Председатель сейчас просто разрывается меж множества огней! И радуется, что хотя бы домик детей прикрывать от посягательств и нападков ненужно, он там сами как-то справляются. И, возможно, именно поэтому к нему и пришли договариваться — им нужны сведения о замке! А раз насилу туда проникнуть нельзя… но даже если там безопасно, просто сидеть и прятаться там всей ассоциацией разом тоже нельзя. Без вариантов.

— Ну и будет совсем отлично, если вы сможете уговорить их иногда выполнять некие, мааааленькие поручения.

— Нет. — твердо ответил Павел, будучи полностью непреклонным в этом вопросе.

Если с вопросом сбора сведений он еще хоть как-то согласен, и… если ему и правда придется хоронить этих пятерок через два года, всё и так будет неважно, а время мирной жизни напротив — критично! То вот в вопросах заставлять делать этих детей… всякое, остается непреклонен. Если они и правда умрут тогда, когда все эти ждут, то пусть хоть поживут нормально это время! А уж если нет, и если ничего с детками за этот срок не случится — не хочется быть совсем уж беспринципным предателем в их глазах.

— Помилуйте, я не прошу от вас ничего сверхъестественного! — подошел собеседник из дальнего угла поближе к Павлу, но все равно держа от него дистанцию, словно бы опасаясь удара в ответ на слова, — Просто иногда открываются порталы где не надо и их надо срочно зачистить, иногда случают…

— Только порталы. — процедил Павел Иф в ответ, неотрывно смотря собеседнику в глаза. — Прочее нас, охотников, а тем более их, детей, не касается и касаться не должно.

Собеседник в ответ на миг скорчил рожу, словно бы тем самым говоря «ну кто бы говорил, стары политиканский пень!», но это было лишь на миг, после чего, лицо вновь приобрело маску вежливого собеседника. И этот политический работник, беспечно пожал плечами в ответ, словно бы говоря 'ну порталы так порталы, пусть так.

— И я не пошлю их куда попало, не надейтесь. — продолжил Павел диктовать правила, ведь пусть, он уже мысленно сдался и смерился с тем, что проиграл, и по сути дела подписывает капитуляцию, но это не значит, что он готов на все ради этого фигового мира.

Он, будет требовать максимум из возможного на этих переговорах! Свободу, хотя бы на эти два года. Право выбора, и гарантии безопасности. Ему очень не понравилось терять своих людей от магических пуль, выпущенных из спецвинтовок профессионалами, со старательно подготовленных позиций. И пусть, они нашли уродов, и… сделали с ними все что должно и могли, но… людей ему это всё никто не вернет.

И сейчас, уже по факту, идет пусть не объявленная, но самая настоящая война, и фронт — прямо в городе! И… их теснят! Причем повсеместно, выбивая из район за районом, планомерно… истребляя. И у них, сейчас, единственный способ выжить, это или сдаться, или обратится за помощью, ко всем и сразу. Выступить с речью, признать свою слабость, призвать всех горожан, военных, полицию, вообще всех, кто только будет слушать эту речь, встать на защиту охотников! И… умирать и умирать.

Ни полиции, ни армии, просто так не позволят им помочь что-то тут делать. Их вновь объявят бунтовщиками. Всех сразу. Мятеж… станет полноценным.

За них кто-то даже вступится за приделами провинции, народ где-нибудь обязательно поднимется на бунт, и… будут реки крови! Просто океаны! И в таком варианте развития событий, сдать заднею уже не получится. Никак. Никогда. Ведь это будет означать смерть еще большего числа людей, смерть всем тех, кто ему доверился, и… проигрыш в этой войне, потеря всякой надежды.

Причем, объективно, у самого Павла мало шансов победить и выжить после всего, слишком он прямолинеен, и не умеет прятаться и скрываться по углам, ведя оттуда свои пропагандистские речи и руководя людьми из-за их спин.

Начнись в стране и правда полномасштабное восстание, он… рискует умереть первым! А без лидера — восстание захлебнется в миг, и все кончится… очень плохо, для всех. А альтернативные кандидаты… Иф бы не доверил им и свои носки! Не то что целую страну разом, или тех, кто готов умереть ради правды.

