Мы вышли из особняка под пристальным взглядом мажордома. Только когда ворота закрылись за нами, я позволила себе глубже вдохнуть колкий ноябрьский воздух.

— Ну? — мысленно спросил Трюфель, запрыгивая на рукоять помела. — Получила то, за чем пришла?

— Больше, чем хотела, — прошептала я, мысленно подгоняя метлу. — Он знает о дневниках и не отрицал их существование. Сказал, что «не видел». Более того, лорд Вэйн намеренно очистил архив. Чтобы скрыть не «опасные заблуждения», а неудобную правду. Ещё в его кабинете есть потайная дверь.

— План «Б»? — спросил Трюфель, оглядываясь на мрачный особняк, тонувший в сумерках.

— План «Б», — подтвердила я, направляя Корнелию не домой, а к тёмному, неосвещённому переулку неподалёку. — Только сначала нам нужно найти того, кто знает, куда ведёт эта дверь, и у кого есть ключ. Магистр Дэйр сказал про аптекарский флигель и подвал. Думаю, пора проверить его информацию. Если он дал нам карту, значит, где-то рядом должна быть и лазейка.

Особняк Вейна остался позади, но холодный, оценивающий взгляд его хозяина, казалось, всё ещё с угрозой буравил мою спину. Мы нашли первую ниточку. Потянув за неё, мы могли размотать весь клубок… или запутаться в нём насмерть. Только отступать уже было некуда.

Ночь над затихшим кварталом была не чёрной, а густо-синей. Словно бархатной, прошитой редкими жемчужинами звёзд. Идеальная для того, чтобы остаться незамеченным. Я приземлила Корнелию в тени высоких кустов, окаймлявших служебный двор.

— Жди здесь, — мысленно приказала я помелу, проводя рукой по её тёплой рукояти. — Если что-то пойдёт не так… создай шум. Самый громкий, на какой только способны.

— «Что-то пойдёт не так» — это мой девиз с момента, как ты решила проведать лорда-паука в его логове, — проворчал Трюфель, растворяясь в тени, чтобы слиться с темнотой. Его голос прозвучал прямо у меня в голове. — Но ладно. Я начеку.

Аптекарский флигель был низким, приземистым зданием из тёмного камня, похожим на уснувшего каменного зверя. Здесь не было роскоши главного дворца. Только практичность и лёгкий, стойкий запах сушёных трав, пропитавший самые стены. Согласно пергаменту Дэйра, нужный подвал находился в восточном крыле. Магистр не солгал: заваленная пустыми бочками из-под настоек дверь действительно была неприметной и не запертой на серьёзный замок. Лишь на засов изнутри.

«Во избежание распространения опасных заблуждений», — сразу вспомнились слова Вейна. Он явно постарался, чтобы сюда не совали нос.

Мне потребовалось несколько минут тихой работы с тонким лезвием из набора травника, чтобы отодвинуть засов. Дверь, скрипнув, подалась, впустив в ночь струю затхлого, холодного воздуха. Пахло не травами, а пылью, сыростью и долгим запустением.

— Приветствуем в царстве пауков и мыслей о плохих решениях, — мысленно просигналил Трюфель и первым проскользнул в чёрный прямоугольник проёма.

Я зажгла маленькую, неярко сияющую сферу. Скромный фокус, которому научил меня Дэйр на одном из первых уроков контроля магии. Мягкий серебристый свет выхватил из тьмы узкую каменную лестницу, ведущую вниз, и груды хлама по бокам: сломанные стулья, пустые полки, свёртки истлевшей ткани.

«Личные заметки. Не для отчётов», — вспомнила я слова мага.

Спуск показался нам бесконечным. Воздух становился всё холоднее и более затхлым. Наконец, лестница упёрлась в небольшую подвальную комнату. Вернее, в то, что от неё осталось. Посередине стоял массивный дубовый стол, заваленный бумагами, свитками и причудливыми стеклянными инструментами, покрытыми толстым слоем пыли. Полки вдоль стен гнулись под тяжестью книг, ящиков и гербариев. Но это был не хаос, а застывший порядок, внезапно брошенный и забытый.

Сердце защемило. Это было личное пространство Арианны. Здесь осталась жизнь пропавшей целительницы.

— Скелеты, говорил маг, — Трюфель прыгнул на стол, осторожно обходя чернильницы. — Пока вижу только бумажных призраков и очень много пыли. Ах, да, вот и кости.

