Но мысль о Демиде не давала покоя. Почему именно сейчас он купил абонемент сюда? Неужели просто совпадение? Или он всё-таки задумал что-то своё?

Ульяна вышла из зала, поправляя резинку на запястье, и сразу наткнулась на него. Демид стоял возле стойки с расписанием, уже переодетый в спортивную форму, которая подчёркивала его высокий рост и рельефные плечи. Он что-то обсуждал с Амиром, внимательно слушал и кивал, время от времени задавая уточняющие вопросы. Амир объяснял план тренировок, показывал, какие залы свободны, как устроено расписание персональных занятий.

Демид выглядел здесь слишком органично, будто всегда принадлежал к подобным местам — уверенный, спокойный, с легкой насмешкой в уголках губ. Его взгляд вдруг скользнул по залу и задержался на ней. На короткий миг они встретились глазами, и Ульяна почувствовала, как внутри предательски дрогнуло. Но она тут же отвернулась, сделав вид, что её полностью поглощает работа.

В зале было оживлённо: кто-то отрабатывал упражнения на тренажёрах, несколько женщин занимались стретчингом, пара мужчин пробовали силовые комплексы. Ульяна мягко поправляла стойку у одного из клиентов, помогала настроить оборудование другому, объясняла девушке технику дыхания во время растяжки. Каждое действие давалось легко, привычно — будто она всегда должна была быть здесь, среди людей, которые приходили за силой и гармонией.

Её устраивала эта работа. Впервые за долгое время на душе было спокойно, как будто она наконец нашла место, где может быть полезной, и где никто не напоминал ей о провалах прошлого. Она видела заинтересованные взгляды клиентов, слышала благодарные слова — и это наполняло её какой-то тихой радостью.

Но стоило Демиду вновь обернуться, стоило ощутить на себе его внимательный взгляд, как в теле будто пробегал холодок. Хотелось поёжиться, спрятаться от этой пронзительной внимательности, но Ульяна упрямо держала осанку, сжимала плечи и делала вид, что не замечает.

Его присутствие словно выворачивало изнутри: раздражало и тревожило, но вместе с тем давало ощущение, что всё вокруг приобретает новый, острый оттенок. И именно это бесило сильнее всего.

Рабочий день промчался, словно один короткий миг. Ульяна и сама не заметила, как за окном успел смениться свет — от яркого утреннего до мягкого вечернего. Клиенты подходили один за другим, задавали вопросы, просили помощи, кто-то интересовался персональными тренировками, и всё это время она ощущала себя на своём месте. Впервые за долгое время не было тяжести внутри, не было привычного ощущения, что она чужая среди чужих.

Когда занятия закончились, Амир позвал её к себе и, сложив руки за спиной, сдержанно, но тепло сказал:

— Хорошо поработала, Королёва. Видно, что у тебя хватка, ты знаешь, что делаешь. Думаю, мы сработаемся.

Его похвала прозвучала искренне, и Ульяна почувствовала, как внутри разливается лёгкая гордость. Она лишь кивнула и улыбнулась в ответ, не желая перегружать момент словами.

В раздевалке стояла тишина — почти все сотрудники уже разошлись. Ульяна быстро сбросила с себя форму, включила душ и подставила лицо под горячие струи воды, смывая усталость и напряжение. В зеркало напротив мелькнуло её отражение — румяное, с блестящими глазами. Улыбка вырвалась сама собой: день удался.

Она переоделась в чистое платье, аккуратно собрала волосы, сложила вещи в спортивную сумку и вышла из клуба. Воздух на улице был свежим, в нём чувствовался лёгкий аромат осенних листьев.

У входа, прислонившись к чёрному внедорожнику, стоял Демид. Он улыбался, склонившись к экрану смартфона, пальцы скользили по стеклу — то ли переписывался, то ли читал что-то. Но стоило Ульяне приблизиться, он тут же убрал телефон в карман и выпрямился.

— Ну что, Королёва, — его голос был тёплым, слегка насмешливым. — Предлагаю отметить твой первый рабочий день.

Она прищурилась, уже собираясь возразить, но вдруг поймала себя на мысли, что не хочет возвращаться домой к пустой квартире и капающему медведю в ванной.

