Мадам Эжени, видимо, не выдержав напряжения, принялась расхаживать туда-сюда перед графиней, а затем вновь присела на скамью, изо всех сил впившись пальцами в ее края.

— Ну что ж, раз вы так хорошо осведомлены, уж заканчивайте вашу занимательную историю, — проговорила она свистящим шепотом.

Было заметно, что баронесса находится на грани истерического срыва, однако пока еще держит себя в руках. Сильная женщина. Все ее планы сейчас рушились прямо у нее на глазах, ведь, если о них узнала графиня де Шайи и ее подопечные, то вслед за ними, естественно, узнает и герцогская чета — что означает полный крах всех мечтаний мадам д’Алер и, вероятно, отторжение в обществе. А отказаться от радостей высшего света и запереть себя в четырех стенах провинциального поместья, при этом, вполне вероятно, потеряв возможность видеться с маленьким Себастьяном… Может, кому-то такое пережить и по силам, но точно не ей.

— Закончу, отчего ж не закончить? — пожала плечами тетушка и продолжила: — Итак, Жиль де Вассон женится на Лауре. В жизнь молодой пары активно входите вы с шевалье де Вассоном-старшим и окружаете ее удушающей заботой. Тут у вас появляются разные варианты… Если юная новобрачная умрет от последствий травмы — никто не удивится, не так ли? Поместье останется во владении ее скорбящего мужа, которого потом будет очень легко нужным образом обработать — ведь мальчик он довольно наивный, — а затем познакомить с нежданным братиком. Поплакаться Жилю о бедственном положении маленького Себастьяна, убедить, что младший, хоть и незаконнорожденный, сын господина де Вассона тоже имеет право на счастливую жизнь, а для этого ему нужно усыновление или хотя бы опекунство и, разумеется, какое-никакое имущество в наследство, например, в виде половины графства Ла Фер. И вуаля — юный Себастьян пристроен и обеспечен. А уж затем шевалье де Вассон постарается использовать все свои знания, умения и вхожесть к герцогу де Монморанси, чтобы поправить положение дел в графстве и обеспечить своему отпрыску безбедное будущее. Жиля при этом со временем можно будет потихоньку сослать в Париж, пристроить на какую-нибудь сносную должность и благополучно о нем забыть. Насколько я понимаю, особой любовью он у своего отца не пользуется, так что страдать по нему никто не станет. Более того, примерно такой же вариант можно провернуть даже в том случае, если Лаура останется жива. Сначала убедить ее и господина де Вассона-младшего усыновить Себастьяна, и лишь потом уже убрать с дороги неугодную девочку, которая, если, не дай бог, родит собственного ребенка, то разрушит планы по устройству вашего сына.

Жиль все это время не знавший, куда девать глаза и мечтавший оказаться где-нибудь за тридевять земель, подальше от злосчастной оранжереи, вдруг дернулся, явно порываясь выйти к обеим дамам. Я едва успела поймать его за рукав и удержать, приложив палец к губам и показывая, что еще рано. Парень кинул на меня взгляд, полный запредельного смущения, но все же остался на месте.

— Я правильно понимаю, что графини де Ла Фер тоже обладают всеми сведениями, которые вы мне сейчас изложили? — спросила баронесса, судорожно комкая платье у себя на коленях.

— Да, мадам, — спокойно кивнула тетушка.

— И что вы теперь собираетесь сделать? Расскажете обо всем герцогу? Королю? Попросите защиты?

Графиня де Шайи медленно сложила свой веер и с расстановкой сказала:

— Знаете, сударыня, честно говоря, меня больше интересует, что намерены делать вы?

— А что я могу сделать? — с горечью воскликнула мадам Эжени. — Вы загнали меня в невыносимые условия. Если бы о Себастьяне знали только вы одна, я бы еще что-то предприняла, а так… я в вашей власти.

Тетушка Флоранс покачала головой:

— В невыносимые условия вы загнали себя сами, попытавшись совершить ряд столь бесчестных деяний. Но я рада, что хотя бы ради сына вы готовы проявить благоразумие.

— Чего вы хотите? И от меня, и от шевалье де Вассона.

— Того же, что уже озвучила ранее. Оставьте в покое моих девочек. Перестаньте пихать им даже малейшие веточки в колеса. И, конечно, раз и навсегда забудьте о ваших планах на графство Ла Фер.

