— Она здесь! В моей голове! — Яростно прокричала. — Немедленно избавьтесь от нее!

Жрец оставался неподвижным, словно каменная статуя. Тишина в подземелье давила, лишь потрескивание ритуального огня нарушало ее.

— Невозможно, — наконец произнес он, его голос прозвучал ровно и безучастно. — Человеческая душа не может сосуществовать с силой артефакта подобной мощи. Это противоречит самой природе магии.

Королева вскинула голову, ее глаза метали молнии.

— Я чувствую её! Она сопротивляется! Она отнимает у меня силы!

— Это лишь отголоски, — возразил жрец. — Слабые искры угасающего пламени.

Королева затрясла головой.

— Она точно здесь! Она пытается противостоять мне!

— Ее душа покинула этот мир, без сомнений. Осталась лишь слабая ментальная проекция, воспоминание, которое рассеется без остатка.

Ментальная проекция? Ничего подобного!

Но королева, кажется, усомнилась в своей правоте. Яростный блеск в глазах внезапно погас. Плечи, до этого напряжённые, чуть опустились, выдавая скрытую капитуляцию. Её метания прекратились, а дыхание, рваное и судорожное, постепенно выровнялось.

— Всего лишь воспоминание… тень, — успокаивала она себя. — Жалкая ментальная проекция, не более…

Махнув рукой жрецу, она завернула за угол.

— Лэнсли!

На крик прибежал запыхавшийся граф, тщательно оттирая руки от … крови?!

Страх сковал меня полностью, кому принадлежала эта кровь?

— Ваше Величество, всё готово! — Произнёс граф с самодовольной улыбкой, поклонившись в пояс. Его глаза лукаво поблескивали, словно он предвкушал что-то ужасное.

— Где она? — холодно поинтересовалась Королева.

— Прошу, пройдемте, — ответил он, галантным жестом приглашая ее следовать за ним.

Он повел ее по узким коридорам, освещенным лишь тусклым светом факелов. Каждый шаг отдавался эхом в гнетущей тишине.

Узкие коридоры казались бесконечными, а каждый мой вдох – последним.

Граф, с отвратительной ухмылкой, вел Королеву все дальше вглубь подземелья. Страх сковал меня, парализовал. Я не могла пошевелиться, не могла кричать, я могла только наблюдать.

Наконец, они остановились перед массивной железной дверью, обвешанной цепями и печатями. Одним взмахом, Королева открыла дверь.

И тогда я увидела её.

Ронда.

Моя Ронда.

Она была прикована к стене, цепи врезались в ее плоть, оставляя на бледной коже багровые следы. Ее волосы спутались, некогда яркие глаза потускнели, на лице застыла маска невыразимой боли.

В груди вспыхнула нестерпимая боль, разрывающая меня на части. Я чувствовала ее страдания, как свои собственные. Видела ее мучения, как в зеркале. И осознавала, что во всем этом виновата я.

Королева подошла ближе, ее лицо исказилось в злорадной усмешке.

— А вот и наша шпионка, — расхохоталась королева, — Та самая, что безжалостно разделалась с самой королевой!

— Именно так, Ваше Величество, — подтвердил Граф, лукаво улыбаясь. — У нас есть неопровержимые доказательства ее вины.

Он подошел к Ронде и, схватив ее за волосы, грубо поднял ее голову.

— Ты признаешься в содеянном! — прошипел он ей в лицо.

Ронда, с трудом открыв опухшие глаза, посмотрела на меня … на Королеву. В ее взгляде не было ни страха, ни раскаяния, лишь презрение и ненависть.

— Я ни в чем не виновата, — хрипло произнесла она. — Вы не заставите меня!

Ее реакция говорила о том, что она в курсе, кто стоит перед ней. Но подозревает ли она, что я тоже здесь?

Граф медленно провел лезвием кинжала по лицу Ронды. Каждое его движение отзывалось во мне нестерпимой болью, превращая злость в клокочущую, всепоглощающую ярость. В этот момент, рука, повинуясь моей воле, взметнулась вверх и со звонким шлепком обрушилась на щеку графа. Пощечина была такой силы, что тот пошатнулся и выронил кинжал.

— Ваше Величество, — произнес он, с изумленным видом. — Я сделал что-то не так?

