Воздух вокруг едва слышимо звенел. Сигил тяжело и быстро дышал, словно пробежал без остановки от одной столицы до другой. Покои резко контрастировали с пустотой, в которой он только что странствовал. Стены украшали роскошные гобелены, на которых вместо исторических триумфов и побед были изображены Призванные в роскошных доспехах и волшебных мантиях. С потолка свисали золотые люстры. Они отбрасывали на мраморный пол тёплый, успокаивающий свет. В воздухе витал насыщенный аромат благовоний, и он переплетался со слабым металлическим привкусом сохранившейся магии. Сигил медленно ощупал лицо трясущимися руками. Капли пота струились по щекам, шее и обнажённому торсу, штаны же были такими мокрыми, словно их использовали как половую тряпку. И всё же, лучше так, чем странствовать в пустоте целую вечность, без возможности выбраться и без шанса в ней умереть.
Тело болело от напряжения. Сигил медленно поднялся на шаткие, дрожащие ноги. Каждый шаг давался с трудом, но Сигил не спешил, неторопливо направляясь к особой бочке на другом комнате комнаты. По одному желанию особая вода могла стать хоть обжигающе холодной, хоть приятной и тёплой. Сигил подошёл к бочке и положил руки на её гладкие края. От деревянной поверхности исходило мягкое тепло. Сигил мысленно приказал уровню воды немного опуститься, сбросил остатки одежды, и, превозмогая оставшуюся от ритуала боль, забрался в бочку. Тёплая вода окутала тело, словно нежные объятья. Она успокоила уставшие мышцы и смыла липкий, противный пот.
Волшебная вода сотворила свою магию. Она ослабила напряжение в теле и успокоила разум. Затраченная на таинство энергия медленно восстанавливалась. Всё вокруг стало более чётким. Спустя несколько минут Сигил медленно выполз. Таинство вскоре повторится, и тело опять станет грязным и потным, но творить волшебство лучше в более приятном расположении духа и тела.
Сигил намотал вокруг обнажённого тела мягкое полотенце. Нежная ткань впитала стекающую по коже влагу. Сигил вновь опустил руки на бочку и вернул прежний уровень воды. Руки зачерпнули более прохладную воду и умыли лицо. Сигил утёр его полотенцем и бросил взгляд на большое квадратное зеркало над бочкой. С той стороны посмотрело уставшее, измученное как сложной магией, так и жизнью взаперти лицо. От голубых зрачков во все стороны расходилась сеть тусклых шрамов, хотя время, казалось, немного излечило повреждённые глаза. Остальной вид оставлял желать лучшего, и страшно даже представить гнев мастера Аластара, увидь он перед собой такого ученика. Разрушитель печатей должен быть идеально выбрит, но сейчас из зеркала смотрело отражение мужчины с короткими тёмными волосами и колючей бородой. Часть отращенной щетины забивалась под яркий изумрудный ошейник.
В королевской академии использовались разные системы оценки знаний, и одной из самых популярных было распределение учеников от лучшего к худшего. Если бы у Гига существовала подобная система оценок всех пятнадцати обладателей изумрудных ошейников по их полезности, то Разрушитель печатей занимал бы одно из последних мест, если не самую нижнюю строчку. Чего только стоил один Непту — неумеха-алхимик, что даже простейшее зелье лечения варил с ошибкой, но благодаря удивительному таланту способный преобразовывать практическую любую руду в нечто, что Призванные использовали для увеличения мощи оружия и доспехов. Сигил провёл ладонями по щетинистому лицу. Он же, Разрушитель печатей, единственный, кто сохранил это ремесло, не делал ничего. Фермеры откармливают скот, чтобы потом его забить и получить больше качественного мяса. Гига, казалось, делал также. Никакого другого объяснения происходящему не было. Сигил немного, насколько позволял ошейник, оттянул его вниз. По бороде расползалось седое пятно — результат жизни в постоянном напряжении и нескончаемых потоков дурных мыслей. Каждый день казалось, что двери роскошных покоев вот-вот распахнутся, и в них ворвётся Гига, приказав своим псам казнить бесполезного гостя. Ещё сильнее пугало то, насколько легко Гига расправлялся с теми, кто становился для него бесполезным. Он не стеснялся казнить их прямо в зале, в центре кровавого круга, и в его безжалостных холодных речах постоянно звучало слово «заменить». В этом мире многие вещи, что казались невозможным безумием, на самом деле были осуществимы, и внутренний испуганный человечек всё громче нашёптывал, что Гига может убить и его, перенеся дух мастера Разрушителя печатей в кого-то другого, в лояльности которого он не будет сомневаться ни капли.
