Демид вышел навстречу, но даже не успел задать вопрос — Королёва, не поднимая на него глаз, тихо произнесла:

— Отвези меня домой, пожалуйста.

Он лишь кивнул. В машине долгое время царила тишина, нарушаемая только шумом мотора и звуками города за окном. И вдруг Ульяна, уставившись в стекло, ровным, почти безжизненным голосом сказала:

— Начальник уехал. А меня вычеркнули. Сказали, что опоздание равно проваленное собеседование.

Её пальцы судорожно сжали ремень безопасности, а плечи дрогнули. И в этом «опоздание равно провал» звучала такая несправедливость, что Демид почувствовал, как в груди поднимается злость — не на неё, а на этот чёртов мир, который раз за разом бил её по самому больному.

Ульяна глубоко вздохнула, стиснув зубы так, что скулы напряглись, и почти шёпотом произнесла:

— Мать опять будет упрекать… А Роман делает успехи. Как всегда.

Демид покачал головой, бросив на неё короткий взгляд из-под бровей.

— Знаешь что, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Поехали на каток.

Она чуть приподняла брови, удивлённо посмотрела на него, а потом — неожиданно мягко улыбнулась. Та улыбка была светлой, почти детской, и в ней мелькнуло то самое прежнее сияние, которое он так любил видеть в её глазах.

— Поехали, — кивнула Ульяна.

Демид развернул машину на перекрёстке, и внедорожник уверенно взял курс в другую сторону. Они молчали — каждый был погружён в свои мысли. Но если Ульяна вглядывалась в окно, пряча тревогу за спокойным лицом, то Демид уже лихорадочно перебирал варианты в голове. Как помочь ей? Как вытащить её из этого замкнутого круга боли, упрёков и разочарований?

Он знал одно — он давно был в неё влюблён. С тех самых школьных лет, когда дёргал за косички только потому, что иначе не знал, как привлечь её внимание. И пусть чувства оставались без ответа, он всё равно хотел одного: видеть её счастливой. Пусть даже не с ним.

Ульяна легко выскользнула на лёд, и всё вокруг будто растворилось. Каждое её движение было плавным и в то же время наполненным силой — она скользила, словно плыла по прозрачной глади, а не каталась по холодной поверхности. Вращения следовали одно за другим, прыжки, сложные элементы, которые она отточила за годы — всё это выглядело естественно, словно дыхание.

Демид стоял у бортика и невольно улыбался, наблюдая за ней. Он тоже умел кататься, и неплохо, но до её уровня ему было как до неба пешком. Впрочем, ему это было даже приятно — видеть, как она на льду становится другой. Настоящей. Свободной.

Больше никого на катке не было — неудобное расположение и будний день сделали его почти пустым. Только они двое и хруст льда под лезвиями коньков.

Ульяна сделала широкий вираж, подъехала ближе, и в тот момент, когда он протянул к ней руки, не отстранилась. Демид обнял её за талию и закрутился вместе с ней, чувствуя, как лёгкое тело девушки движется в унисон с его.

Она должна была стать великой — в этом не было сомнений. Спортсменка, подающая надежды, звезда, которая могла зажечься на Олимпе. Но всё рухнуло в один миг. Ошибка в поддержке со стороны Романа стоила ей слишком дорого: травма колена, операции, бесконечные реабилитации… и итог — прощай, карьера.

А жизнь Ромы? Ничего не изменилась. Он по-прежнему выходил на лёд, улыбался камерам, теперь с новой партнёршей — перспективной Марией Лимовой. Всё будто бы сошло ему с рук. Разве это справедливо?

Демид закружился с Ульяной ещё раз и поймал её взгляд. В этих глазах, в которых когда-то горели огонь и страсть, он сейчас увидел удивительную пустоту. И от этого ему стало больнее, чем когда он наблюдал её падение на лед по телевизору.

Ульяна, сделав ещё пару плавных кругов, наконец остановилась у бортика и, тяжело выдохнув, печально сказала:

— Мне нужно возвращаться домой.

Демид снял перчатку и провёл рукой по волосам, внимательно глядя на неё.

— Мать сильно давит на тебя сейчас?

