— Так что, родители отпустили тебя работать в замке? — спросила я приунывшего парнишку.

— Угу. Только, говорят, шоб я домой бегал помогать, когда надо. — Взгляд Ноэля поначалу был прикован лишь к Матису, но постепенно сфокусировался на мне. — А так можно будет?

— Можно, — кивнула я. — И у меня есть для тебя важная должность. На нашей псарне в последнее время не было ни единой собаки и ни единого человека, который мог бы ими заниматься. Но, как видишь, сейчас у нас появился настоящий гончий пес, и нужно, чтобы кто-то с ним возился и обучал его. Думаю, ты прекрасно с этим справишься. — Я улыбнулась застывшему по стойке смирно Ноэлю. — Что скажешь, пойдешь к нам в псари?

— Дык я, мамзель… очень рад бы. Но как жеж… я ведь ничего про охоту не понимаю.

— Учиться будешь. Вот скажи, у вас в деревне есть охотники?

Пацан сосредоточенно почесал у себя в затылке.

— Старик Корин нашему прежнему сиятельству служил, навродь в звероловах-то и ходил как раз. А Арно, сын его, тоже это дело малость знает и пса у себя держит, но так-то пахарь он.

— Сможешь к этому вашему Корину в ученики попроситься? Скажи, ее сиятельство самолично велела. А если не поверит, пусть ко мне приходит, я подтвержу. Денег ему выделить не смогу, однако постараюсь на продуктовое довольство от замка поставить. Матерых охотников из тебя и Матиса делать мы не станем, все равно на волка или кабана с одной собакой не пойдешь, тут целая свора требуется, но щенка нужно обучить всем полезным командам, и, конечно, чтоб хозяев слушался.

Лицо Ноэля просветлело.

— А и смогу, наверно, попрошусь к старику, ага. Дык вы мне правда Матиса оставите?

— Куда ж вас девать? Оставлю. А пока пойдем, что ли, отмоем вас обоих. Чтобы были у нас чистые-шелковистые.

— Ой, мамзель, не надо меня мыть. Я уж мылся весь.

— Хм, и когда в последний раз?

— Еще и месяца не прошло!

— Значит, самое время. И нечего тут нос морщить. Ты теперь графский псарь, должен себя и собаку свою в чистоте содержать. Пойдем, поищем слуг и корыто какое-нибудь.

Как Ноэль ни упирался, однако я настояла на банных процедурах, так что вскоре получила отмытого и причесанного парня, одетого в более подобающую для замка одежду и даже с башмаками на ногах. Матис тоже после помывки щеголял блестящей белой шерсткой, которую так и норовил поскорее превратить обратно в бело-пыльную.

Слуги позаботились о кровати для Ноэля, а я разрешила ему держать щенка не на привязи в заброшенной псарне, а брать с собой в шато, строго наказав пацану следить за тем, чтобы все свои собачьи дела Матис обязательно делал на улице.

…Тем временем наши гости наконец полностью собрались: лошади и кареты начали покидать замок. Мы с сестрой провожали каждого, стоя на пороге и желая всем доброго пути.

Месье де Ревиль покидал двор последним, и я не удержалась. Каролина как раз скрылась в прохладе замка, а я наоборот выскочила во двор.

— Шевалье! — окрикнула я Анри, когда он уже пересек выложенную камнем площадку и готовился выехать на дорогу.

Тот придержал лошадь, оборачиваясь на мой зов. Я подошла ближе.

— Шевалье, спасибо, что вступились за меня с собакой… Мне очень неловко за всю эту ситуацию. Но я правда вам благодарна.

— Вы были готовы пожертвовать ради щенка своим платьем. Я решил, что по какой-то причине он вам очень дорог, — пожал плечами Анри. — Как можно было не помочь в таком случае?

— Вообще-то, не помочь можно было весьма просто. Но… неужели вы и правда отдали бы свою лошадь?

— Честно говоря, я надеялся, что ее светлость вмешается и решит вопрос в вашу пользу, — развел руками Анри. — У герцогини доброе сердце. А лошадь… если бы не было другого выхода, я, конечно, отдал бы ее. И не спрашивайте, почему. Наверное, я не смогу объяснить вам свой порыв, мадемуазель. Просто почувствовал, что так правильно. Возможно, как врач, я понимал, что вам нельзя сейчас сильно волноваться и стремился уменьшить риски.