«Это уже перебор», — успокоил себя Сигил. На этот раз руки схватились за бочку сильнее обычного. Глубоко вздохнув, Сигил полностью окунул голову. Вода слегка привела мысли в порядок, и выдержав голову в бочке до тех пор, пока вместо страшных картин не осталось лишь желание поглубже вздохнуть, Сигил вытащил голову. И всё-таки, какая-то маленькая, крошечная, подобная тому волосу в пустоте, мысль осталась внутри. Гига говорил не о переносе сознания из одного тела в другое, и тем более не о переносе жизни, а о таланте, знаниях и навыках. Но даже с таким уточнением это казалось слишком безумным. И страшным.
Попробовать сбежать можно было всего раз. Либо получается, и ты бежишь как можно дальше на юг, либо люди Гига ловят и убивают. В лучшем случае. Но если и пытаться сбежать, то лишь при соблюдении некоторых обстоятельств и не сейчас. Не хотелось так рисковать. Пока. Этот шаг требовал тщательного планирования на основе любой добытой информации. Разговаривать с другими обладателями ошейников, в том числе ярко-изумрудных, не запрещалось, но внутренний голос шептал, что такие разговоры нежелательны. Люди Гига внимательно следят за самыми важными пленниками, и если они увидят, как двое или, что ещё хуже, несколько важных узников о чём-то шепчутся, то это лишь приблизит конец. Было непросто найти союзников и среди Призванных. Кто-то сочувствовал тяжёлому положению жителей, но эти Призванные, скорее всего, помогут тем, у кого бронзовые или хотя бы золотые ошейники, но никак не узникам с ярко-изумрудными ошейниками, которые живут в невероятной роскоши и под постоянным наблюдением. Да и нет гарантии, что тот, кто согласится помочь, на самом деле не будет одним из людей Гига или не захочет продать ему ценную информацию. Необходимы другие пути, иные способы сбора информации, и благо, уроки у мастера Аластара не прошли даром. Он научил не только разрушать печати, но и некоторым другим, опасным, но полезным магическим техникам.
Вспоминать одну из них пришлось по обрывкам былых воспоминаний и оставшимся записям от учителя, и лишь на теоретическую подготовку ушло чуть больше трёх месяцев. Лишь после этого всё было готово рискнуть и обраться к этой технике на практике. Она создавала между двумя точками пространства несуществующий на плане реальности мост, и он позволял подойти на другую сторону, чтобы услышать всё, что там происходит. Эту технику невозможно было обнаружить при помощи магии, но она была невероятно сложна и опасна в использовании. К тому же, мост можно было открыть не чаще, чем раз в сутки, и открывался он на короткое время. Важно было поймать нужный миг, в который Гига не просто засядет в покоях, но и озвучит что-то важное. С этим была проблема — Гига редко бывал в своих покоях, как редко общался с кем-то внутри них. Часто он использовал их как место для сна, место для работы или уединённое логово, в котором он оставался наедине со своими мыслями или завораживающе играл на лютне. Мост в зал для собраний Гига с его офицерами не протягивался. Проложить его из другой точки дворца также было нельзя, поскольку выделенные покои — это единственное спокойное место, в котором таинство можно было творить без риска быть обнаруженным. Призванные присматривают снаружи, но внутри контроля нет.
Немногие вылазки по незримому мосту ничем не закончились, но сегодня судьба решила вознаградить за труд и терпение. В покои Гига вот-вот должны были привести Призванную, которую он выкрал несколько месяцев назад и держал здесь же, во дворце, в ещё более роскошных покоях. Если уж и тратить на что ежедневную попытку, то на этот разговор.
