На крик, всполошились два заядлых игрока в карточки, что уже и не играли, а хвастались коллекциями, сидя на полу, пусть и хвастались «редкостями» лишь на словах — никто не станет брать такие ценности в бой! Один из них, тут же ломанулся выяснять кто и кого бьёт, второй — собирать всех доступных по комнатам.

Тем временем на стене, на которую паре охотников не составило труда запрыгнуть, влюбленные, отдыхивались от адреналинового шока. Визитёры, в том числе и все те, кто пытался спастись бегством, уже были трупами, их оборудование — мусором, но… легче им от этого не было. Драка вышла слишком скоротечной! А вот падение наголову чужих ног… неожиданным. Так что… голубки искали тех, на ком можно было бы сорваться!

Нашли — других визитёров! Эти, правда, в замок ломится не спешили, да и возможно даже и не собирались, желая просто наблюдать, сидя в кустах в сторонке, да разложив там же кучу всякого шпионского оборудования.

Их там, вместе с оборудованием, сначала к грязи приморозили, потом одному из, спалили лицо, остальных, вместе с оборудованием, слегка побили, даже вроде ничего не сломав, и отволочили в замок. Правда, к воротам, которые нам пред ними пришлось открыть, а не через стену — с болота не запрыгнуть! Тем более с грузом. Только в обход к воротам, чертыхаясь по пути, на это при мерзкое болото, по которому идти можно лишь промораживая себе путь, творя ледяную дорогу.

И естественно всем им стал нужен Павел! Да и творящийся на той стороне реки бедлам, как бы намекает, что сейчас — вот совсем не время разговора о прошлом! Тем более что, как понимаю, Иф все равно ничего не знает по интересующему меня временному отрезку и теме, а вот всё прочее — может и подождать.

— Вас там ищут. — сказал я ему, и подле нас, в комнате появилась еще одна дверь, выходящая прямо в центральный зал, хоть мы и были в башне на пятом этаже до этого,

И в зале творился форменный аншлаг и пленники, и крики «Да откуда я знаю, кто это такие?» самое простое и мягкое, что оттуда прилетает.

— Продолжим разговор как-нибудь в другой раз. — указал я жестом на дверь, словно бы приглашая на выход. — И… возможно, вы что-нибудь еще вспомните к этому моменту. — намекнул на то, что не мешало бы копнуть историю на тему интересующего меня периода.

Эти времена вроде даже и не секретные! В отличи от времени последних сто лет, где… и ноги поломать можно в числе переписывании всего и вся, и вообще — все мутно, непонятно, и за раскопки в поисках правды вполне официально можно получить срок или штраф по одной из многих предусмотренных под это дело статей.

Например — по статье очернения репутации партии! Или — поиск запрещенной пропагандисткой информации. Про всё еще существующею статью закона с казнью за симпатию прошлому режиму и вспоминать не стоит.

Павел, намек понял, как и понял то, что его там, за пределами замка сейчас ждет просто гора подпирающая небо несделанной работы. И некогда сейчас как бы расслабляться и гулять на пиру! Да и болтать о былом, тоже не время. Так что, откланявшись, поспешил к своим, раздавать распоряжения и команды к действиям.

Этого туда, того сюда. Связать, запаковать, тащить на выход. Всех, кто может идти и трезв рассудком — с собой! У нас еще много работы. Прочие… пусть отсыпаются. И вытащите уже его из-под стола! Пусть себе нормально поспит на кровати, даже если та каменная и без матраса. Ну или с собой… с собой возьмем, в машине покемарит — всяко лучше, чем камень!

На набережной творился бардак. Зеваки, журналисты, полиция, армия… какие-то чинуши в пиджаках и при галстуке, и я вообще не представляю, что они там могут делать средь ночи! И какая нелегкая их туда в столь поздний час принесла, и какой куш пообещала, все же ночь, холодно, сыро, намешанная колесами и траками грязь вместо газона… ну и конечно же самый важный хрен горы тоже тут! Тот самый, «хозяин набережной»!

