, а ты, напротив, любишь её недостаточно и, возможно, никогда не сможешь. Каждый рождается с талантом, надеюсь, Пенни сможет забыть о тебе, потому что твой, несомненно, заключается в том, чтобы испепелять всех, кто тебя любит.

— Я любил её больше, чем она.

— Если ты так говоришь.

Келли отмахнулась от меня, словно я был одним из тех идиотов, которые пускали слюни, когда она проходила мимо.

— Да, бля, я так говорю!

— Тогда и тебе всего хорошего.

Она поставила стакан и пошла обратно в гостиную. Я последовал за ней.

— Ты винишь меня в том, что ей приходится пережить.

— Я виню тебя за то, что ты не помогаешь этой девушке встать на ноги. Есть такая вещь, как упущение любви, а также упущение деталей.

Я наблюдал, как Келли надевает пальто и берёт сумку.

— Куда ты направляешься?

Келли подошла ко мне и погладила по лицу.

— День, когда у меня забрали тебя, был худшим днём в моей жизни, потому что понимала, — я не защитила тебя, как обещала твоей матери. Я сделала всё, что могла, чтобы дать тебе идеальную жизнь двенадцатилетнего мальчика, но этого было недостаточно. Знаю, ты не хочешь слышать о своём отце, но я всё равно скажу, потому как дала обещание и ему, всего несколько месяцев назад. Когда он понял, что умрёт, не помирившись с тобой, он заставил меня пообещать, что я помогу тебе стать лучше, чем он, и сегодня я поняла, что снова потерпела неудачу. Я не защитила тебя и не сделала тебя своей гордостью. Для меня нет смысла оставаться в Балтиморе, я уеду раньше тебя.

— Не говори ерунды.

Келли поцеловала меня в щёки.

— Увидимся, Малыш, береги себя.

И она ушла, закрыв за собой дверь.

Он

Afterglow

Балтимор, март 2023

Я припарковал машину прямо перед своим старым домом и вышел на улицу. Ремонтные работы велись без остановки, несмотря на изменения, о которых я просил в процессе. Быстро оглядевшись и обменявшись приветствиями с прорабом, я набрался смелости.

Келли была права, даже Ламар был прав. Неправда, что страх ни к чему не приведёт, потому что боязнь встречи с Пенелопой уносила меня со скоростью света от того, чего я действительно хотел.

Я не стал ходить вокруг да около и пошёл в сторону дома Льюисов. Снег начал таять, температура повышалась, и небольшая группа детей играла на велосипедах в конце улицы.

Было воскресное утро, а Лунный бульвар всегда был прекрасен в воскресное утро.

Когда добрался до их собственности, я поднялся на крыльцо и постучал. Дверь открыла миссис Льюис.

— Здравствуйте, миссис Льюис. Можно мне увидеть Пенелопу.

— Здравствуй, Бо, и соболезнования по поводу твоего отца. Я пойду посмотрю, не спит ли она, заходи.

— Вы не против, если я подожду здесь?

— Конечно, как ты хочешь.

Я постоял на крыльце несколько минут. Выглянул и увидел группу зевак, пристально разглядывавших мой «бугатти».

— Бо? — Я обернулся и увидел Альфреда Льюиса.

— Доброе утро, тренер.

— Привет, Бо, я рад видеть, что ты вытащил голову из задницы.

— Я знаю, я должен был прийти сразу, как только узнал об аварии, но, честно говоря, было нелегко понять, что делать, и... и, видимо, я так же быстро перехожу к сути, как и принимаю плохие решения. Мне жаль.

Он молча кивнул. Его взгляд казался более снисходительным, чем в нашу последнюю встречу. — Иногда недостаточно просто извиниться.

— Я знаю это.

