Сделав последнее «страшное» внушение, я отпустила Жиля восвояси, приказав ему подготовить для меня отчет по состоянию финансовых дел графства. А сама вновь устремилась к вожделенному саду, который манил меня к себе с самого утра.

[1] «Кто эта, блистающая, как заря, прекрасная, как луна, светлая, как солнце, грозная, как полки со знаменами?» (Библия, Песня Песней 6:10)

Не то чтобы я была великим садоводом и агрономом, на самом деле — обычной женщиной, которая вместе с мамой немножко занималась дачным участком, пока мы его не продали. Чуть-чуть знаний тут, чуть-чуть умений там, но и только. И все же чем ближе я подходила к кривоватым рядам таких знакомых и любимых деревьев, тем сильнее росло в груди ощущение беспричинной радости.

Добравшись до первых стволов, я коснулась шершавой коры причудливо изогнутых веток, погладила зеленые листики, подметила многочисленные завязи и уже наметившиеся плоды. Яблони… Много яблоневых деревьев самых разных размеров и сортов. А вон там дальше еще и груши. Сколько же их тут всего?

Я окинула взглядом простирающиеся сады, пытаясь оценить масштабы нашего с сестрой то ли счастья, то ли бедствия. Не меньше гектара точно, а то и больше. В старофранцузских единицах измерения я даже не стану пытаться это посчитать. Какие тут сейчас в ходу: пёрши, туазы, арпаны? Не-не, в жизни в них не разберусь!

С полчаса я гуляла между деревьями, смотрела, что здесь растет, и вскоре поняла, что ни одного знакомого мне сорта тут попросту нет. Возможно, когда нальются яблоки, я смогу разобраться что к чему, но по-честному, никаких «Гренни Смит», «Рэд делишес», «Антоновки» и «Голденов», которые мы знаем в нашем мире, здесь еще не может существовать. Все современные нам сорта выведены селекционерами или появились в результате случайного скрещивания где-то в 19-20 веках. Конечно, сохранилось до наших дней и несколько более древних видов, типа «Кальвиля», и, наверное, я их узнаю по плодам (картинки-то в садоводческих журналах видела), однако по листьям и стволам — точно нет.

Ну что ж, яблоки и груши — это, во-первых, красиво и вкусно, а во-вторых, это товар, который можно сбыть, и выручить деньги для нашего поместья. Каролина обмолвилась, что сады достались батюшке вместе с шато в качестве подарка от герцога. Пока за графством числилось несколько деревень с крестьянами и было кому обрабатывать землю и ухаживать за деревьями, собранные яблоки шли на продажу на крупные ярмарки в окрестных городах. Потом деревни постепенно начали утекать от графа к другим хозяевам, и ухода за садами стало гораздо меньше.

Вероятно, многие, если не все, деревья потребуют обрезки, обработки от вредителей и подкормки. Думаю, с этим мы справимся, нужно только понять, чем тут можно заменить привычные препараты из магазина. Всякие компосты, перегнои, навозы — это ясно. А вот паразиты и парша… Что там мама делала? Были у нее вроде настои из конского щавеля, лука, чеснока, полыни и чего-то еще. Надо будет хорошенько порыться в памяти и записать — видела у Розитты бумажную книжицу, куда она заносила списки продуктов и рецепты, вот и себе такую заведу. Да и местные крестьяне должны советами помочь, пусть я и не очень доверяю средневековому земледелию.

Забравшись в самую глубину садов, я остановилась возле ряда высоченных яблонь. На ветви одной из них, опустившейся чуть ли не до земли, я заметила россыпь крохотных еще яблочек и, потянувшись, сорвала малюсенький плод. Как в детстве, обтерла его об рукав платья и рефлекторно сунула в рот. Ух, кислющий! И горьковат немного. Ну, ничего, подрастет, наберется сладости.

Хотя, погодите… кислый? горький?

От внезапно пришедшей в голову мысли, меня аж обдало жаром. Я стиснула надкусанное яблочко в кулаке. Ох, а если и впрямь попробовать… Надо обязательно будет разведать обстановку, посмотреть, что у нас с сестрой есть в хозяйстве и решить. Вдруг получится.

Сидр!

Ну конечно. Яблони и груши просто-таки вопиют о нем.

