— Не стоит расстраиваться по пустякам, — спокойно заметил Демид, чуть склонив голову набок.

Она нахмурилась, а в глазах на миг вспыхнули злые искры — те самые, что появлялись всякий раз, когда кто-то умудрялся задеть её гордость.

Ульяна окинула Демида быстрым взглядом, и сердце невольно дернулось — он, конечно, был чертовски привлекателен. Чёрные волосы, слегка падавшие на лоб, резкие черты лица, выразительные тёмные глаза, в которых жила насмешка и что-то опасное. Высокий, подтянутый, в чёрной водолазке и кожаной куртке он выглядел так, словно сошёл с постера к модному сериалу.

Но для неё всё это значило меньше, чем хотелось бы ему. Ульяна слишком хорошо знала Демида. Для неё он был тем самым мажорчиком, которому всегда всё доставалось без усилий. Деньги, популярность, внимание. Родители вели его соцсети ещё в детстве, снимали милые ролики, и к совершеннолетию у него уже было состояние, о котором другие могли только мечтать.

И всё же он не застрял в золотой клетке — воспользовался шансом, поступил в институт, съехал от родителей и стал строить свою жизнь. Но для Ульяны это ничего не меняло: отпечаток её школьного прошлого с ним был слишком ярким.

Они ведь знали друг друга со школы. Сидели за соседними партами, и уже тогда Демид умудрялся выводить её из себя. То дёргал за косички, то подкладывал кнопку на стул, то громко отпускал шутки в её адрес. Он был навязчивым, но никогда не злым — и именно это бесило её сильнее всего.

Повзрослев, он не перестал быть настойчивым. И пусть теперь его "подколы" стали тоньше, а внимание — более осознанным, Ульяну это раздражало ничуть не меньше, чем в школьные годы.

Ульяна с силой ударила ладонью по закрытой двери лифта, металлический глухой звук отозвался в тесной кабине.

— Почему именно сегодня… — едва слышно прошептала она, будто жалуясь судьбе.

Демид скрестил руки на груди и спокойно сказал:

— Стоит набраться терпения.

Она резко посмотрела на часы на запястье — стрелки безжалостно показывали, что собеседование уже началось. Губы дрогнули, и Ульяна прикрыла глаза, вцепившись пальцами в рукав.

После травмы спорт для неё закрылся — больно и окончательно. Мать тогда не смирилась и настояла, чтобы дочь попробовала себя в модельном агентстве. Ульяна ходила на кастинги, позировала перед камерами, но это было чужое — не её. Ни радости, ни перспектив. Лишь глянцевая оболочка, пустая внутри. Потом была офисная работа. Скучная, серая, но она дала передышку, позволила собраться с мыслями. И теперь… вот шанс, который, казалось, мог изменить её жизнь. И лифт, застрявший между этажами.

Металл под ними скрипнул, и Ульяна сжала веки ещё сильнее.

— Не стоит беспокоиться, — мягко проговорил Демид. — Даже если одна возможность уходит, придёт другая.

— Откуда тебе знать? — резко бросила она. — Тебе, мажору, которому и так всё всегда доставалось.

Демид театрально закатил глаза, покачав головой:

— Ну и за что же ты меня так не любишь?

Послышались приглушённые голоса снаружи, и Ульяна замерла, вскинув голову. Демид чуть наклонил голову, прислушался и громко окликнул:

— Мы всё ещё здесь! Застряли!

— Секунду, сейчас, — отозвался мужской голос, явно принадлежавший лифтеру.

Через пару мгновений что-то громко лязгнуло, и двери с протяжным скрипом начали расходиться в стороны. В щель ворвался свежий воздух, и Ульяна почти облегчённо выдохнула.

— Прошу, — с улыбкой сказал Демид, жестом приглашая её выйти первой.

Она выбралась наружу, едва не задев плечом металлический проём, а за ней выбрался и он. Они поблагодарили немолодого лифтера, тот лишь отмахнулся, пробормотав что-то вроде «бывает» и снова занялся дверями.

Не теряя ни секунды, они быстрым шагом спустились по лестнице вниз и покинули подъезд. У дома их ждала машина — внушительный чёрный внедорожник, отливающий металлом в утреннем свете.

