И судя по определенной схожести лиц этих двух — родственники, отец и дочь, как и выглядят по возрасту. Хотя в случае с охотниками, может быть и дедушкой, и прадедушкой, да и дядюшкой с братиком исключать не стоит! Но в любом случае кто-то там такой вот, близкий.

Встречать гостей мы решили, как и положено, на пороге, у распахнутых ворот замка, плюнув на желание послушать пустую болтовню провокаторов, что всё равно наверняка прекратили болтать сразу же, как отошли подальше от замка. Да и следить нам за ними, чтобы понять, кто за всем этим стоит тоже, как-то лень.

Встреча охотников и не охотников, произошла на середине моста, прямо над рекой. И встреча эта… была никакой. Сошлись, разошлись, охотники проводили наших «гостей» немного озадаченным взглядом, но быстро потеряли интерес — кто только не придет к пятеркам в гости! Какая нам разница⁈ А вот гости выражали чуть больше интереса, не стесняясь осматривая идущих им навстречу охотников, даже остановившись на мосту уже после расхождения, и долго смотря парочке ушедшее к замку в след, что-то обсуждали.

Охотники, действительно оказалось родственниками. Не отец и дочь, а дед и внучка. И доспех нужен был именно деду, хотя внучка нам прямо сказала «Если мне понравится ваша работа, я тоже себе такой закажу!» при этом прямо-таки сверкала от самодовольства и некой напыщенной гордости — я плачу! Служите мне!

И сестра на это среагировала вполне ожидаемо, шепнув мне, не сильно то приглушая тон:

— Даже если умолять будет, на коленях ползая, не сделаем.

Ну и мы отправились в тайник, доводить до ума уже готовые заготовки.

Заготовки пришли в негодность, стоило только начать — у дедка была весьма специфичная мана тела! Он был, чтоб его, целителем! Но… лечить мог сугубо сам себя. Это его… особый дар! Если это вообще можно так назвать. Он, в некотором роде, бессмертный! И после смерти Каменной Скалы, как понимаю, стал если не самым старым в стране, то где-то там одним из них является уж точно. Как минимум средь ныне здравствующих, действующих, и в силе.

Внучку же себе, а вернее сначала дочку, что внучку то и принесла «в подоле», заделать сумел только на старости лет. Ведь дар этого деда, раньше, когда о прожитых летах еще ни что не напоминало, было больше силы и магии, не говоря уж о времени пика своей мощи, его магия, как он поведал нам сам, вообще не позволял быть с женщинами, не позволяла близости! Высасывая бедолаг-партнёрш словно бы сквозь трубочку напиток. Иссушая, убивая…

А еще забавней было то, что мы узнали ну очень многое об этом дедушке за то время, что делала примерки и изучали его силу крутясь вокруг. Узнали, хоть и не стремились это знать! Не спрашивали, не намекали… старичок-говорунок все сам нам разболтал! За жизнь, за судьбу-судьбинушку и свою силу-силушку.

Как и необычно то, что дедок… крайне специфически относится к боли и членовредительству. Понятно, что привык, но все же… уровень этого «привык» поражает, ведь чувствительность плоти у него вполне стандартное для человека в возрасте, он чем говорит реакции на касания, но в тоже время, он, для получения нами «мерок» и анализа его магических структур тела для подгонки доспеха, легко и непринуждённо задействовал свою исцеляющею спорность, столь же легко и непринуждённо ковыряясь в собственном мясе столовым прибором.

Так же он явно хорошо знает, где у него там, внутри, во плоте тела, сосуды, где жилы, где еще что, исцелить что ему, да в его годы, будет уже не так просто, как простые рваные раны в мягких тканях, и старательно избегал этих мест, ковыряясь только там, где урон по тканям… не причинит существенному вреду подвижности. И конечно же не затыкаясь болтал в процессе!

— Вот раньше, я…

А раны, стоит только пожелать, быстро исцеляются, стягиваясь буквально на глазах, словно бы это не разрезанная плоть, а раскрытая молния — настоящий сумасшедший! Как у него вообще мозги работают⁈ Как… он может делать что-то вот такое⁈ ДА КАК⁈

Как он сам горит, переключив свою болтовню на ответ на заданный вопрос, это все больно, и порой трудно все вернуть как было, срастить, соединить… но к его годам, и с его опытом во всех смыслах этого слова, уже как-то привычно, буднично, банально, и почти инстинктивно. Хотя прирастить обратно отрезанную руку ему сейчас будет уже чертовски тяжело, а о восстановлении раздробленных костей в труху за пару дней остается только мечтать и плакать, на такие мелочи как мягкие ткани и кожа — даже и усилия то не требует для регенерации.

