Отдохнув, я провел самодиагностику. От результатов только цыкнул: только дополнительно забил себе каналы в проклятой левой ноге. Гнездо почти оформилось, конечно, но все же…

Решено, откладывать не буду. Хочется, не спорю, ощущения те еще, но раньше закончишь – раньше закончишь. Ауф.

Снова присев на ставшую липкой табуретку, я открыл из свертка свою пилюлю. Она, в отличие от предыдущей, была крупнее, с грецкий орех, имела неровную поверхность с вмятинками и странный синеватый цвет. Ну что ж…

Закинул в рот. И тут же достал, даже толком не разомкнув пальцы. Желудок пару раз ощутимо дернулся, а из горла вырвалась отрыжка.

— …через три прогиба, – закончил я ругаться, – Вот это гадость.

Предыдущая пилюля была просто десертом по сравнению с этим. Степень поражения оценю в три манных каши с комочками. Каша на дедовой самогонке, 45 градусов этилового и 15 метилового. Черт. Лида была права, надо было больше черешни.

Глотнув ставшую вязкой слюну, я зажмурился и прямо запихнул пилюлю себе в глотку, стараясь, чтобы ни один микрон поверхности не коснулся языка. Но миссия была невыполнима.

Я сразу же подумал, что сейчас худший момент моей жизни – желудок снова содрогнулся, а я ощутил, как гребаный шарик стоит посередине пищевода. Примерно в этот момент я поверил в Бога и начал молиться так, как не молился, кажется, никто. Наверное, именно с его помощью желудок расслабился, и шарик упал мне в…

В. Животе. Вспыхнул. Гребаный. Атомный. Взрыв.

Мыслей не осталось. Поток ци шел, без преувеличения, под напором. Мне даже не надо было толком зачерпывать ци, она сама била во все стороны, я лишь пережимал себе те меридианы, куда она идти не должна. Руки, ноги (из-за левой даже не ору, просто жду, когда пройдут яркие белые мушки перед моими зажмуренными глазами), немного в голову, и, наконец, направить в гнездо.

И к моему удивлению, поток ци наполнил гнездо примерно секунд за пять. Место, где раньше была пустота, превратилась в что-то вроде мягкой подушечки. И это было охренеть как плохо, учитывая, что я достиг своей цели, а ци продолжала поступать.

Помнится, я говорил что-то про пинок и железный сапог. Я был действительно не против. Но не думал, что вместо этого сяду в ракету.

Я лихорадочно начал прикидывать, куда деть ци. Она была плотнее, чем предыдущая, более насыщенная, и ее было настолько больше, что даже бессмысленно сравнивать. Это как сравнить объем стакана и долбаного бензовоза.

И проблема была даже не в ци. А в том, что я планировал закончить гнездо, и все. Я не читал главу «Формирование ядра». Вероятные ошибки, вообще методы создания ядра, очередность прогона меридиан – все это было критически важно, и к этой части подготовки я отнесся спустя рукава.

Но делать что-то надо было, и потому я начал гонять ци по всему телу, даже в голову. Под напором от зверской пилюли циркуляция включилась будто сама собой, и это было единственной хорошей новостью. Чтобы понимать мое состояние, нужно просто услышать одну вещь – стекающий по мне ледяной пот был приятным. Без всяких «почти» и «в сравнении», это было чувство полного блаженства, и это чувство поддерживало меня.

За какие-то пару минут чужеродная плотная ци полностью наполнила мои меридианы, и мне снова стало некуда ее девать. Тем временем, поток даже не думал ослабевать. Приняв волевое решение не умереть сейчас от разрыва энергетической системы, я начал кидать всю ци в область гнезда. Радовало то, что там снова образовался некий вакуум. Его хватило на еще тридцать секунд потока, после чего там образовалось зернышко золотого цвета. Гоняя ци по телу, я без устали покрывал зернышко слоями ци, и та словно бы застывала, увеличивая и увеличивая мое ядро. Вот оно стало с гречку, вот с горошину. Ци продолжала хлестать.

Резкая боль в ноге отвлекла меня от создания ядра. Инспекция: меридианы в моей левой ноге были наполовину забиты чем-то черным и духовно липким. Направив поток ци прямо туда, я чуть было не потерял сознание от вспыхнувшей боли. Тем не менее, поток пробил нарастающий тромбоз, и шлаки куда-то исчезли.