— Ладно, — тихо сказала она, позволив себе маленькую улыбку. — Отметим.

Демид, довольный её согласием, распахнул перед ней дверцу машины с тем самым театральным жестом, который всегда её раздражал, но сегодня почему-то выглядел по-другому — как знак внимания.

Кафе было небольшим, но удивительно тёплым: мягкий свет ламп под абажурами ложился золотыми бликами на столики, из динамиков негромко лилась джазовая мелодия, а в воздухе витал аромат свежесваренного кофе и ванильной выпечки. Демид и Ульяна устроились у окна, где сквозь стекло виднелись мерцающие огни вечернего города.

На столике перед ними стояли две чашки с густым капучино и тарелка с пирожными — нежными эклерами и кусочками медовика. Ульяна осторожно отпила глоток и зажмурилась от удовольствия, а Демид с ленивой ухмылкой наблюдал за ней.

— Ну что, как поживает твой утопленник? — с видом заговорщика спросил он, облокачиваясь на стол.

Ульяна прыснула со смеху, чуть не пролив кофе.

— Медведь жив, — с преувеличенной серьёзностью произнесла она, — пережил мою стиральную катастрофу и, кстати, за ночь высох. Так что можешь не беспокоиться.

Демид улыбнулся, покачал головой и тихо сказал:

— Всё равно немного страшно. Я же помню, с какой яростью ты его топила. Я на его месте точно бы не хотел оказаться.

Ульяна рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Ну, ты в мою ванную точно не влезешь, — парировала она, слегка склонив голову набок.

— Это ещё спорный вопрос, — фыркнул он, и его глаза сверкнули лукавым огоньком. — Но в любом случае, с тобой в ванной я бы, пожалуй, рискнул провести время.

Ульяна поперхнулась кофе и поспешно отставила чашку. Щёки её окрасились лёгким румянцем, и она не знала, куда деть взгляд — то ли уставиться в пирожное, то ли в окно, лишь бы не встречаться с его слишком довольными глазами.

— Демид… — протянула она, будто собираясь отчитать его, но в голосе больше сквозила растерянность, чем строгость.

— Что? — с притворной невинностью он поднял брови. — Я же просто шучу. Хотя, — он подался чуть ближе, понижая голос, — ты же знаешь, в каждой шутке…

— …есть доля глупости, — перебила она и рассмеялась, но её смех был чуть смущённым, неровным, а в груди появилось странное тепло.

Демид отломил кусочек эклера, задумчиво покрутил вилку в пальцах и, будто невзначай, бросил:

— Знаешь, Ульян, я всё думаю… Ты никогда не замечала, что мы с тобой слишком часто пересекаемся? В школе, на катке, теперь вот в клубе. Может, это судьба?

Он говорил лёгким тоном, словно продолжал обычную беседу, но в глазах его мелькала внимательная искорка.

— Судьба? — Ульяна рассмеялась, делая вид, что его слова её нисколько не задели. — Судьба у меня была стать чемпионкой, а вышло вот что: сижу тут с тобой, ем пирожные и слушаю про ванную. Так что оставь эти философские разговоры.

— Но ведь именно это и есть интересное, — мягко возразил он, наклоняясь чуть ближе. — То, что ты здесь и сейчас. Со мной.

Она фыркнула, подцепив вилкой кусочек медовика, и нарочито бодро сказала:

— Да-да, с тобой. В кафе. За пирожными. Ура, праздник какой-то.

— Ты смеёшься, — заметил Демид, не сводя с неё взгляда, — но у тебя щеки покраснели.

Ульяна чуть вздрогнула, быстро отвела глаза и сделала вид, что увлечена узором на кружке.

— Это от кофе, — пробормотала она. — Горячий, понимаешь?

Демид улыбнулся шире, лениво откинувшись на спинку стула. Он явно наслаждался её смущением, будто это была маленькая победа.

— Ага, конечно, кофе. Может, ещё скажешь, что это от эклера?

— От твоих глупостей, — выпалила она и снова рассмеялась, но внутри всё перепуталось: раздражение, тепло, и то странное чувство, что рядом с ним безопасно и одновременно опасно.

Демид чуть прищурился, наблюдая, как она пытается отшучиваться, и тихо сказал:

— Всё равно приятно видеть тебя такой. Настоящей.