И была бы счастлива, будь это так.

— Чтож … возможно, оно и к лучшему, — сказала она наконец, оттряхивая пыль с платья, — Она, несомненно, была слабой, я всегда знала это.

Всегда знала, как же …

— Однако… — продолжила она, теперь уже с холодной расчетливостью в голосе. — Стоит подумать, как избавиться от тела, не вызывая подозрений. Смерть королевы в подземелье… Это может вызвать ненужный ажиотаж и вопросы. Необходимо разыграть изящную партию, чтобы никто не заподозрил неладное.

Не желая и дальше наблюдать за всей этой ничтожной картиной, я обнаружила «дверь» в своем сознании и нырнула туда без колебаний. Дверь распахнулась, и передо мной возник ослепительный свет, а следом пронеслась вся моя жизнь. Картинки сменялись перед глазами: первая работа, разочарования, успехи, потери.

Будучи погребенной в глубинах собственного разума, я испытывала странное, почти нереальное ощущение, наблюдая за обрывками своей жизни, словно сторонний наблюдатель. Краем глаза замечаю родное, любимое лицо.

«Папа…», —беззвучно прошептала я, и эхо этого слова разнеслось по закоулкам моего сознания.

Такой же, каким я его запомнила.

Прильнула к этому воспоминанию, пристально вглядываясь в его черты, в его улыбку.

Я не смогла отомстить за твою несправедливую смерть, прости меня …

Слезы навернулись на глаза, обжигая изнутри. Я протянула руку, пытаясь коснуться его лица, но лишь почувствовала пустоту. Он был так близко и в то же время так далеко, навечно запечатленный в прошлом, а я застряла здесь, в ловушке настоящего.

Я устремилась дальше, вглубь сознания. И вот, в самой глубине, среди тумана забытых чувств и стертых образов, я наткнулась на… маму.

«Мы играем в прятки в саду, и я прячусь за огромным дубом, чувствуя, как сердце бешено колотится от восторга. Она ищет меня, притворяясь, что не может найти, а потом внезапно появляется из-за дерева и заключает в крепкие объятия»

— А я и правда очень похожа на тебя,—произношу, понимая что мне не только стерли воспоминания, но и полностью исказили детство.

Я помнила ее как женщину со светлыми волосами и карими глазами, однако мама была полной противоположностью. Такие же темные волосы, как у меня. Вырез глаз, нос… Все отдаленно напоминало мне саму меня.

Внутри меня бушевала буря противоречивых чувств. Я не могла винить отца, он, наверняка, сделал это ради моего блага, его действия, какими бы странными и жестокими они ни казались, продиктованы любовью и стремлением защитить меня. Но все же боль от осознания того, что я считала матерью чужого человека глубоко засела в душе.

С трудом заставив себя вынырнуть из этого воспоминания, передо мной пронеслось другое. То самое, что возникло рядом с Лией:

«— Я буду служить тебе вечно, — говорит маленький Элиоск, с обожанием заглядывая в мои глаза.

— Не хочу, чтобы ты мне служила, — отвечаю, разглядывая это невероятное создание.

И не успела она поменять цвет своей шерстки, как я продолжаю:

— Давай лучше будем лучшими друзьями?

Грустное выражение тут же сменяется лучезарной улыбкой. Я присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и протягиваю руку.

— Лучшими друзьями? — переспрашивает она, её голос звучит как нежный перезвон колокольчиков. — Что это значит?

— Это значит, что мы будем вместе играть, делиться секретами, поддерживать друг друга в трудную минуту и… — я задумываюсь, подыскивая подходящие слова, —…и никогда не предадим друг друга.

Элиоск неуверенно протягивает свою крошечную лапку, покрытую мягким, шелковистым мехом, и касается моей руки.

— Никогда? — повторяет она, глядя на меня с неподдельным любопытством.

— Никогда, — подтверждаю я, крепко сжимая её лапку в своей руке. — Мы будем друзьями до конца.

В глазах Элиоска вспыхивают искорки, и она радостно подпрыгивает, излучая невероятное сияние.»

«И никогда не предадим друг друга» …

Эти слова эхом отдавались в голове, разрывая тишину моего внутреннего заточения.

Лия выполнила свою часть договора, в отличии от меня… Той, что молча наблюдала за её мучениями.

Все мои близкие, все те, кто бы готов рискнуть собой, ради меня, все они в опасности. А что делаю я? Спряталась глубоко в собственном сознании. Да, именно спряталась …

Я позволила страху сковать меня, превратить в безучастного наблюдателя, где на кону стоят жизни моих близких. Думаю, настало время вернуть все на места. Я не покинула своё тело, значит во время алхимии что-то пошло не так. И, возможно, у меня есть ещё шанс побороться.

Но прежде чем покинуть этот призрачный мир воспоминаний, я задержалась еще на мгновение, чтобы в последний раз увидеть лица тех, кто был мне дорог.

"Я люблю вас"

*****

— Мелкая дрянь!

Вернулась я в тот момент, когда Королева яростно раскидывала вещи в своих покоях. Гобелен был откинут в сторону, а там где должны были находиться ее темные вещички, была пустота. Я позлорадствовала внутри себя, однако радость быстро отступила, учитывая мое шаткое положение.

— Да как ты вообще сумела разломать защиту?!

В ход полетели хрустальные вазы, разбиваясь о стены с оглушительным звоном.

— Ненавижу! Ненавижу!

Она ворвалась в королевские покои и подбежала к кровати, где лежал неподвижный король. Он резко открыл глаза, и в их глубине плеснулся неподдельный ужас. Его взгляд, полный осознания и страха, пронзил её насквозь, словно он понимал, кто стоит перед ним на самом деле.

В голове пронеслись его слова «защити свою душу» … Выходит он знал про ее планы, знал про артефакт смещения душ.

Королева, тем временем, яростно вцепилась в него.

— Сегодня я избавлюсь от тебя раз и навсегда! — процедила она с презрением. — Как же ты яростно держишься за свою жалкую жизнь! Ну ничего, я и без зелья с тобой расправлюсь.

Королева трясла короля, словно тряпичную куклу, его хриплые стоны эхом отдавались в просторной спальне. Я наблюдала за этой сценой с ужасом

«Прекрати! — мысленно взмолилась я. —Сейчас же прекрати!»

Мои мольбы, казалось, дошли до нее. Ярость в ее глазах немного утихла, будто мои мысли пробились сквозь пелену ненависти. Она отстранилась от короля, тяжело дыша и глядя на него с какой-то растерянностью.

Я чувствовала ее смятение, ее внутреннюю борьбу. Часть ее, одержимая жаждой власти, толкала ее вперед, а другая, более человечная, сопротивлялась этому безумию.

Моя часть.

Королева, словно пораженная открытием, отшатнулась от кровати, как от огня. Она схватилась за голову, словно пытаясь унять бурлящий в ней хаос.

— Нет… нет… это невозможно… — шептала она, словно не веря собственным словам.

Неужели она почувствовала моё присутствие? Поняла, что я все еще здесь?

— Невозможно…

С этим отчаянным шепотом, который эхом отдавался в моем разуме, Королева стремительно выбежала из королевских покоев. Она неслась по коридорам, минуя незнакомые мне места. Пройдя несколько поворотов, остановилась у неприметной каменной стены и подняв руки, начала вычерчивать в воздухе сложные руны, наполняя коридор слабым, потусторонним свечением. Древние символы оживали, повинуясь её воле, и стена, казавшаяся нерушимой, задрожала.

Через мгновение в камне образовался проход, открывая путь в подземелье. Прерывисто дыша, она вошла внутрь, не забыв скрыть его от посторонних глаз.

За алтарем возвышалась фигура одного из жрецов в темном одеянии. Его лицо было также скрыто глубоким капюшоном, и я вновь не смогла разглядеть его лица. Складывалось ощущение, что там его и вовсе нет.

Королева остановилась перед алтарем, ее грудь тяжело вздымалась. Она подняла руку и указала на себя.