— И зачем он нам все это рассказывает? — пробухтела недовольно сестренка, предпринимая попытку создать новую заготовку под заданную энергетику, — Прям… как балоболка какая-то!

— Старый человек, — делал я тоже, что и она, как и она, на ходу обсуждая прошедший разговор, — Поговорить не с кем.

— А внучка?

— А ты видела как она краснела? — усмехнулся я, — И все время трогала то плечо у дедушки, то его руку, то еще что делала, иначе по всякому вертелась, намекая чтобы старичок наконец заткнулся? Думаешь, ей интересны все эти пересуды и рассказы «за жизнь» прошедшею? А даже если и интересны, она слышала их уже сотню-другую раз.

— Тоже верно, — огласилась со мной сестрица, и запорола еще одну заготовку, — Но похоже она очень переживает за деда! И… уважает его.

— Ага, — согласился с ней я, и тоже запорол заготовку, — Он для неё явно настоящий кумир! Вот только сама по себе… она напоминает мне Мирану.

— М? Ты о том, что такая же дура? Так это же очевидно! У неё ведь даже и условия жизни то похожи!

— Ну да, — согласился я, — вместо пятого ранга четвертый, вместо «дяди» дед.

— Угу, и как следствия чуть менее дурная дура, не видевшая жизни.

— Но все же, меж ними есть разница, — улыбнулся я, и видя заинтересованность в глазах сестры, пояснил, — Мирана избалованная девочка, что сбежала из дому жить у друзей, а вот эта краля четырехзвездочная, «живет с родителями», прячась за их спинами.

— Ну да… но знаешь брат, — посмотрела сестренка на меня внимательно, — а какая нам разница. кто они и какие они? Мы уже решили…

— Ты решила.

— Я… нет! Мы!

— Ну ладно, я тебя поддержал! — пожал я плечами и улыбнулся, решив, что, а почему бы и нет? Почему бы не поддержать сестричку, в том… странном, но в то же время понятном начинании, как отказ изготовления брони тем, кто нам не нравятся — Пусть у Павла покупают! Мы ему время от времени будем что-нибудь эдакое подкидывать! Из… отбраковки без настройки! Во!

— Мы решили, — продолжила сестра, видя мою поддержку, — что не будем ей ничего делать! Значит не будем!

— Не будем, не будем… у тебя металла на голову сейчас капать начнет.

— Ой! — пискнула сестричка, и вернула концентрацию подготовке металла.

Когда-то, этот кусок сталюги, что весит сейчас в воздухе подле сестры, был… каким-то бронивичком! Но его кто-то пожевал еще до нас, еще в Хаосе, так что теперь это просто сталь для сырья. Добавим в неё иных различных элементов, металла подземелий, и… будем пробовать создать новый образец доспеха!

Провозились по итогу до самой поздней ночи, по времени материального мира. И чуть больше месяца, по времени тайника. Но зато создали по итогу, штаны и кольчугу, как у Павла. Каких-то хитрых элементов там нет, почти что копия, но немного из иного сырья. Хотя вот с точными настройками все же покумекали, уменьшив чисто прочностные характеристики чешуи, добавив ей еще большей подвижности, ценой меньшей защищённости, заодно добавив усиленную «регенерацию» самой броне.

Пробитые и поврежденные чешуйки естественно не срастутся, и форму свою назад не вернут, а уничтоженные не отрастут заново, но вот если прорвать их связь меж собой, они захотят вернутся обратно с силой, даже превышающей их первичную связь, что приведет к застраиванию оружия в ране.

Для нормального человека — боль и неприемлемая рана! Для этого ненормального целителя — терпимо, ведь если его кто пырнет, он получит в трофеи клинок, застрявший в его латах наконечником. По крайней мере в теории все так. А на практике… ну, мы проверяли только на манекенах! А ни старичок, ни его внучка, что особо старалась, пыхтела и тужилась, пробить образец доспеха так и не смогла, лишь только поцарапали пластины, на что сестра среагировала сразу: