— Ты чего хмурый такой?

Сквозь прозрачную системную карту проступало мрачное лицо Уфрыча. Удовольствие от съеденного мяса сползло с лица, а густые брови недовольно сошлись в одну толстую линию.

— Да всё про то же… — ворчал страж. — Какой день мы уже шатаемся по землям Невозвращенцев, четвёртый? Два раза чудом ускользнули от их патрулей, нас едва не сожрали теневые химеры, мы торчим в этой холодной пещере второй час, но всё ради чего?

Уфрыч завёл привычную шарманку. В гильдии он был одним из немногих, кто не верил в смысл масштабной операции. Приказ есть приказ, и отказаться он не мог, но было заметно, что его энтузиазм, если он вообще когда-либо существовал, давно угас, оставив лишь тлеющие угольки.

— Если есть вход, то где-то есть и выход, верно?

— Да, но где гарантии, что этот выход не заколотили досками и не залили бетоном, — мрачно продолжал Уфрыч.

В целом Уфрыч был главным ворчуном в гильдии. Если ему что-то не нравилось, он открыто говорил об этом прямо в лоб, причём не один раз, а при каждом удобном случае. Однажды он довёл до истерики новенькую целительницу, хотя они принимали в свои ряды лишь самых крепких с ментальной точки зрения игроков. За четыре дня путешествия Уфрыч множество раз заводил пессимистичную пластинку, от которой у любого другого согильдийца давно бы съехала крыша. Именно поэтому их и отправили вдвоём, двух стражей, которые плохо сочетаются друг с другом.

— Я всегда смотрю на вещи здраво, — Уфрыч подкинул в костёр несколько сломанных веточек. — И прекрасно вижу, что отпускать нас не собираются. Из этой чёртовой игры мы выйдем только после отключения серверов, точка, и пока я не увижу доказательства обратного, своего мнения не изменю.

— Иногда нужно просто верить. Верить в лучшее, в чудо, в то, что даже если сейчас нет ни малейшего проблеска надежды, она обязательно появится.

Уфрыч хрипло фыркнул.

— Верить. Нет уж. Мне почти тридцать. Всё, во что я раньше верил, было уничтожено и растоптано, в том числе моими иллюзорными надеждами. Да и то, таким оптимистом как ты я никогда не был. Просто не получалось.

— Таким оптимистом как я…

Агилс задумчиво повернулся к затянутому белой пеленой выходу. Ведь это состояние ворвалось в жизнь не сразу, и появилось оно не просто так.

— Знаешь, дело в родителях, — проговорил Агилс. Горечь от каждого слова физически чувствовалась на кончике языка.

— Но они же… — неуверенно начал Уфрыч, и несказанное им последнее слово повисло в согретом костром воздухе.

— Умерли, — закончил Агилс.

Многие в гильдии знали эту историю: как в восемнадцать лет он остался без родителей, а вот подробностей не знал никто.

— Мамы не стало, когда мне было двенадцать, — хрипло произнёс Агилс, вслушиваясь в завывающую бурю. Подробности личной жизни, которые весь этот год томились внутри, сами собой полились наружу. — Всю свою жизнь она посвятила лёгкой атлетике. Тренировки, соревнования, рекорды. Даже бронзовую медаль с чемпионата мира привезла. Всё было хорошо, пока в тридцать четыре года у неё неожиданно не остановилось сердце. Просто так, ни с того, ни с сего. Через три дня после восемнадцатилетия не стало отца. Всё утро он улыбался, шутил, подарил мне ключи от машины, а днём оторвался тромб.

Эти воспоминания нахлынули настоящей морозной бурей, не чета тому недоразумению, которое бушевало снаружи, и леденили душу они сильнее самого лютого мороза.

— Единственное утешение — это то, что они, возможно, не страдали. Сколько людей умерло в ужасных мучениях, годами борясь с тяжёлой болезнью, а здесь всё произошло быстро. И тогда я понял, что жизнь может оборваться в любой миг. Даже здесь она может закончиться через секунду — из-за подскочившего пинга или от нагрузок на мозг из-за искривления времени. Эта мысль всегда со мной, а раз так, я не собираюсь тратить последние минуты своей жизни на негатив и тоску.

