Пальцы сжались на телефоне. Слова отца тянулись, как липкая жвачка, и вдруг Демид, не выдержав, просто нажал на красную кнопку, сбросив вызов. Плевать. Пусть орёт в пустоту.

Тишина накрыла комнату, и только в груди тяжело билось сердце. Демид задумался: сколько раз он ставил перед собой цели — помочь Ульяне, подстраховать, дать ей опору, обеспечить её завтра. Всё ради того, чтобы она чувствовала себя увереннее, чтобы могла снова стоять твёрдо на ногах. Он строил для неё прочный фундамент, выстраивал планы, будто это было самым главным. Но в этом всём — где был он сам?

Демид вдруг ясно понял: он всегда прятался за этой заботой, делал вид, что его чувства второстепенны, что главное — её спокойствие и успех. Но ведь это была всего лишь маска. Он прятал себя самого — свои желания, свои слабости, свои страхи.

И, может быть, именно поэтому Ульяна до сих пор не видела в нём мужчину, которому можно довериться. Только «мажора», который всегда рядом, но вроде бы и не для себя.

Демид лежал на диване, чувствуя, как тишина квартиры давит на него с каждой секундой всё сильнее. В груди еще звенел холодный осадок после разговора с отцом, но поверх этого нарастало другое чувство — неожиданное, странно тёплое. Он снова и снова прокручивал в голове вчерашний вечер, её смущённые щеки, дрожь в голосе, её упорные попытки отшутиться, хотя глаза выдавали куда больше.

Мысль пришла внезапно, как вспышка: пора. Пора сделать тот самый шаг вперёд, на который он так долго не решался.

Его собственные слова об "жалких мальчишках" возвращались эхом. И теперь, думая о себе, он видел того же самого мальчишку, только взрослого — с машиной, квартирой, именем. Но внутри — всё та же неуверенность, что мешала открыть то, что он носил в сердце слишком давно.

«Хватит», — сказал он себе.

Страх, что она отвергнет, что рассмеётся или снова уйдёт в свою ледяную крепость, всё ещё сидел где-то глубоко, но поверх него было другое — желание наконец сказать. Желание не прятать. Мысль о том, что он признается Ульяне, почему-то грела душу. Он даже поймал себя на том, что впервые за долгое время улыбается сам себе.

Пусть это будет риск, пусть она его оттолкнёт, но хотя бы он будет знать, что не спрятался, не сдался, не остался на месте.

Он вытянул руку за смартфоном и подолгу смотрел на экран с её именем в контактах, ощущая, как в груди нарастает дрожь предвкушения.

Следующая неделя выдалась для Ульяны настолько насыщенной, что по вечерам она едва дотягивала до подушки. Весь её рабочий день был расписан по минутам: персональные тренировки брали у неё всё чаще и чаще, и казалось, что её график жил собственной жизнью, расширяясь, заполняясь, перекраивая её будни.

Каждый клиент был особенным. Одной женщине за пятьдесят хотелось похудеть и подтянуть фигуру, и Ульяна с уважением наблюдала, как та не пропускает ни одного подхода, будто доказывая самой себе, что возраст — лишь цифра. Молодой парень мечтал о наборе мышечной массы, и Королёва терпеливо корректировала технику, отсекая его азартные попытки поднять сразу слишком много. Другой клиентке важнее всего была гибкость — и именно в моменты, когда они занимались стретчингом, Ульяна чувствовала себя в своей стихии, словно возвращалась в прошлое, где гибкость и контроль над телом были частью её спортивного образа.

И был ещё Демид. Он словно стал отдельной строкой в её расписании — неофициальной, но неизменно присутствующей. Каждое утро он приходил на лёгкую тренировку, с улыбкой здоровался и следил за её реакцией, будто проверяя, как далеко может зайти в этой игре. Вечером же он устраивал себе куда более серьёзные нагрузки: работа с весами, беговая дорожка, иногда бассейн. Ульяна старалась не показывать виду, но её взгляд сам собой иногда останавливался на нём.

Он двигался уверенно, техника была выверена, и по форме тела сразу чувствовалось — спорт для него не просто забава. Широкие плечи, сильные руки, собранность в каждом движении… он определённо был в отличной физической форме. Ульяна, поймав себя на том, что слишком долго задержала взгляд, поспешно отворачивалась, делая вид, что следит за клиентом.

