Да быть не может!

— Ты в порядке? — теперь я четко различил обеспокоенный голос Хару.

— Ага, — сказал я ему, как обычно вслух. А Корн, видно, решил, что я ответил ему.

— Да? Тогда извини, что помешал. Ты предупреждай в следующий раз. Обещаю — не буду тебя отвлекать, — съязвил он, но его руки, напротив, зависли над моим солнечным сплетением и засияли золотом, вливая в меня живительную силу.

Стало еще теплее, я попытался понять, что же со мной случилось. Все напоминало реальность, а главное, я помню весь предыдущий день, всех действующих лиц и события. Если бы не выбивающийся поступок Корна, то было бы очевидно, что это и есть реальность. Это произошло на самом деле? Я запорол призыв? Нет, Корн сознательно его оборвал, чтобы помочь мне! Я прикусил губу.

Внезапно в моем сознании пронеслось душераздирающее ощущение. Оно принадлежало Хару. По нервам ударила печаль, от которой хотелось разреветься. Я скривился, бесполезно схватился за уши, подтянул колени к груди, желая свернулся калачиком.

— Не успели? — отстраненно спросил Корн. Я почти поверил в его спокойствие, но нервно дрогнувшая рука выдала его с головой.

«Контракт заключен», — прозвучал опустошенный голос Хару, и его присутствие стало исчезать. Вскоре дэв совсем пропал.

Корн смотрел на меня без какого-либо выражения на лице, продолжая исцелять. Я отвел взгляд в сторону, не мог смотреть на него прямо. Это была реальность.

— Не успели, — подтвердил я, прикусил губу сильнее и почувствовал солоноватый вкус.

Хару уже не было, но похожая волна печали, хоть и не такая сильная, все же пронеслась. Неужели моя?

Зачем? Мне непонятно, почему Корн так поступил. Ведь я никто для него, всего лишь будущий враг. Он не следует правилам так неукоснительно, как Мао, на самом деле он откидывает их в сторону, когда они ему мешают, поэтому сказать, что он по долгу куратора пожертвовал контрактом с духом — несусветная чушь. И книга уже воссоздана. Так зачем?

— Что ж, — Корн убрал исцеляющую печать и встал, отряхнул одежду, будто сейчас вовсе ничего не произошло, — значит, так было нужно, — он развернулся и направился к выходу.

Он меня даже не обвинит? Не потребует ничего взамен? Как это? Если раньше с меня можно было просить только книгу, то сейчас я почти Ниро и определенно войду в семью в самое ближайшее время. Но он ничего не спросит? Да что происходит?

— Корн! — я встал и окликнул уходящего куратора. Он казался ниже обычного. Ссутулился?

Какое паршивое чувство! Я что, виню себя?

Я в волнении зарылся пальцами в волосы и быстрым движением растрепал их. Да я их выдрать был готов, лишь бы не чувствовать этого дрянного ощущения! Но не помогло.

Он нехотя оглянулся и устало спросил:

— Чего?

— Почему? — я не собирался сдаваться, не узнав ответа. Подошел к нему ближе. — Зачем. Ты. Меня. Спас⁈

— Эх… — он вздохнул, — не отстанешь, да?

— Нет! — я помотал головой.

— Не знаю, — он попытался улыбнуться, но его губы лишь дрогнули. Куратор пожал плечами. — А ты бы так не поступил на моем месте? — он прищурился, с интересом меня разглядывая. Мне казалось, Корн знал ответ лучше, чем кто-либо еще.

«Определенно нет!» — подумал я.

А он продолжил:

— Я сам не ожидал… Думал, сила важнее… А тело само развернулось и отошло от печати, — он смотрел на меня, но, похоже, его мысли летали где-то далеко. Его взгляд был не просто глубоким, а пронзительным. Такой был у Хару, когда он не притворялся человеком. Капитан еще раз глубоко вздохнул. — Считай, что я решил, что ты полезнее духа, — Корн сжал кулак и легко ударил меня в плечо, — так что придумай, как сделать это правдой!

Какой же он идиот! Променял дэва, даже двух… На что променял? На…

Я сделал глубокий вдох, разжал кулаки и успокоился.

Теперь я все вспомнил.

…Старший брат был, как всегда, идеален: опрятный фиолетовый костюм, аккуратно уложенные в модную прическу черные волосы, небольшой меч у бедра и знакомая, надежная улыбка.

