— А вот опора моста, опирающаяся на чужую территорию без разрешения, как раз-таки нарушения прав владельца этой территории. — перебил я сестренку со своим бататом, выдав познания буквы немного невпопад.

Я не виноват, что эту часть закона, до этой стройки, как раз дошла Нилу, сидящая в компьютерном клубе на другом конце страны.

— Сколько мне еще это все листать? — шепчет она себе под нос недосвольно, продолжая крутить колесико у мышки.

— Читай, читай! — звучит мой голос, передаваемый ей через ошейник, и звучащий для неё, словно бы я говорю ей прямо в мозг.

— Ывыр… — издала она неопределённый звук, но не желая страдать от разрядов тока, продолжила работать, листая страницы и вкладки, позволяя мне читать общие положения законов по частным владениям Залиха.

А сестрица, после моих слов, и осознав наконец, что я тут больно много внимания уделяю этой воровке Нилу, водя её по всяким местам, пока сестра игралась со шкафами, замерла с открытым ртом. И явно желала бы зарычать в ответ! Но бегая глазками по всему вокруг, сдержалась, удержав свой недовольный рык при себе. Она же всё-таки… не животное!

— В общем, у нас нет средств доставки еды в замок, — выдал сестренка, прекратив вращать глазами и держать рот раскрытом словно бы она рыба, — А значит и кормить всех этих дармоедов нечем! Они тут… передохнут все!

— Но и способа доставить всех этих людей к Павлу, не нарушая закона тоже нет.

— Ррр! — все же не сдержалась сестренка, тихо прорычав, и сжавшись вся, посмотрела на меня с извинением и притворным страхом.

— Надо искать иной путь на твердую землю. — вздохнув, ответил я, проигнорировав «побитый» вид сеструхи, — Например через территорию завода, эстакадой или настилом. Или еще как — подумаем!

— Угу, — распрямила сестренка спину и плечи, — подумаем… а людей кормить надо уже сейчас!

— Что ты предлагаешь?

— Я… не знаю. — смутилась она, — Но убивать их изощрённо, голодом, точно не стоит! Не хочу! Пытки, и страдания, не доставляют мне удовольствия. Совсем. Я… не такая как они. — и пальчик указывает куда-то в низ, куда-то в пол подле кровати, и я не сразу понимаю, что она имеет в виду.

Твари Хаоса! Те, что наслаждаются человеческими мучениями! Они… не мы, и мы не они, тут сестрица полностью права, и я с ней — полностью согласен. А значит — надо что-то думать! И срочно! На магически насыщенной пище люди без магии долго не протянут! А иной… мы им и не привезем. Да и то, что есть и можем доставить прямо сейчас…

— Сестренка, пошли-ка в магазин! А то у нас по запасам, шаром покати.

— Это уж точно. — согласилась сестренка, и спрыгнув с кровати, потопала на выход из комнаты, где мы сидели, на этаже нашей маменьки, в нашей центральной башне.

— Про мебель не забудьте! — донесся до нас крик от мамочки, как только мы покинули комнату, — И одеться, тоже!

— Хорошо мам!

— Да мам!

— Только есть ли у нас время на такое? — шепнула мне сестра, прекратив улыбаться в сторону мамы, и махать ей ручкой.

— Найдите! — сурово посмотрела мать в наши спины, упирая руки в бока, выпячивая надувшийся живот, скрытый фартуком и домашней одеждой.

— Упс. — шепнула мне сестричка, прижимаясь ближе. — А у неё стал лучше слух!

— Я всё слышу!

— Это ведь отлично, мам! — развернулась к ней сестра, вновь натянув на моську приветливую улыбку.

— Да… наверное… не знаю. — смутилась мать, и мы поспешили покинуть её общество, пока нам еще каких заданий не надавали, и мы еще каких обещания не надавали в ответ. А то… стыдоба то какая! Столько всего… не выполнить на ровном месте!

И пока мы неторопливо топали к выходу из замка, решив пересечь двор ножками степенно ступая — набегались уже, и еще набегаемся! А тут, хоть краткий миг, но не торопясь — я думал о том, сколь интересные закидоны имеют местные законы, законы этой страны, где мы с сестрой родились и живем.

Законы, что продолжает мне показывать Нилу, при помощи своего особого нового ошейника — ух и хороша же эта штука! Не зря же я на неё глаз рисовал-выводил! Ух и сложный он был! Но зато благодаря ему — могу без проблем читать и все то, что отображают экраны мониторов. Жаль, что на долго его не хватит — ошейник временный, и скоро придется менять.