В пещеру впервые за долгие минуты пробились не пригоршни снега, а приятные солнечные лучи. Снежная Аномалия закончилась.

— Да и вообще, — Агилс поднялся на ноги и залил костёр водой из небольшой бутылки. — Следующий виртуальный мир откроется через несколько лет, если откроется вообще. Ты только представь эти масштабы. О нас напишут книги, снимут фильмы и сериалы, вообще каждый, кто побывал здесь, получит такой экспириенс, которые не получит ни один человек за всю жизнь, в том числе ни один из игроков в онлайн-игры. Нет уж, я не хочу омрачать такие яркие впечатления. Пусть мы с тобой в большой опасности, но лично я, Агилс, буду ловить удовольствие от каждого проведённого здесь мгновения.

Уфрыч грузно поднялся на ноги. Грязь, налипшая на меховой плащ, осыпалась на землю и попала на клинок сабли, которую страж крепко держал в правой руке.

— По мне, одно другому не мешает. Я тоже ловлю удовольствие от каждого мгновения, но на моём скепсисе по поводу выхода отсюда это не отражается.

Губы сами растянулись в улыбке.

— Ох, ты неисправим.

Если в пещеру они забирались под холод и мороз, то выбирались под ослепительное солнце. Снег, совсем недавно укрывавший землю, уже растаял, оставив после себя мокрую, чавкающую грязь. Аномалии серьёзно осложняли поиски, и погодная была самой неприятной, вставляющей много палок в колёса. Даже самая лёгкая, солнечная, вынуждала передвигаться быстро, поскольку уже через пятнадцать минут нужно было укрыться в тени. К следующей точке они не шли, а бежали, не отвлекаясь и не вступая в битвы с аномальными монстрами, даже теми, которые стояли прямо по пути. Какие-то не агрились из-за высокой разницы в уровнях, а какие-то с недовольным верещанием бежали следом, но спустя десяток метров сбрасывали свой агр. Эфклин и офицеры отправили их в более южные части Северных земель, поскольку с учётом всех Аномалий даже кучка мобов максимального уровня могла доставить хлопот двум стражам. Здесь противники были слабее, да и в опустевших землях разрушенного королевства шанс встретить кого-то из игроков был минимален.

— Уфрыч, аккуратнее! — воскликнул Агилс.

Здоровяк бежал так быстро, что его нога внезапно зацепилась за большой серый камень. К счастью, он успел удачно согнуться и не улетел в глубокий овраг, наполненный воняющей зелёной жижей.

За десять минут вся слякоть под ногами успела испариться, словно и не было никакой снежной бури. Местность быстро сменялась перед глазами, и судя по карте, до следующей точки им бежать ещё около трёх минут — успеют, даже с запасом, но бежали они так быстро, что если между проверочными точками есть что-то полезное, в такой спешке они это просто не найдут. Внутренний оптимист призывал не сдаваться, как ради себя, так и ради упрямого Уфрыча, мораль которого всегда висела на последней ниточке. Если уж и он опустит руки, то их дуэт будет обречён.

— Смотри, это не оно? — выдохнул Уфрыч, утирая рукой мокрое лицо и лишь размазывая по щекам грязь.

Агилс вновь вызвал огромную системную карту, но внутреннее чутьё подсказывало, что они добежали до нужного места.

— Да вроде оно…

Заброшенная шахта Певучих руд была местом-пустышкой, по крайней мере, по той немногой имеющийся у них информации. Сюда не вёл ни один из квестов, с мобов и мини-босса не падал никакой ценный лут, а Певучая руда была осквернена древними силами, поэтому для крафта она была бесполезна и стоила жалкие копейки. И всё-таки, эта шахта была одной из неизученных точек, которую им следовало осмотреть.

— Какая мерзость…

Не согласиться с Уфрычем было невозможно. В этой игре они повидали много чего противного, но вход в заброшенную шахту мог посоперничать за первое место в этой непочётной категории. Прямо у покосившихся дверей расположилась арка из отрубленных человеческих рук, и конец одной конечности плавно переходил в начало следующей. Каждую из рук окружала едва уловимая чёрная магия, скорее всего, мешающая плоти разлагаться. Агилс подошёл поближе и присмотрелся к рукам. Практически на каждой отсутствовал хотя бы один палец, а на некоторых не хватало двух или даже трёх.