— Моя дочь не стесняется в выражениях, — для меня это не секрет, как и для тебя. Кроме того, она гордая поэтому, в отличие от того, что ты думаешь, Пенни ничего не рассказала нам о том, что произошло между вами. Мы не задавали никаких вопросов. Однако очевидно, что что-то уложило её на лопатки, и я говорю не про аварию. — Тренер стоял рядом со мной и смотрел в сторону моего дома. — Ты хороший парень, несмотря на то что тебе пришлось пережить, у тебя нет заскоков в голове, и я знаю, что ты планируешь помогать детям, оказавшимся в трудной ситуации, как случилось с тобой.

— Кто вам сказал?

— У рабочих в твоём старом доме длинные языки.

— Я не хотел, чтобы об этом узнали.

— Слишком поздно. Привыкай видеть свои машины в окружении зрителей.

— Тренер, единственное, к чему я хотел бы снова привыкнуть, — это Пенелопа.

— Она не хочет тебя видеть, и я её понимаю. Мы надеялись, что ты придёшь в больницу, но каждый раз, когда дверь открывалась, а на пороге стоял не ты, её расстройство и разочарование были ощутимы. Думаю, для неё те моменты были худшими.

Я положил руки на перила и крепко их сжал.

— Знание этого причиняет мне боль. Я не знал об аварии, я был уверен, что она уехала в Сан-Франциско. Мы сильно поссорились, не разговаривали несколько дней.

— Она так и не уехала, а эти ублюдки из Everlast отозвали предложение.

Услышав эти слова, я ощутил в груди вину. И это была боль в тысячу раз сильнее всех остальных; я не только не был рядом, но и стал причиной ещё одной катастрофы.

— Тренер Льюис, если бы я только мог поговорить с ней. Если бы Пенелопа получила возможность оскорбить меня, может, это помогло ей выплеснуть эмоции.

— Врачи ясно дали понять: она не должна расстраиваться. Жизнь моей дочери изменилась к худшему за считаные часы. Она достаточно сильна, и мы всегда рядом, чтобы это исправить, но есть ощущение, что ей понадобится гораздо больше времени, чем предполагали.

— Бля… это всё моя вина.

— Послушай, Бо, я не хотел быть таким резким в последнюю нашу встречу после похорон, мне следовало сдержаться. День был тяжёлый. Я обвинил тебя, в чём ты не виноват. Пенни всегда была независимой, сильной и самостоятельной, она хотела стать стилистом и умудрилась попасть в агентство к Тилли одним щелчком пальцев. Но ещё мы знаем, что она упряма и когда моя дочь решит сделать всё самостоятельно, она не сдвинется с места. Она сохранила ту смертельную ловушку, чтобы ей не пришлось занимать деньги, и если она села за руль, это точно не твоя вина.

— Я должен был отправить джип на свалку, не дав ей никакой возможности принимать решения.

— Ну, если посмотреть с этой стороны, я должен был сделать то же самое, сказать её дяде не отдавать джип Пенни, но это была её машина, так что и решение было её. Когда я услышал об аварии, не думай, что я не пожалел об этом, но теперь я знаю, что она в безопасности и ей станет лучше, так что нет смысла продолжать размышлять на эту тему. Мы не можем изменить прошлое.

Я сделал глубокий, громкий вдох.

— Я же хочу попытаться изменить, потому что совершил много ошибок. — Тренер Льюис похлопал меня по плечу. — Она сильно злится?

— Я не могу сказать, что она чувствует. Пенни мало разговаривает, мало ест и всегда напичкана лекарствами.

— Когда ей станет лучше?

— Врачи настроены оптимистично. К лету она должна стать такой же, как и прежде.

— Она может приехать в Castle, там лучшие врачи, а что касается физиотерапии, они настолько продвинуты, что Пенни могла бы сократить время вдвое.

— Как думаешь, Пенни захочет вернуться в Castle после того, что произошло между вами? Мы все чувствуем, какая она хрупкая, её нельзя заставлять.

— Я знаю, но позвольте мне что-нибудь сделать для Пенелопы.

Тренер покачал головой.

— Она страдает из-за тебя тоже. Мне не следует быть здесь, разговаривать с тобой и заставлять понимать то, о чём ты должен был додуматься сам, поэтому я не могу принять твою помощь.