Начало шестнадцатого века… В той же Нормандии его уже должны вовсю производить. Однако, если я правильно помню, он пока больше похож на брагу и не имеет того изысканного вкуса и вида, который позднее, когда люди научатся отбирать для сидра правильные сорта яблок и вырастят новые их разновидности, станет райским напитком, подаваемым на стол королям.

Хм… Но ведь я-то уже кое-что об этом знаю. Мы с мамой даже делали свой домашний сидр на даче. Это, разумеется, не фермерское производство — и все же небольшой опыт у меня есть.

Я улыбнулась, подкинула огрызок на ладони и запульнула его в просвет между деревьями. И тут же откуда-то с верха яблони послышался громкий «тяв».

От неожиданности я вздрогнула, задирая голову, чтобы посмотреть, с чего это яблоне вздумалось тявкать. Или, может, в этом мире есть летающие собаки? А я как на грех без зонтика.

«Тяв-рргав», — сказали мне с высоты еще раз.

Затем наверху послышалась возня и приглушенный шепот:

— Матис, ну тихо же, ну прошу тебя. А то отберут.

Я подошла вплотную к стволу и раздвинула нижние листья.

Так и есть, где-то на высоте пары метров от земли виднелись две босые грязные пятки, а еще чуть повыше — четыре не менее запачканные лапы.

— Эй, там, на фок-мачте, далеко ли до земли? — весело спросила я.

Возня на яблоне на миг прекратилась, а потом задорный мальчишеский голос отрапортовал:

— Дык отсюда не меньше туаза, мамзель. А что такое фок-мачта?

— Слезай, расскажу. И собаку свою давай сюда, только осторожней. Как ты вообще ее туда затащить умудрился и, главное, зачем?

— А не отберете Матиса?

— Пса-то? Даже не собираюсь. Собаки мне только сейчас и не хватало.

Между ветвями показалась детская мордашка в обрамлении взлохмаченной шевелюры, скептически оглядела меня, затем ее обладатель, видимо, решил рискнуть.

— Щас.

Он ловко сполз на ветку пониже, одной рукой хватаясь за дерево, а второй придерживая под мышкой небольшой светлый шерстяной комок, который не преминул снова высказать свое, на это раз возмущенное, «тяв».

Я подстраховала ребенка, так и не выпустившего из рук пса, и пацан наконец-то благополучно оказался на земле. На вид ему было лет девять, не больше. А висящему на сгибе локтя щенку от силы месяца два.

— Кто будешь таков? — поинтересовалась я.

— Ноэль я, Коломбов сын. Вон деревня моя. — Мальчишка махнул свободной рукой куда-то в сторону.

Похоже, это он про наше сельцо, замку принадлежащее.

Щенку надоело изображать из себя покорную тряпочку и он принялся всячески изворачиваться, пока Ноэль не смирился и не спустил его на землю. Матис тут же запрыгал и завилял хвостом, поставил лапы мне на платье, с готовностью получил порцию ласки, кинулся к парнишке, а затем просто принялся носиться вокруг нас кругами.

— Где ты его такого нашел? — спросила я, глядя, как щенок пытается укусить назойливую муху, норовящую сесть ему на нос.

— Да вот сам к деревне прибился. А у нас все псы-то здоровенные. У Арно дык вообще зверюга, черный, огромный. Он его увидел, ка-а-ак рванет, зубами щелкает, глаза красные! Я дык еле успел его схватить да за забор сигануть. А потом смотрю, щен-то непростой, из благородных. Думаю, оставлю себе. И все ж боюсь, ну как вдруг это замковая сука ощенилась и щенок сбежал, так меня накажут, что к рукам прибрал. Но такой же он хорошка, я его Матисом назвал и с собой гулять взял. А тут вы идете. Спрятаться ж негде, вот мы и залезли на дерево.

Говорил мальчишка немного путано, но я поняла, что он имел в виду. Присмотрелась к щенку. Удлиненное тело, висячие уши, белая шерстка, два рыжих пятна на голове и одно у основания хвоста. Похоже, паренек прав, это не дворняга, очень уж на будущую гончую похож. Такой пес и правда мог быть на вес золота. Охота — дело господское, за кражу породистого щенка крестьянин мог поплатиться рукой, а если не повезет, то и жизнью.