Именно с ней он заталкивал меня в корпус устройства, к которому отец запретил даже приближаться.

По форме оно напоминало вертикально стоящий гроб с прозрачной дверью вместо крышки. Рядом располагался черный матовый куб высотой по пояс взрослому, от небольшой печати на его верхней грани исходил тусклый сиреневый свет.

Серые глаза брата казались холодными камнями, будто и не принадлежали ему. Я никогда не видел у него такого лица: знакомая улыбка и безразличные глаза. Это было страшно! Непонятное выражение, таящееся в бездушных омутах цвета хмурого неба, пробирало насквозь и навевало мысли о смерти.

Но я не верил. Даже когда он собрал магию в потрескивающий разрядами фиолетовый шар и швырнул в меня, абсолютно не сдерживаясь, я не верил. Когда он тащил мое полусознательное тело, периодически подкармливая его разрядами, чтобы я не мог двигаться, я не верил. И когда Мао впихнул меня внутрь запретного устройства и не спеша закрыл прозрачную дверь, я тоже не верил.

Послышался щелчок. Крышка «гроба» отрезала и так недосягаемый выход — тело ведь все равно не слушалось.

Я же сплю? Это просто кошмар… Скоро он пройдет…

Все хорошо, ведь скоро я проснусь и увижу, как мой любимый брат стоит у изголовья кровати и говорит: «Настоящие мужчины ничего не боятся. А ты, Кай, испугался каких-то снов», — вздыхает и грустно качает головой.

Но кошмар не заканчивался, а я не просыпался!

Мао стоял возле куба. Его рука зависла над печатью, узор ярко вспыхнул разрядами, и устройство загудело. Он активировал его!

Мелькнула мысль, что мне уже не суждено проснуться.

Вокруг вспыхнули змейки молний, побежали по металлическим стенам и перекинулись на тело. Резкими вспышками пронзила боль, я завопил.

Шум нарастал, все вокруг тряслось, всполохи молний слились в огромное сияющее пятно. Дыхание прерывалось, мышцы отказывались подчиняться, сердце судорожно билось в неровном ритме.

И вдруг неожиданно остановилось.

Боль нарастала, теперь уже терзая тело каждую секунду, из горла вырывался только хрип.

Взззых! — раздался хлесткий звук, резанув финальным аккордом по растерзанному сознанию.

И все прекратилось — я упал в пучины милосердной тьмы. Последней пронеслась мысль: «Хочу это забыть!»

Следующим утром я наконец-то появился на тренировке. Пришел я на родную арену номер один заранее, поэтому еще не все были в сборе. Не хватало Агер и Мака, которого я еле разбудил, удивительно, но пробуждающий вой на него уже не действовал.

— Прогульщик прекратил прогуливать? — ко мне подошел улыбающийся Новид и хлопнул по плечу. — С возвращением, Рин. Поздравляю со сдачей экзамена. Теперь можешь тренироваться наравне со всеми.

— Спасибо, капитан, — улыбнулся я.

— Да уж, придется тебе отдуваться за все то время, что ты оставил меня без боев с тобой, — широко ухмыльнулся Чарон, вертя в руках меч. — Зато ты стал сильнее, — глаза его заблестели.

Ну что с него взять, он просто с ума сходит только от мысли о сражениях…

— Хотя бы поздравил бы его для приличия, болван, — Стерн дал ему легкий подзатыльник. Не-лекарь подмигнул мне. — Таки смог? Поздравляю.

Я подмигнул в ответ.

— Мы тренироваться-то сегодня будем? Или только и будем болтать? — недовольно осведомился Дарбан. Ленты на его руках были расплетены и лениво колыхались вокруг хозяина.

— Сегодня у нас Вэсса. Так что ждем ее, — ответил ему Новид.

— Если у нас Вэсса, то наверняка она уже где-то тут… — заоглядывалась Тира.

— Не обязательно, — зевнул Гарт, — в прошлый раз она вовсе не пришла. Готов спорить, она просто забыла…

Экза предостерегающе подняла руку, но ее брата уже укутывал голубоватый кокон, полностью заполненный водой. Гарт вытаращил глаза, надул щеки и махал руками, пытаясь вырваться из своей тюрьмы. Кокон поплыл в сторону двери, которая открылась перед ним, и исчез из нашей видимости за пределами арены.