— И тогда?..

— И тогда ни герцог, ни король, ни барон д’Алер не узнают о вашей тайне. Вы сможете по-прежнему общаться с Себастьяном и крутить романы, с кем вам будет угодно. Возможно, даже найдете для сына более богатого покровителя, нежели его родной отец, и проблема с обеспечением достойного будущего для ребенка окажется решена.

— Хорошего же вы обо мне мнения! — фыркнула мадам Эжени.

— Вы вполне его заслужили, — отмахнулась графиня. — Итак? Что вы решили?

Баронесса замолчала. Несколько минут она сидела, вперив взгляд в пустоту перед собой, затем встала и вновь принялась мерить шагами оранжерею. Я могла ее понять: отказаться от лакомого куска в виде нашего графства было очень сложно. Сейчас рыжеволосая красотка пыталась просчитать варианты, которые позволили бы ей с господином де Вассоном все же остаться в игре.

«Если бы о Себастьяне знали только вы одна, я бы еще что-то предприняла…» — это звучало, как недвусмысленная угроза. Неужели баронесса действительно не погнушалась бы убрать с дороги нашу тетушку, если бы ей представилась такая возможность? Честно говоря, выяснять не хотелось.

Можно было бы вообще не затевать с ней этот разговор, а просто ославить заговорщиков на весь свет, сдав их герцогу де Монморанси, но тетушка Флоранс справедливо опасалась, что тогда темпераментная мадам д’Алер начнет мстить. Ведь терять ей уже будет нечего. И кто знает, что этой женщине придет в голову: воры в замке, разбойники, громящие сидродельню, наемные убийцы? Нет, пусть уж лучше она находится под постоянной угрозой разоблачения, тогда мы будем жить спокойно. По реакциям госпожи баронессы было заметно, что материнский инстинкт в ней очень силен и к маленькому Себастьяну она относится более чем трепетно, так что у нас имелись все шансы забыть о рыжей бестии раз и навсегда.

— Давайте я помогу вам принять решение, — сказала уставшая ждать ответа графиня и внезапно позвала: — Девочка моя, выходи. И вы, молодой человек, тоже.

Я чуть потянула Жиля за рукав, и мы выбрались из нашего укрытия, представ пред расширившимися от неожиданности очами мадам Эжени. Одновременно с нами подошла поближе и Татин.

— А вот как! — всплеснула руками баронесса, ошарашено переводя взгляд с меня на господина Вассона-младшего. — Значит, все это было подстроено заранее?!

Тетушка Флоранс протянула ко мне руку и, когда я помогла ей подняться со скамьи, встала прямо перед госпожой д’Алер.

— Сударыня, я жду вашего решения и приличествующих случаю извинений. Или уже ничего не жду, и мы просто идем к его светлости.

Она уже начала было разворачиваться к выходу, как мадам Эжени наконец-то отверзла уста, сообщая о своем выборе:

— Будь по-вашему, — рявкнула она. — Но если хоть одно слово об этом достигнет чьих-то еще ушей…

— Вы не в том положении, мадам, чтобы ставить нам условия, — отрезала тетушка. — Однако могу гарантировать, что ни один из посвященных в вашу тайну, никому о ней не обмолвится. Так вы уберете свои руки от графства Ла Фер и моих подопечных?

— Да!

— И проследите за тем, чтобы шевалье де Вассон тоже больше не тревожил нас?

— Да!

— Ваши извинения, сударыня…

Взгляд баронессы, которым она одарила всех нас, был похож на сход огненной лавы при извержении вулкана — сжигал на своем пути все. Но, увы, одолеть возведенные тетушкой Флоранс бастионы ему оказалось не по силам.

— Я приношу извинения вам, мадам, и вам, мадемуазель.

Последний убийственный взор достался Жилю, который едва не сгорел от него на месте, после чего госпожа Эжени д’Алер как ошпаренная выскочила из оранжереи и вихрем унеслась прочь.

Уф-ф-ф! Неужели наконец-то все закончилось?

Я чувствовала себя так, будто по мне промчалось стадо мамонтов, а затем еще и один отставший мамонтеночек потоптался. А ведь это даже не я вела тяжелый разговор… Я обеспокоенно взглянула на тетушку, ожидая увидеть следы усталости и на ее лице, но вопреки всему, оно лучилось довольством и даже некоторой энергией.