Он поклонился ещё раз и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив после себя тяжёлый шлейф невысказанных угроз и сладковатый запах, от которого у меня тут же разболелась голова.

Дверь закрылась. Я прислонилась к косяку, внезапно ощутив, как дрожат колени.

— Ну что, — голос Трюфеля прозвучал у самых ног. — Понравился шоколад? Снаружи сладкий и такой красивый, а внутри — полынная горечь и крысиный яд. Настоящий профессионал. Он пришёл не просто проверить, а завербовать.

— Он знает, что я в курсе про Вейна и Арианну, — тихо поделилась своими заключениями. — Как и то, что уже связала его интерес к Арианне с его же ухаживаниями за Мирадией. Он просто подтвердил все мои догадки. Вкрадчиво и нагло.

— Именно, — Трюфель прыгнул на стол и уселся, обвив хвостом лапы. — Теперь вопрос: что он сделает дальше? Доложит своей госпоже Элинор, что ты «несговорчива»? Или лорду Вейну, что его тайна рискует быть раскрытой? В любом случае, наша тихая жизнь, похоже, закончилась.

Он помолчал, а затем добавил с присущим ему мрачным юмором:

— Зато теперь у нас есть отличный повод срочно закупиться провиантом. Особенно, к слову, творогом. Осознание приближающейся опасности прекрасно стимулирует здоровый аппетит.

Я не ответила, глядя на дверь. «Мерзавец в шоколаде» только что лично вручил нам ультиматум, высказанный между строк. Отступать нам было некуда.

Дверь закрылась. Слабый щелчок замка прозвучал как выстрел. Я стояла, прислонившись к притолоке, и пыталась отдышаться. В воздухе висел сладковато–пряный шлейф, оставленный «баронетом в шоколаде». От него тошнило.

— Ну вот, — мысленный голос Трюфеля прозвучал прямо у ног. — Прямолинейный намёк, приправленный галантностью. «Иди к Вейну, или…». Что, он не договорил? Какой воспитанный мерзавец.

— Он уже всё сделал, — выдохнула я, отталкиваясь от стены. Голова гудела, но мысли, наконец, встали на остриё, холодные и чёткие. — Он явился сюда не просто так. Показал, что следит не только за принцессой. Что в курсе про мой интерес к Арианне и Вейну. Теперь понесёт эту новость дальше. Скорее всего, к своей тому, кто вправе ему приказывать. Параллельно будет работать над Мирадией.

Трюфель запрыгнул на стол и уселся, обвив хвостом лапы. Его выразительные глаза сузились до щёлочек.

— Значит, план? Ждём, когда к нам в двери постучится уже не шпион, а убийца? Или начнём палить из пушек по воробьям, вызвав на дуэль самого баронета?

— План прост. Придётся действовать на опережение. Прямо сейчас. Пока он считает, что я буду некоторое время переваривать последствия его визита. Корнелия!

Помело встрепенулось у стены:

— Я здесь, хозяйка.

— Мы летим к дворцу. К покоям принцессы. Сейчас же.

Трюфель фыркнул, но не стал спорить. Он видел ту же картину: Торрен выиграл бы время, если бы мы остались. Единственный шанс — нанести удар на опережение, пока его слова не отравили сознание Мирадии окончательно. Я накинула плащ, даже не сменив домашнее платье. Уже через минуту мы уже рассекали промозглый ноябрьский воздух, оставляя позади дом, пропахший угрозой.

Воздух в покоях принцессы Мирадии был другим. Не уютным, а натянутым, будто перед грозой. Она сидела не на своём любимом диване, а в жёстком кресле у камина. На коленях лежала основа для так и не начатой вышивки.

Когда я вошла, она вздрогнула и подняла на меня глаза. В них не было радости от нежданного визита. Была настороженность. Я увидела уже заложенное кем-то семя сомнения.

— Даша, — произнесла она без обычной теплоты. — Какой… неожиданный визит. Баронет Торрен только что был у тебя. Он беспокоился о моём сне. Очень любезно с его стороны.

Его работа была молниеносной. Он уже успел заложить в её голову мысль, что его визит ко мне — лишь продолжение заботы о ней. Теперь любое моё слово против него будет выглядеть как чёрная неблагодарность или ревность.

— Он был любезен, — согласилась я, подходя ближе. Только не села. В этой атмосфере не было места обычным церемониям. — И очень точен. Он напомнил мне о важности… профессиональных связей. С лордом Вейном, например.

Имя прозвучало, как щелчок бича. Мирадия замерла, её пальцы вцепились в подлокотники.