Последний, что продолговатое растение, был бодрее всех, злее всех, и активней всех. И бегал от кучки к кучке всех прочих присутствующих на набережной людей, от группы вояк к группе зевак и обратно, к журналистам, прессе, полиции, и по кругу, водя за собой следом целый табун личной охраны и доверенной особо уполномоченной полиции, и… на всех орал.

Да так крик его был слышен даже у стен замка! А порой не только «глас народа», но и отдельные фразы отчетлива долетали!' правда звучали они примерно одинаково и не несли в себе никакого внятного смысла.

— Да я! Да вы! Да всех вас! Да в былые то времена!

Как видно, он там пытается выгнать всех прочь со своей земли! Не очень то успешно, даже несмотря на то, что народ частенько бежал прочь только завидев его персону в далеко, не доводя дело до греха. Просто… пока он разгонит одних, нарезов полукруг вокруг замка, на другом конце подковы уже свежие «заведутся» и можно все повторять сначала.

Причем, чинуши и журналисты, прибыли сюда как понимаю в том числе и по его личной указке для его личных дел-делишек, но бедолага береговладелец, столь сильно распалился бегая туда-сюда лично, что уже стал конкретно так путать берега и орать на всех подряд. Осознавать ситуацию, но… уже банально не иметь возможности врубить заднею, начав кричать на неких чинуш с папочками, что кланяясь, засобирались прочь с чужой территории, и дабы не потерять лицо, действительно прогонять их с хмурым лицом и пределом недовольства.

Искать новую жертву, на которой можно сорваться! Нарываться на вояк, что расквартировали на самом бережку целый штаб и два танка, роту солдат обычных и две роты спецназа, и… разве что ствол ко лбу громкого частнособственника не приставляли, посылая гулять лесом, и слать все вопросы начальству, лично и в посменной форме.

Говорили они, как понимаю, максимально вежливо, но от того, как понимаю, краснеющему вареным раком человеку было как понимаю лишь больнее и обидней. Ну а автоматы, в том числе и с магическими пулями, в руках у сил специального назначения, пусть и смотрели в землю, но непрозрачно намекали всем умеющим думать — не лезь! Пристрелят, а потом будут думать, как оправдать «неисправность предохранителя» конкретного изделия.

И вообще, вот что может кучка почти гражданских с пистолетиками и холеными мордами против двух танков и целой толпы пехоты, прошедшей ад на обороне города? А ведь если судить непредвзято, то именно эти самые вояки нанесли больше всего урону этой многострадальной набережной!

Ведь вояки мало того, что танки по плитке тротуара к самой реке подогнали, так еще и весь газон обратили в буро-зелёную мешанину грязи торфа и травы, загнав на эти самые газончики всю свою колесную технику «что бы дорогу не заграждать, и другим не мешать». Загнав на газоны в том числе и тралы, на которых сюда и приехали танки — выгружали их исключительно на этот же самый газон.

И единственное, на ком владельцу берега удавалось оторваться по полной и всласть, так это одиночки, всякие там «туристы» и зеваки, за которыми не стояли суровые дядьки спецназа, у которых не было важных и ценных связей в высоких эшелонах власти, и которые и сами то, не занимают больших должностей. Ну и не журналисты даже, что еще нужны для сьемки произвола с выгодного ракурса.

Этих вот… несчастных, могли и побить прямо на месте ручные зверушки большого дяди, и скрутить-арестовать, и… спровадить в специально заготовленную машину для арестованных с решетками на окнах, тоже, как и все прочие, стоящею на газоне и в грязи!

Так этот кадр бегал и петушился, прогоняя одних, требуя убрать технику у других, пытаясь понять, что это третьи тут вообще делают, до того самого момента, как на набережную не опустился наш раскладной мост. И бедный наш мостик, стал квинтэссенцией его гнева! И сосредоточил все внимание на себе. Впрочем — не только гневный гражданин обратил на него внимание, и не только он, чуть ли не бегом, поспешил встречать идущих по мосту «гостей».

Подле сходней моста быстро образовалась толпа разнородных зевак, образовав у него подобие почетного коридора. Как понимаю, люди вполне знали или догадывались кто будет сходить с мостика на плитку набережной, и куда сошедшие будут идти после тоже догадались — машинки охотников укатились с газона на парковку подле разобранной кафешке. Так что… маршрут вполне очевиден!