Боль обожгла правое плечо, оба бедра, а последний побег обогнул со спины и пронзил поясницу. Я посмотрел вниз. Кровавый стебель выходил из живота и извивался. Меня затошнило. Словно молния, ударила еще одна вспышка боли — это стебли вырвались из тела.

Серый потолок пронесся перед глазами. Пол ударил мягко, приятно охладил вспотевшую спину. Почему я не потерял сознание, хотя очень хотел? Неужели этой боли недостаточно?

— Ты не перестарался? Да потом займешься своей ногой! Он же умрет! — кажется, это был голос Корна. В нем слышалась тревога.

«Ха, он волнуется?» — мне показалось это забавным. А то корчит-то из себя обычно…

В глаза попал свет. Донеслась волна жара и какой-то треск. Что происходит? Я сделал усилие и сфокусировал зрение: перед моим носом танцевало рыжее пламя.

«Э? Меня же не этим лечить собрались⁈» — испугался я.

К сожалению, этим. Раздалось шипение, запахло жареным мясом. Боль стала невыносимой, я захрипел. Огонь прижег рану на животе, а я судорожно бился от боли.

«Почему же я не потерял сознание? Это так несправедливо, сейчас бы видел красочные сны».

— Живой? — длинные черные волосы щекотно мазнули по рукам, синие глаза с расширенными зрачками смотрели испуганно. О, так куратор и правда боится. Кого? Директора? Я попробовал засмеяться, но потревожил рану.

— Да лучше б сдох… — прошипел я сквозь зубы.

— Ага, живой, — довольно кивнул он. — Грэг, шевелись давай, а то я тебе еще парочку ран организую, для симметрии.

— Уже лечу…

Глаза ослепил золотой свет. Меня охватило тепло, и боль стала затихать.

— Выруби его, — скомандовал Корн.

Я уже не хотел терять сознание. Самое страшное позади, а как ощущается исцеление, было жутко интересно. Но сон уже накатывал волнами, я не смог ему сопротивляться и заснул.

В нос ударил резкий запах трав. Я открыл глаза и с любопытством посмотрел на светло-зеленый потолок, затем осторожно повернул голову. Вроде не кружится.

Вокруг стояли кровати, все они были пустыми. Большинство студентов еще не успели нажить себе достаточно неприятностей для посещения лекарского крыла. А мне вот уже удалось здесь побывать.

Рядом находилась прикроватная тумба из светлого дерева. На ней стояли небольшие склянки разной формы и размера с цветными пахучими жидкостями. Я перевел взгляд на светлую, почти белую стену. На ней затейливым узором извивались нарисованные растения.

«А кто-нибудь следит за больными? Никого… Ой! А сколько я тут лежу, турнир же еще не начался?»

Резко сев на кровати, опустил ноги на пол. Голова все-таки закружилась. Я подождал, пока перестанет, встал и сделал шаг. Стопы кольнуло, будто на горячий песок наступил. Подо мной медленно вертелась зеленая печать. Оу, сигналка?

Точно. Дверь раскрылась, в нее вбежала маленькая девочка. Агер, моя спасительница! Но главное сейчас другое.

— Какой сегодня день? — спросил я.

— Двенадцатый день месяца, — без вопросов ответила она. Я с облегчением вздохнул — проспал не больше нескольких часов.

— Время? — уточнил я.

— Одиннадцать ночи, — так же спокойно ответила целительница, видимо, привыкшая к чудачествам пациентов. — Ложись обратно. Нужно тебя осмотреть.

Я не стал перечить и послушался. Агер подошла ко мне, ее руки замерли над моей грудной клеткой.

«А все-таки мне представилась возможность посмотреть на заклинания вблизи», — улыбнулся я. Вот бы в другой раз это произошло без подобных жертв.

Плоская золотая печать с тонкими линиями узора сформировалась параллельно моему телу, между мной и ладонями девушки, и начала медленно вращаться. Вписанные в нее два кольца с символами также закрутились, с разной скоростью и в противоположные стороны. Агер прикрыла глаза. Я почувствовал пробежавшие по телу волны тепла и покалывание.

— Закончила, — печать растворилась в воздухе, на прощание игриво блеснув золотинками. Я вопрошающе посмотрел на девушку. — Ты в порядке. Можешь хоть сейчас продолжать тренироваться. Хотя я бы рекомендовала отдохнуть.

— А… — попытался сформулировать мысль. Меня удивляло, что я в порядке. Казалось, что был близок к смерти. Или у страха глаза велики? — В каком состоянии меня принесли? — наконец я сформулировал вопрос.