Я вернулся к ядру. Горошина, фасолина, глаз, грецкий орех, утиное яйцо, мандарин, апельсин, крупный апельсин да что творится мать твою грейпфрут что за фрут ниндзя происходит мелкая дыня и, наконец, размером с дыню. Золотой шар внутри меня был почти готов, и каким-то образом занимал почти всю мою грудную клетку. Сейчас он представлял из себя слоеный пирог из уплотненной ци, между которой были очень тонкие слои почти жидкой ци. И сейчас, наверное, надо это все отжать от лишнего.

Надо или не надо? Как это сделать? А я себя вообще сейчас не покалечу часом?

Но поток ци только начал ослабевать, так что я принял решение делать хоть что-то. Направил весь напор в область гнезда, где сиял шар ядра, и начал уплотнять ци там. Плотнее, плотнее и еще раз плотнее. Ци давила на ядро, сжимая его, концентрируя, выгоняя остатки лишнего. От напряжения и гаммы незабываемых ощущений у меня перед зажмуренными глазами снова пошли светлые мушки, а в ушах звенел тонкий писк. Почти пять минут мучений, и я почувствовал две вещи. Первая: поток ци от пилюли вдруг резко закончился. Вторая: мне оч-чень сильно давит на клапан.

Убедившись, что пилюля в самом деле перестала работать, я открыл глаза.

Белая комната была сплошь покрыта черной взвесью, вроде пота на стекле. Я же, покрытый каким-то одуряюще отвратительно пахнущим мазутом, сидел в натуральной луже подобного дерьма.

И тут я мощно ошибся. Вдохнул через нос. Меня мгновенно вывернуло огромным потоком этой же черной жидкости. На вкус было неописуемо отвратительно, но это была лишь половина от вкуса той зверской пилюли. Учитывая наличие живого осьминога и уса амурского тигра, пожалуй, я так ее и назову – зверская пилюля.

Поднялся я не сразу – шлаки, выкинутые из организма через кожу, были довольно липкими, так что я натурально приклеился к табуретке. Так что пришлось сначала распутать ноги, казавшиеся мне чужими, почти что падать лицом вниз, потом отрывать руки от лужи шлакомазута, снова проблеваться от близости этого мазута к лицу, потом вставать на ноги и только после этого с усилием оторвать табуретку от собственной задницы. Веселуха, мать его так.

Дальше я побежал в душ, так прозорливо совмещенный с туалетом. Жаль только, никто не предусмотрел ремней безопасности, потому что клянусь, я почти что чувствовал отдачу. В два захода справившись с последними шлаками внутри организма, я зашел в душ и провел там, наверное, часа два. По ощущениям точно. И нет, я не картинно стоял под горячими струями. Я как заводной енот-полоскун тер, и тер, и тер себя мочалкой. Потом второй. Первую натурально разъело шлаками, которыми я был покрыт.

Чувствовал я себя странно. Голова ватная, мысли неповоротливые, медленно перекатываются в пустой голове. Тело же непривычно легкое, каждое движение точное, быстрое, плавное. Каждая мышца полнится силой, и ни следа от физической усталости. И эта разница в смертельной усталости разума и необычной бодрости усиленного, обновленного тела путала еще сильнее.

Вышел из душа. Штанов я даже касаться не стал, во избежание. Надел новые, висящие около одноразового полотенца.

Кое-как оттеревшись и одевшись, я вышел в зал возвышения. Ничего идиота не учит – вдохнул через нос. Хорошо, что в этот раз пошла желчь. Едкая горечь была почти что приятной после вкуса шлаков, не говоря уже о пилюле. В этот самый момент мне и стало страшно. Что хоть я там вообще наворотил внутри себя?!

Но с инспекцией пришлось задержаться. Телефон показывал за полночь, а у меня тут еще уборка. Но справился быстро – раскатал шланг, нашел на втором конце шланга насадку с распылителем и за полчаса отмыл комнату. Не до блеска, конечно, но в целом пойдет. Финальный штрих – взять после себя все вещи, типа полотенца, штанов, мочалок и табуретки, после чего сбросить их в специальный люк в ванной. Люк вел в трубу, а та в автоматический сжигатель. Шлаки, выводимые организмом алхимиков, чрезвычайно опасны для обычных людей.