Ульяна, спеша, с трудом забралась внутрь, бросив короткий взгляд на массивный салон, и захлопнула за собой дверь. Демид устроился за рулём, легко провернул ключ в замке зажигания, и двигатель глухо зарычал. Машина рванула с места, быстро набирая скорость, и вскоре они мчались по улицам города.

Девушка сидела рядом, сжав колени и пальцы в кулаки. Её выдавали быстрые взгляды на часы и то, как она кусала губу — нервничала так сильно, что даже Демид, привыкший к её упрямству, заметил.

Наконец, внедорожник притормозил у высокого офисного здания.

— Спасибо, — бросила она коротко, и, едва распахнув дверь, почти бегом устремилась внутрь.

Демид остался сидеть в машине, положив руки на руль. Взгляд его задержался на дверях здания, за которыми скрылась Ульяна. Он решил подождать её — чем бы ни закончилось это собеседование, он хотел знать первым.

Мужчина сидел в машине, глядя на стеклянный фасад здания, за которым скрылась мужчина, и невольно погрузился в мысли. Их отношения с Ульяной Королёвой всегда были… натянутыми. Сколько бы он ни пытался сократить дистанцию, сколько бы ни предлагал помощь или поддержку, она воспринимала всё это в штыки, будто он хотел задеть её гордость.

Он помнил, как впервые почувствовал, что у неё в жизни есть нечто большее, чем их привычные пикировки. Тот самый последний прокат. Он тогда находился в другом городе и смотрел трансляцию по телевизору. На экране Ульяна и её брат Роман выглядели идеально отлаженной парой — синхронные движения, лёгкость, невероятная энергия. Он помнил, как Роман поднимал сестру надо льдом, выполняя поддержку, и вдруг… что-то пошло не так. Его руки дрогнули, и в следующее мгновение Ульяна рухнула на лёд с такой силой, что сердце у Демида ушло в пятки.

Он не мог поверить в происходящее, почти кричал на экран, а потом без конца набирал её номер. Но она не отвечала. Несколько недель он ничего о ней не слышал, пока наконец не вернулся в город.

Тогда, спустя месяц, они встретились вновь. Ульяна шла навстречу ему по улице, опираясь на трость, и этот образ врезался ему в память. Когда-то она летала над льдом, будто рождённая для него, а теперь с трудом передвигалась, упрямо стискивая зубы. Тогда Демид впервые услышал из её уст: она вряд ли вернётся в спорт.

Фигурное катание было её вдохновением, её смыслом, её мечтой — и всё это в одно мгновение оказалось разрушено.

А Роман… брат, её партнёр, тот, кто должен был держать её до последнего, отделался лёгким испугом, то есть без последствий. Он не только быстро оправился, но и вскоре вышел на лёд с другой — перспективной Марией Лимовой, фигуристкой, которая только набирала обороты. Демид тогда впервые ощутил злость на него. Как будто Роман так легко оставил позади то, что для Ульяны было всей жизнью.

Путь Ульяны на этом, конечно, не закончился. Она слишком упрямая, чтобы смириться с поражением. Через какое-то время она всё же снова вышла на лёд — не для медалей, не для славы, а для себя. Но возвращение оказалось жестоким: конкурировать с юными и амбициозными спортсменками она уже не могла. Лёд, который когда-то был её домом и ареной побед, превратился в тихое убежище, где фигурное катание стало лишь хобби, а не смыслом жизни.

И самое страшное — даже тогда она не получила поддержки от матери. Та будто нарочно давила сильнее, обвиняла в поражении и в том, что «угробила» шанс. Позже мать запихнула её в модельное агентство — мир чужой, холодный, фальшивый. Там Ульяна чувствовала себя вещью, а не человеком. Долго терпеть не смогла и сбежала.

Демид всё это время пытался помочь. То словами, то делом, то связями. Но она отмахивалась, будто его помощь была для неё унижением. Она не хотела чувствовать себя обязанной, не хотела, чтобы её считали слабой.

Он тяжело вздохнул, возвращаясь из мыслей в реальность, и заметил, как двери офиса открылись, и на улицу вышла Ульяна. По её лицу сразу было видно — собеседование закончилось плохо. Расстроенная, она быстрым шагом направилась к машине.