— Всего лишь ментальная проекция, проекция … — повторяла вновь и вновь, не менее изумленная королева.

Я ликовала. Пусть даже это была всего лишь короткая секунда, ноясмогла повлиять на действия Королевы. Значит, моя воля еще жива, еще борется за свое место в этом теле.

Граф, оправившись от неожиданной пощечины, опустился на одно колено.

— Прошу прощения, Ваше Величество, должно быть, я переусердствовал в своем рвении. Что прикажете делать?

— Уйди с моих глаз, — бросила она, хватаясь за голову. — СЕЙЧАС ЖЕ!

Граф, не смея перечить, проворно вскочил на ноги и поспешно покинул подземелье.

— Тебе не завладеть ее телом, — прошептала Ронда, — Она ведь еще там, верно? Уверена, она борется…

В этот раз рукой замахнулась королева. Резким движением, она ударила Ронду по лицу. Удар был сильным, и голова Ронды отлетела в сторону. Я закричала внутри, ощущая ее боль как свою собственную.

"Нет! Не трогай ее!"

Но я снова была бессильна. Я могла только наблюдать, как Королева приближается к Ронде, намереваясь нанести еще один удар.

Внезапно, Королева замерла. Она схватилась за голову, словно от невыносимой боли.

— Заткнись! – прорычала она, глядя в пустоту. – Не смей мне указывать! Не смей! Ты никто, слышишь?! НИКТО!

Не видя ничего перед собой, Королева вылетела из подземелья, направляясь прямиком к лечебнице. С грохотом распахнув двери и до смерти перепугав помощника целителя, она ворвалась внутрь.

— Живо! Дайте мне что-нибудь! Что-нибудь, чтобы уничтожитьеёразум! Уничтожить эту гадкую, мерзкую…заразу!

— Ваше Высочество… я не понимаю…

Королева оттолкнула опешившего ассистента и принялась метаться между полок, сметая все склянки и бутылки на пол.

— Не то… не то…

Звон разбивающегося стекла оглушал, воздух наполнился терпким запахом трав и химикатов.

— Я уничтожу тебя, — прошипела королева, продолжая швырять все перед собой.

Ее взгляд остановился на склянке из тёмного, матового стекла, спрятанной на самой дальней полке. Без надписей, без этикеток… Но королева узнала тот самый ядовитый Цилиус.

Схватив склянку, Королева отшвырнула попытавшегося остановить ее помощника и выбежала из лечебницы прочь.

Нельзя позволить ей это выпить…

Королева помчалась вмоипокои. Там, в тишине и уединении, она планировала закончить начатое и навсегда избавиться от моего присутствия.

Мои покои встретили Королеву тишиной и полумраком. Она нервно огляделась, словно ожидая засады. А затем медленно подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение.

А я смотрела нанеёиз глубины.

Вдруг, взгляд Королевы заострился. В зеркале мелькнуло что-то, чего там не должно было быть. Слабый отблеск моей воли, моя решимость, моя… усмешка?

В глазах Королевы вспыхнула паника. С диким криком она схватила стоящий на столике хрустальный флакон и со всей силы обрушила его на зеркало. Зеркало разлетелось на тысячи осколков, разбросав по комнате острые, сверкающие лезвия.

— УМРИ! УМРИ! — вопила Королева, задыхаясь от ярости.

Она достала склянку с цилиусом и поднесла ее к губам. Ее руки дрожали, но решимость в глазах выдавала намерение довести дело до конца.

«НЕТ!» —мысленно прокричала я, но было поздно.

Королева, не колеблясь больше ни секунды, опрокинула ядовитое содержимое склянки в рот. Жидкость обожгла горло, распространяя по телу невыносимую боль.

Мир вокруг начал расплываться, цвета поблекли, звуки стихли. Всё замедлилось, словно время остановилось.

Я чувствовала, как Королева слабеет, как ее сознание меркнет, также, как и моё.

Сознание возвращалось медленно, мучительно, словно выбираешься из глубокого колодца. Передо мной был расписанный потолок моей комнаты, знакомые узоры, которые я выучила наизусть.

Что произошло?

Я не исчезла, но все также заперта. Знакомое, ужасающее чувство безнадежности вновь охватило меня, но теперь оно пришло с новой, почти удушающей силой.