— Грэг отличный целитель, он почти вылечил тебя. Я тоже помогла, но все еще оставались шрамы. Потом мы и их убрали.

Я изучил ранее поврежденное плечо на предмет визуальных отклонений — ни следа. Ай да магия!

— Спасибо огромное. Ты — прирожденный целитель! — девушка смущенно улыбнулась похвале. — А кто меня принес? — мне стало любопытно.

— Грэг и принес, — она повернулась к моей тумбочке и стала переставлять колбочки в только ей понятном порядке.

— Тогда я могу идти? — спросил я, когда заметил, что сижу в простой белой пижаме без рисунка. — А где моя одежда?

— Да, иди. Твоя одежда… мы ее выкинули. На выходе в шкафу есть стандартная. Возьми там, и обувь тоже.

— Агер, а почему ты тут? Разве тебя не выбрали в Черную дюжину? — поинтересовался я.

— Мне просто нравится тут находиться и помогать по мере сил, — она закончила с пузырьками и обернулась ко мне. — А так, я усердно тренируюсь со всеми.

Она как будто уверяла в достойном исполнении своих обязанностей. Уж мне-то точно могла бы это не доказывать.

— Тогда до встречи, не поранься на тренировках, а то кто ж наших ребят лечить будет? — я улыбнулся ей на прощание и пошлепал босыми ногами искать заветный шкаф. Нашел коричневый спортивный костюм и подходящие сапожки. Пожалуй, сегодня и правда лучше отдохнуть.

В нашей комнате на своей кровати сидел Мак. Я удивился, что он вернулся так рано.

— Привет, Рин. Мне сказали, что ты поранился. Это правда? — Я еще не успел закрыть дверь, как он спросил. Но как интересно сформулировано… Значит, это я сам, да? Никто мне в этом не помогал?

— Да, было дело. Но уже здоров, — я подвигал плечами, показывая, что все работает как положено.

— Это замечательно, просто здорово, — Мак улыбнулся. — А где ты умудрился уже получить травму? Разве у вас начались спарринги? — странные у него вопросы, он вообще в курсе произошедшего? Может, информацию о моем кураторе специально придержали?

— На тренировке перестарался, — на всякий случай я не упомянул третьекурсников.

— О, ты там осторожнее, а то так и умереть можно…

— Конечно, — улыбнулся я. — Как там у вас тренировки проходят? Ты еле живой приползаешь. А дрыхнешь так, что хоть танцуй на тебе, не заметишь.

— Ты представляешь, нас гоняют, пока не упадем, а потом еще чуть-чуть, а потом еще немного, а когда ни капли магии из нас выжать уже не получается, нас заставляют тренироваться физически, — рыжик горько улыбнулся и взъерошил непослушные волосы. — Ужас, в общем. Не знаю, чего нам завидуют. Пока нас только заставляют пахать, как коней каких-то, на свет белый глядеть не дают. Ребята даже вкус еды перестали ощущать от усталости. Никогда не думал, что буду искать пути, как можно уйти из дюжины.

— Эй, ты чего? Не раскисай. А как там Нилл держится? — Мак вздернул голову и чуть покраснел.

— Она молодец. Куда лучше, чем я.

— Тогда и тебе опускать руки нельзя. А то уведут твою очаровашку, останешься с носом, — Мак зарделся пуще прежнего и вновь взъерошил волосы.

— Я не уйду. Справлюсь.

— Ага, даже не смей оттуда удирать. Я планирую к вам присоединиться, — я скорчил важное выражение лица.

— Правда? — обрадовался он, как будто я уже был в дюжине. — Будет здорово, думаю, у тебя получится. Нет, точно получится!

— Ага, спасибо, — я усмехнулся. Приятно, когда в тебя верят.

Сегодня я уснул даже раньше Мака.

На следующий день я нашел книги про внутреннюю энергию.

Оказывается, она растет строго пропорциально силе магии. То есть у тех, кто открыл стихию, она развивается сама по себе, поэтому они физически сильнее и быстрее обычных людей. Помощь вэ в бою возможна лишь в спарринге с начинающими магами, затем ее преимущества оказываются ничтожно малы в сравнении, например, с самой простенькой печатью. Сейчас считается вовсе неэффективным тренировать вэ, поэтому мне попалась лишь пара старинных книжек с не слишком разумными советами, но что-то я оттуда все-таки почерпнул.