Разве что может быть дети… но молодые Альфы, что могли бы заменить старого вожака, еще слишком молоды и юны! И пусть мальчик явно мудр не по годам, но он… словно бы отстранен от этого всего! От мира. От людей вообще… он, словно бы нарочно не хочет лезть в политику! И с таким подходом… восстание опять же захлебнется. Без шансов.

Риски, призрачные шансы, необходимость постоянно прятаться, и трястись за свою жопу, чтобы дать жить другим, и… против всего этого, на чаше весов, стоит вот этот вот несложный договор, эта вот… сдача. На чашке, с одной стороны, кровь миллионов, беспорядки, резня, и возможно гибель державы. А с другой — его смертный приговор спустя два года, да и то, только в случае смерти детей в этот срок, и предательство собственных же пониманий о чести и совести.

Выбор очевиден, и Павел уже его принял. Осталось только выторговать себе гробик побогаче, да тапочки получше. Выжать максимум, из этой встречи! Получить как можно больше из этой подписи на предательство. Предательства самого себя. Снова.

— Кстати, я тут на дня встречался с вашим сыном, с Кириллом Иф, — словно бы невзначай сказал собеседник.

И Павел, лишь чудом удержался, чтобы не кинутся на этого говоруна. Чтобы не схватить его за грудки, или и вовсе — за горло! Сжимая огромными пальцами эту тонкую шею, поднимая над землей за голову человека, и шипя в лицо «ГДЕ МОЙ СЫН⁈ ОТВЕЧАЙ⁈».

Но сдержался, да, хоть это волку и дорого стоило. Пусть, с Кириллом они давным-давно не общаются, и вообще — малость не в ладах! Но быть сыном он ему не перестал. И вообще — свой! Родной! Член стаи! А за своих… за своих Павел готов на всё.

И несмотря на то, что председатель сдержался, и лишь едва дёрнулся на этой фразе, собеседник все понял. И несмотря на то, что Павел не стал тут никого душить и ни на кого кидаться, магия его, сделала свой ход, и движение. И не только когти появились на руках, но и магическое поле, сделала свой ход, уплотнилось вокруг, и мана загуляла по комнате. Изучая обстановку, щупая все вокруг, в том числе и собеседника, что малость невежливо и не по этикету, когда идут столь важные, ключевые переговоры. Особенно невежливо в среде уважаемых охотников.

И собеседник это заметил! Заметил магию! И Павел вдруг понял — он не человек! И ведет себя столь нагло в его кабинете вовсе не потому, что отбитый напрочь и вообще — уверенность максимально возможного уровня с самого рождения! Нее! Он просто… сильный! Он… тоже маг? Но не охотник! У него нет ядра! Но есть контроль магии! И… заемная сила⁈ Как, что…

— Что ты такое⁈ — против воли сорвалось с губ председателя, глядя на существо пред ним, и этот «человек» самодовольно улыбнулся в ответ.

— Я не в компетенции ответить на этот вопрос. Я лишь пришел договорится, по делу вашего с нами сотрудничества. И раз вы, все же согласны идти на компромисс, то думаю нам стоит… обсудить более детально, кто и что будет делать. Какими средствами мы будем обеспечивать безопасность Вас и ваших людей, ну и конечно же — то, что нас больше всего интересует по части этих, кхм, детей.

А Павел вдруг понял, что уже видел такую вот… магию, как у этого вот… человека. Магия, что не своя, а… заёмная? И словно бы чужая! И… контролируется на высшем уровне контроля! Куда выше и лучше, чем обычно с силой управляются охотники! Они подобным вообще не славятся — им ни к чему! У охотников есть ядро, постоянный приток силы, а у этих… мана поступает словно бы откуда-то извне в их тела, вытягивается откуда-то из глубин контролем словно бы через тонкую трубочку, и… как уж этих детей, что карманные пятерки.

Они не охотники! Совсем. Они… из этих! Но при этом… другие.