Она вдруг рассмеялась — горько, почти надломленно:

— Каждый день унижает. На меня ведь ставки делали, понимаешь? А я всех подвела. Теперь приходится «прислуживать» брату — всё для него, всё ради его карьеры. Вот и съехала… Но толку? Мать всё равно наведывается, и каждая встреча заканчивается скандалом.

Демид сжал губы, гневно качнув головой:

— Осуждаю таких родителей. Детей должны любить одинаково, несмотря ни на что.

Ульяна вздохнула и отвела взгляд, уставившись в ледяную гладь:

— Мне нужно срочно найти работу. Хоть какую-то.

— Я могу помочь… — начал Демид.

— Нет, — резко перебила она. — Не надо. Просто подвези меня домой.

Он кивнул, уважая её упрямство.

Они переобулись, сняли коньки и вскоре уже сидели в машине. Демид сосредоточенно вел внедорожник по вечерним улицам, задумчиво молчал, мысленно перебирая варианты, как помочь ей так, чтобы она не оттолкнула его снова.

Ульяна, устроившись рядом, слегка покачивала головой в такт музыке и негромко подпевала песне, звучавшей из динамиков. И в этот момент, когда её голос сливался с мелодией, казалось, будто все тучи над ней хоть немного разошлись.

Демид вдруг усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги:

— Знаешь… я постараюсь тебе помочь. Может, это из-за меня мы сегодня и застряли в лифте.

Ульяна повернула голову и посмотрела на него так, что если бы взглядом можно было убивать, он бы уже врезался в ближайший столб. Демид лишь рассмеялся, явно довольный её реакцией.

Машина вскоре остановилась у её дома. Они медленно вошли в подъезд, вызвали лифт и, дождавшись, когда створки со скрипом разъедутся, зашли внутрь.

Ульяна судорожно вдохнула. Пространства оказалось слишком мало, а Демид — слишком близко. Его плечо почти касалось её, тепло тела пробивало сквозь одежду, и это распаляло в ней что-то опасное, разрушительное. Упрямство и привычное раздражение дрогнули, подменённые внезапным, нежеланным желанием.

Демид склонил голову и посмотрел сверху вниз — удивлённо, будто не понимал, отчего её щеки вспыхнули алым.

Но стоило дверям открыться, Ульяна метнулась наружу, едва ли не бегом проскользнув к своей квартире. Ключи звякнули, замок провернулся, и через секунду она уже скрылась за дверью, оставив его одного.

Демид усмехнулся, качнул головой и не стал подниматься дальше. Он снова вызвал лифт, спустился вниз, вышел на улицу и направился к машине. Через пару минут внедорожник уверенно свернул к фитнес-клубу неподалёку, где работал его хороший друг — именно с ним он и собирался обсудить то, что крутилось в голове весь вечер.

Вскоре Демид уже сидел в кабинете фитнес-клуба, напротив своего давнего друга Артёма. Тот откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и внимательно слушал.

— Возьми её к себе, — серьёзно сказал Демид. — Тренером. Ульяну Королёву. Она знает спорт лучше, чем кто-либо. Она талант, и ей нужна новая опора. Сам же знаешь, что случилось на чемпионате.

Артём слегка приподнял бровь, но особого сопротивления не проявил.

— Неужели эта Королёва так сильно тебя задела?

Демид усмехнулся, глаза его на миг потеплели:

— Запала в самую душу.

Артём хмыкнул и покачал головой:

— Ну что ж… Предложу ей работу. И даже постараюсь уговорить, если начнёт отнекиваться.

Они обменялись крепким рукопожатием — мужским, молчаливо подтверждающим больше, чем могли сказать слова.

Уже позже, когда Демид ехал домой по ночным улицам, его мысли возвращались к Ульяне. Он видел её лицо, её огонь и пустоту во взгляде, её упрямство и ту нежность, которую она старательно прятала. И невольно улыбнулся, вдруг вспомнив: утопила ли она всё-таки того бедного плюшевого медведя в ванной… или всё же пощадила?

Ульяна зажала телефон плечом, продолжая нарезать огурец. В трубке звучал холодный, уверенный голос матери:

— Ты должна помогать Роме, слышишь? Он на пороге Олимпиады. У него будущее. А ты — обязана поддерживать брата.