Он указал лапой в сторону угла, где на отдельном столике под стеклянным колпаком стоял изящный, почти целиком собранный скелет… лесной мыши. Рядом аккуратно лежали зарисовки, помеченные стрелочками и заметками о строении суставов.

Я невольно улыбнулась. Магистр Дэйр, как всегда, оказался склонен к драматизму. Но метафора была точна. Здесь хранились «скелеты» её мыслей и открытий.

Неторопливо подошла к главному столу и осторожно, стараясь не поднять облако пыли, развернула верхний лист в стопке. Чёткий, уверенный почерк. Не отчёт, а поток сознания.

«…Мирадия сегодня снова плакала в подушку. Говорит, что её ненавидят за слишком пышное тело. Только она ошибается. Завидуют и не принимают принцессу за то, что она живое напоминание о силе драконьей крови, которую двор предпочёл бы забыть. Её полнота — не недостаток, а знак мощи, которую она так и не научилась направлять. Нужно работать не с ним, а с духом и силой воли. Но как объяснить это ей, когда зеркала кричат обратное»?

Удивлённо замерла. Так вот с чего всё начиналось. Арианна видела корень проблемы. Ту самую, с которой я боролась сейчас.

Следующая запись была датирована несколькими неделями позже.

«Вейн принёс новую книгу по анатомии эльфийских кланов. Интересные параллели с нашей физиологией. Но его интерес… становится навязчивым. Спрашивает не о методах, а о пациентах. Особенно о Мирадии. Говорит, что „такой уникальный случай нужно тщательно документировать“. Чувствую холодок. Нужно быть осторожнее с черновиками».

Предчувствие, тяжёлое и ледяное, сдавило мне горло. Я лихорадочно стала перебирать другие листы, ища последние записи. Облегчённо выдохнула, когда их нашла. Аккуратно сложенный вдвое, спрятанный под прессом для бумаг.

Дата была всего за три дня до её исчезновения.

«Сегодня Вейн прямо спросил о „механизме влияния эмоций на драконью субстанцию“. Это уже не научный интерес. Это допрос. Он что-то ищет. Что-то конкретное. Боюсь, он связан с теми, кто хочет ослабить корону, выставив Мирадию не просто некрасивой, но и… опасной. Нужно предупредить Тейранна. Но он сейчас в отъезде, а его сестра… его сестра так на него зла и не доверяет. Завтра пойду в архив, возьму старые отчёты по драконьим метаморфозам. Нужны доказательства, а не подозрения. Если со мной что-то случится, пусть ищут здесь. Я спрятала копию ключа…»

Запись обрывалась на полуслове. Рука, писавшая её, казалось, дрогнула.

— Ключ, — прошептала я. — Трюфель, ищем ключ! Маленький, металлический. Может быть, похожий на ключ от шкатулки или потайной двери!

Мы с фамильяром осторожно, но быстро обыскали стол, книги, перетряхнули все ящики. Пыль висела в воздухе, щекоча нос. И вдруг я увидела. Не ключ, а нечто гораздо более важное.

В самом углу стола, под слоем паутины, стояла маленькая, изящная серебряная рамка. И в ней… выцветшая миниатюра. Портрет молодой женщины с тёмными волосами и спокойными глазами. Рядом с ней был юноша с дерзким, умным лицом и знакомыми пронзительными синими глазами.

Лорэлл Дэйр. На много лет моложе. Без морщин усталости и цинизма, но с тем же ясным, острым взглядом.

Под рамкой, на пожелтевшей бумажке, аккуратной рукой Арианны было выведено: «Мой Вэйн. Моя гордость. Мой секрет».

Время в подвале остановилось. Гул в ушах заглушил даже собственное дыхание. Все кусочки мозаики с грохотом встали на свои места, образуя картину такой ясной и ужасающей простоты, что от неё перехватило дух.

Лорд Вейн был не просто коллегой и не просто подозреваемым.

Он был отцом её ребёнка.

А Лорэлл Дэйр… был их сыном.

Тяжёлое, ледяное понимание обожгло сознание. Я стояла, не в силах оторвать взгляд от миниатюры, пока пальцы сами не разжались, и листок с последней записью Арианны не упал на пыльный пол.

Тихий звук заставил вздрогнуть. Я машинально наклонилась, чтобы поднять его, и в ту же секунду свет моей сферы выхватил из-под стола, из самой глубины, ещё один предмет. Тот, что раньше был скрыт тенью.