Веселые искорки в его глазах подсказали, что шевалье говорит это не вполне всерьез, и я улыбнулась.

— До свидания, шевалье. И еще раз спасибо.

— До свидания, мадемуазель Лаура. — Месье де Ревиль легонько поклонился и ударил пятками в бока своего коня.

Следующую неделю я провела в блаженном спокойствии. Если, конечно, можно назвать спокойствием бесконечные хлопоты по дому, которые я на себя взвалила совершенно добровольно. И все же по сравнению с теми днями, когда у нас гостила высокая аристократия, я наслаждалась истинной безмятежностью. Никаких тебе заговоров, интриг, вынужденных ночных бдений и едких баронессиных комментариев. Обычные повседневные заботы — красота да и только!

Первым делом я отправилась к Каролине обсудить перемены в ведении нашего хозяйства.

— Говоришь, полностью закрыть одно замковое крыло? — в задумчивости протянула сестра, когда я озвучила ей свою идею.

— Я понимаю, что мы привыкли жить на широкую ногу и держать все помещения в готовности, даже если ими никто не пользуется. Но сейчас, сама видишь, за этим некому следить. Горничные и прочие слуги пытаются поддерживать порядок, однако уже не справляются. Не вижу смысла тратить их силы на бесполезные дела. Закроем часть покоев — и освободим людей для других занятий.

— Но тогда придется перевести половину слуг в наше крыло. Станет так шумно…

— Не беспокойся, шум я тоже ненавижу, поэтому, когда осматривала шато, все продумала. Есть свободные комнаты над кухней, туда можно переселить большую часть людей, а остальные прекрасно разместятся в тех, которые примыкают к старому донжону. Не так уж много у нас теперь челяди.

— Господи, ты только от болезни оправилась, а уже столько успела! Чувствую себя бесполезной, — сказала Каролина, прижимая ладони к щекам в попытке скрыть разливающийся из-за смущения румянец.

— Ты будешь очень полезна, если одобришь мои распоряжения, — добродушно ответила я.

Каролина с признательностью коснулась моей руки.

— Как хорошо, что ты у меня есть. И как хорошо, что хоть кто-то из нас знает, что делать.

Я покачала головой: не то чтобы «знает», но не сидеть же сложа руки.

Следующим в моем списке дел числилось посещение тетушки Флоранс. Пришла пора разобраться, что же это за такое сокровище в чепце нам досталось.

Старушка была обнаружена мной в парке. Она восседала в большом плетенном из ивовой лозы кресле, которое специально для нее установили слуги прямо возле розовых кустов. От солнца ее скрывала тень высокого разлапистого вяза, рядом стоял невысокий круглый столик с кувшином, бокалом и тарелкой с сыром и ягодами на нем, в бокале плескалась жидкость, подозрительно похожая на белое вино. Неподалеку на переносной деревянной лавчонке примостилась одна из наших служанок по имени Лили, отряженная ухаживать за пожилой графиней де Шайи.

— Добрый день, тетушка, — поздоровалась я, подходя ближе.

Взгляд у старушки вроде бы остался таким же безмятежным, как и был, но на тонких губах появилась едва заметная улыбка. Графиня медленно вытянула руку в сторону служанки, та тут же вскочила с места и передвинула лавку поближе ко мне, предлагая сесть рядом с тетушкой, сама же отошла на почтительное расстояние, дабы не мешать беседе.

— А вы неплохо ее вышколили, — сказала я, присаживаясь и с наслаждением обозревая зелень вокруг.

Графиня отозвалась не сразу. С минуту или больше она все также смотрела вдаль, а затем я услышала ее негромкий скрипучий голос:

— Не буду говорить, что в наше время за прислугой нужен глаз да глаз. Так было во все времена.

Я чуть повернула к ней голову.

— Спасибо, что решились заговорить со мной. Я в самом деле очень рада.

Старушка потянулась к своему бокалу и, сделав небольшой глоток, наконец взглянула на меня сквозь прищуренные веки.

— Ты неглупая девочка, с тобой можно иметь дело.

— А как же Каролина? — с любопытством спросила я.