И главная суть «закидонов законов» — оскорбление чести! И по факту — это блин серьёзное преступление! И по факту оскорбить, можно просто не соблюдя этикет! И если в большинстве своём на этом всем просто наплевать, и только школы, как понимаю, вбивают этот этикет до подкорки, а потом это все с годами потихоньку выветривается, то вот у охотников порой… иное мнение на этот счет.

Нет, до поклонов им плевать еще больше чем прочим! Сказывается то, что школу большинство из сильных одаренных так и не закончили, став охотникам в шестнадцать, то есть еще на первом году обучения в старшей школы, когда вбитые знания, уже вбиты, но еще не закреплены за подкоркой полностью и максимально прочно.

И в принципе на многое иное охотникам тоже плевать! Но вот некое подобие чести, и репутации, большая часть охотников блюдут просто на каком-то подсознательном уровне! Словно бы это что-то… вбитое в гены, и всосанное с молоком матери. И как следствие — за обзывательство в лицо, готовы не просто бить, но и убивать. В том числе и друг друга.

И чтобы охотники слишком часто не убивали товарищей, сокращая и без того жидкую популяцию одаренного магией числа населения, существует целая туча правил и «палок в колеса» по части боя меж охотником в случае взаимных оскорблений. Дуэльные правила, попытки избежать боя в принципе, через правила примирения, и обязательное условие проведения боя на полигоне, вдали от города, дабы избежать разрушений и не нужных жертв.

Но вот если оскорбит охотника не охотник… тогда иной разговор! Да, если это произойдет где-то наедине в туалет, охотнику всё равно придется утереться и проглотить обиду, или платить компенсационный штраф за убийство, а он так то немаленький, и кусается даже по меркам пятерок.

Но вот в случае с публичным оскорблением… по факту, если это и правда публичное оскорбление, и именно охотника, и именно оскорбление, то даже и доказывать то ничего не надо, и оскорблению не обязательно быть личным, достаточно просто наличия самого факта случившегося. И несдержанного на язык, можно убить как на месте, так и потом, когда факт оскорбления вскроется, если оскорбление было не личным, но попало «в эфир». Или же когда охотник вернется из поездки, если просто не мог покарать глупца. И за это не будет даже штрафа — в своём праве!

Правда, в современное время охотники явно стали мягче, и хоть законы по части такого вот права существуют и в силе, но… как понимаю, пользуются этим довольно редко, в большинстве своём предпочитая простое игнорирование глупцов, пока те не становятся совсем уж борзыми, нахальными, и глупыми, переходя некую черту.

К тому же, оскорбление должно быть явным, а не просто косой взгляд. И назначение оскорбления тоже. Должно быть четким определенным. А не просто завуалированное «Я вот видел вчера типа, такого большого, и на кота похожего! Так вот он…». А для гарантии, чтобы устранить без последствий некого важного дядю, и вовсе надо этому дяде говорить обидное чуть ли не в лицо охотнику, чтобы доказать, что это именно охотника оскорбили! Да и вообще, все можно исказить! Но тем не менее, право убивать всех болтунов и крикунов у охотников есть по закону.

Всех, кроме партийцем! Им можно быть несдержанными! Но даже им, не позволено оскорблять всю ассоциацию разом! Так что… там, на набережной, охотники имели полное законодательное право убить несчастного крикуна прямо там, на месте. И единственное условие к такой вот казне — смерть должна быть быстрой, и без пыток. В противном случае… как минимум любви народной такой охотник иметь точно не будет, хотя вот в случае с бежавшей из страны Ведьмы — ей было пофиг! Совсем! Она… ведьма!

И она бежала потому, что не хотела быть надетой на когти Тигра, что желал порезать на куски эту гадину, за увечья Торнадо. Меж собой эти двоя не дружат, совсем, но в тоже время — взаимное уважение меж ними есть и было! И… Тигру не понравилось то, сколь подло поступила ведьма с тем, кого вроде как любила. И судя по тому, что эта пятерка с тех времен толком не высовывается из своего логова в горах — котик её все же достиг, и только старая подружка Ведьмы Богиня Жизни позволила той выжить после этой встречи. Она — на стороне любительницы пытать и травить, а потому — Торнадо лечить она не стала и даже слушать об этом ничего не пожелала.