— Зачем ты это говоришь? — её голос стал тише, но в нём появился металл.

Тот самый, унаследованный от брата.

— Потому что внешность, ваше высочество, бывает самой искусной маскировкой, — я сделала шаг вперёд, глядя прямо в её синие, наполняющиеся обидой глаза. — Иногда самая галантная улыбка скрывает не благородное сердце, а холодный, безошибочный расчёт. Он считает. Каждый ваш вздох, малейшую вашу слабость. Его интерес к вам — часть более сложной интриги.

Гнев вспыхнул в её взгляде мгновенно, как порох. Она вскочила, и её пышная фигура вдруг показалась не мягкой, а могучей, наполненной драконьей силой.

— Довольно! — слово прозвучало низко и властно. — Вы позволяете себе слишком много, леди Кирсанова! Я ценила вашу помощь, но это… это уже переходит все границы! Вы говорите дурно о человеке, который проявил ко мне искреннее внимание! Вы хотите сказать, что я настолько глупа, что не вижу очевидного? Или ты просто… ревнуете?

Последнее слово она бросила с такой горькой уверенностью, что у меня ёкнуло сердце. Именно этого он и добивался. Превратить правду в женскую прихоть.

— Вы ошибаетесь, ваше высочество, — сказала я, и мой голос, к моему ужасу, дрогнул. — Это страх за вас. Он связан с лордом Вейном. Лорд Вейн связан с исчезновением леди Арианны. Это не игра, Мирадия, а ловушка.

— Вон, — прошипела она. Слёзы гнева стояли в её глазах. — Вон из моих покоев. Я не желаю это слышать. Уходите, пожалуйста.

Это было «пожалуйста» отчаяния и боли. Я отступила, понимая, что некогда прочный и надёжный мост коварно и подло подожжён. Доверие, которое мы выстраивали неделями, рухнуло за один миг, подточенное мастерской ложью Торрена. Я вышла, тихо закрыв дверь, и почувствовала вкус поражения, горький и ледяной.

Дорога домой казалась бесконечной. Ветер теперь тоскливо выл, словно разделяя моё настроение. Корнелия молчала, ощущая моё нежелание сдаваться. Я едва заметила, как мы опустились во дворе. Прошла в дом. Только хлопнувшая за мной дверь вернула меня к реальности. Реальности, в которой в моей гостиной, разглядывая полки с травами, стоял Лорэлл Дэйр.

Он обернулся. На его лице не было привычной язвительной маски. Была усталая, почти смертельная серьёзность. Его синие глаза, обычно сверкавшие насмешкой, сейчас были тусклыми и тяжёлыми.

— Леди Дарья, — произнёс он. Голос был ровным, без интонаций. — Вы сегодня похожи на метеор, прочертивший небо от одного поля битвы к другому. Оставляющий за собой только дым.

Я замерла на пороге, не в силах выдавить ни слова. Как он узнал? Магия? Слежка?

— Баронет Торрен — шпилька в причёске своей госпожи, — продолжил он, сделав шаг от полки. — Неприятная, но не смертельная. Вы же решили выдернуть её голыми руками и не пораниться. Глупо.

— Он был у меня и уже всё знает, — наконец выдохнула я. — Он пришёл вербовать или запугать скрытыми за красивыми словами угрозами и уже настроил против меня принцессу.

— Предсказуемо, — холодно отрезал Дэйр. — Вы думаете, раскопав историю с моим отцом, вы добрались до сути? Вы ошибаетесь. Лорд Вейн — не ключ. Он дверца в чулане, за которой хранится старый скелет. Настоящая игра ведётся десятилетиями, и в ней замешаны те, для кого исчезновение Арианны было не трагедией, а… удобным случаем.

Магистр подошёл ближе:

— Вы ломитесь не в ту дверь, леди Дарья. Вы светитесь, как маяк на скале. Поэтому привлекаете совсем не тех, кто вам нужен. Вам нужны не обвинения, а доказательства. Бумаги, которые не успели сжечь.

Он вытащил из складок плаща не свиток, а маленький, истрёпанный на сгибах клочок пергамента и аккуратно положил его на мой рабочий стол.

— Аптекарский флигель. Восточное крыло, подвал. Там она вела свои личные заметки. Не для отчётов, а для себя. Отец очистил архивы по чьему-то приказу, но это… это она спрятала. Возможно, от него же. Ваша «йога» и «дыхание» там не помогут. Это место, где царит тишина, которую боятся нарушить даже крысы.