И всё же где-то в глубине души её слегка подмывало признать: наблюдать за Демидом было… интересно. Даже слишком.

Ульяна всё больше втягивалась в работу. Ей нравилось чувствовать себя нужной, видеть результат — улыбки клиентов, их первые победы, искреннее удивление от того, что тело способно на большее. Она находила особое удовольствие в персональных тренировках: каждый человек был как отдельная история, и ей нравилось помогать писать её дальше.

Но именно сегодня привычный ритм пошёл трещинами. В дверях клуба показалась высокая стройная женщина — Есения. И рядом с ней шёл Рома, младший брат Ульяны. Тот самый, ради которого мать теперь готова была свернуть горы, забыв обо всём остальном.

Ромка выглядел эффектно — высокий, спортивный, с уверенной походкой. Настоящий красавец, в котором легко угадывался будущий чемпион. И вместе с тем от него исходило то самое неприятное чувство превосходства: взгляд чуть свысока, губы с лёгкой тенью ухмылки, будто он один достоин внимания, а остальные всего лишь фон. В нём было всё, что раздражало Ульяну: не талант, не успехи — а то, как это сказалось на характере. Она машинально скрестила руки на груди, наблюдая, как мать и брат проходят мимо, будто они были здесь главными. И именно в этот момент рядом оказался Амир. Он обернулся на них, приподнял брови и с едва заметной усмешкой произнёс:

— VIP-клиенты.

Ульяна коротко фыркнула:

— Даже не удивлена.

Амир повернул голову к ней, уловив в её тоне что-то большее, чем простое раздражение.

— Знаешь их? — спросил он, как бы между делом, хотя в голосе чувствовался неподдельный интерес.

Ульяна выдохнула, не собираясь юлить:

— Это моя мать и брат.

На лице Амира промелькнуло короткое удивление, но почти сразу он хмыкнул и с мягкой улыбкой произнёс:

— Сочувствую.

Эти слова прозвучали настолько искренне и просто, что Ульяна впервые за утро почувствовала — её действительно понимают.

Есения, как будто нарочно выбрав момент, когда в зале стало тише, заметила дочь. В её глазах мелькнуло знакомое презрение, и голос зазвучал громко, почти нарочито, чтобы все вокруг слышали каждое слово:

— Ромочка, — обратилась она к сыну, — вот если ты не станешь олимпийским чемпионом, то опустишься до уровня своей сестры — никчемного тренера.

Ромка остановился, развернулся и посмотрел на Ульяну свысока, с холодной ухмылкой. Его взгляд был полон превосходства, словно подтверждение того, что мать права.

Есения же не думала останавливаться. Голос её звучал всё громче, резче, словно она наслаждалась возможностью выставить дочь в дурном свете перед чужими людьми:

— Ты только посмотри, Рома. Сколько денег в тебя вложено, сколько сил! А твоя сестра? Всё впустую. Сдалась из-за какой-то «коленочки». Операция, реабилитация… и что в итоге? Сдалась, понимаешь? Вместо того чтобы бороться!

Несколько посетителей клуба обернулись. В воздухе повисло неловкое напряжение, будто все ждали, как отреагирует девушка.

Ульяна глубоко вздохнула, закатила глаза и крепче скрестила руки на груди. Лицо её оставалось спокойным, почти равнодушным, но в глубине глаз плясали искры раздражения. Она давно привыкла к таким выпадам матери — и именно поэтому позволяла себе лишь лёгкую тень улыбки, будто все эти слова были для неё просто шумом.

Внутри же всё сжалось, но сдаваться — даже в этой ситуации — она не собиралась. Администратор, уловив растущую напряжённость, мягко шагнул вперёд, вежливым голосом разряжая атмосферу:

— Скажите, пожалуйста, какого тренера вы хотите сегодня взять?

Есения скрестила руки на груди и с презрительной ухмылкой уставилась прямо на Ульяну. Было видно, что она готова назвать её имя — специально, чтобы подчеркнуть своё превосходство и унизить дочь перед посторонними. Но в этот момент раздался уверенный, достаточно громкий голос: