Если бы я это умел, вполне возможно, что меня так не терзали бы сделанные мной выборы. Впрочем, кто знает, а не стал ли бы я тогда еще больше мучиться волнениями о том, какое будущее выбрать будет правильнее.

Если бы во время того разговора с Рейгаром я увидел грядущее, что бы я тогда сделал?

Я не знаю…

В общем, неважно, можешь ты видеть будущее или не нет. Остается лишь принять лучшее решение, какое сможешь.

На этот раз мой выбор убил Рейгара.

Он сам выбрал противостояние с этой реинкарнацией, и именно он решил биться с ним до самой смерти.

Такие выборы от меня совершенно не зависят. Но все-таки меня никак не оставляет мысль, что, если бы я не привел его сюда, этого бы и не случилось.

Мне не занимать высокомерия.

Считать, что все зависит именно от моего решения, — значит забыть о воле Рейгара и тех решениях, которые сделал он сам. Это высокомерие и ничто иное.

Чем больше я об этом рассуждаю, тем тяжелее становится сделать выбор. Я все больше и больше превращаюсь в обычного наблюдателя, который просто плывет по течению, отказываясь решать что-то самостоятельно.

Еще недавно мне это удавалось. Но вот в дело вмешалась D, и это означает, что мне тоже придется начинать делать выборы. Пусть она и ограничивает меня в возможностях.

— Ах, он двигается.

Проследив за взглядом Нии, я вижу реинкарнировавшего. Переродившийся о́ни, который победил Рейгара, начинает путь к деревне. Благодаря особому навыку, который D даровала всем реинкарнациям, он уже восстановил все истраченные в долгом сражении с Рейгаром силы.

У этого навыка, n% I = W, есть несколько необычных свойств. Все это — лишь меры, чтобы реинкарнировавшие выживали в этом мире. И все же механизм, который дает им энергию, сохраненную системой в момент повышения их уровня, чтобы восстановить им здоровье, очки маны и навыков, — это особенно яркое доказательство тому, что реинкарнировавшие у D — любимчики.

Извлекать энергию из системы, которая существует только для того, чтобы ее накапливать… Эффект, который идет вразрез с самим назначением системы. Может, это всего лишь крохи энергии, но я неустанно бился над тем, чтобы ее накопилось как можно больше, и теперь мне стыдно от одной мысли об этом.

И даже не учитывая этого навыка, реинкарнировавшие — аномалия этого мира. К лучшему или к худшему, но все, что они делают, имеет для него последствия. Один реинкарнировавший уже устроил хаос среди многих из нас, знающих секреты этого мира, включая Ариэль, Дастина и меня самого.

Не считая этой преступницы Широ, остальные еще слишком юны, чтобы что-нибудь натворить, а многие уже попали в руки Потимаса, так что пока они не так заметны.

Но понемногу и другие, не только Широ, становятся более влиятельными фигурами на доске, и не нужно далеко ходить за первым примером: это тот самый о́ни перед нами.

— И что же мне делать теперь?..

Перерожденный о́ни шагает уверенно, но никуда не исчез вопрос: насколько ясна у него голова? У него есть навык «Гнев», от которого он уже впал в безумие.

Навык «Гнев» — один из Навыков Повелителя и ключ ограниченного доступа к системе. В конце концов, это всего лишь ключ, использовать который способны лишь те, кто знает, где находится замочная скважина и как открыть дверь доступа к системе. Но только так некто в этом мире, не обладающий должностью администратора, может контактировать с системой, пусть и в строгих рамках.

Мне совершенно непонятно, зачем D создала такие навыки, но я знаю наверняка, что последствия этого действия были заранее просчитаны.

Тем не менее навык «Гнев» в качестве ключа кажется совершенно бесполезным. Да, его активация сильно повышает статусы владельцев, но в то же время их рассудок подавляет чувство гнева. В конце концов он может сделать из пользователей безмозглых созданий, убивающих все, до чего они дотянутся, как, например, этот реинкарнировавший о́ни.

После этого, конечно же, пользователь уже не может открыть никакую дверь. В конце концов, зверь без тени разума не в состоянии пользоваться ключами.

Однако этот о́ни, насколько я могу судить, не совсем похож на прошлых пользователей «Гнева». До сих пор каждый владелец этого навыка, кроме самого первого, становился зверем. Они даже не могли использовать оружие, безумствуя одной лишь их грубой силой. С увеличением статусов после применения «Гнева» даже это становилось ощутимой угрозой.

Но, низведенные до этого состояния берсерка, они уже не могли применять свои навыки со всей эффективностью. Иногда те из них, кто «Гневом» не пользовался, были даже опаснее.

В отличие от них, этот реинкарнировавший о́ни орудовал мечами и даже приспосабливался к ходу боя, переняв в самый его разгар несколько техник Рейгара. Похоже, он совсем потерял рассудок, но в каком-то смысле все еще вполне разумен.

И все же, изменит ли это хоть что-нибудь? Если я оставлю все как есть, вероятно, он зайдет еще дальше вглубь этих территорий и найдет новую жертву.

Именно поэтому я выслал Нию и других ледяных драконов с Гор Магии попытаться увести его в сторону и не дать добраться сюда, но…

— Похоже, у вас не слишком-то вышло встать у него на пути.

— Мне очень жаль, — просит прощения Ния, но это не ее вина.

— Вы тут не виноваты. Это создание явно направлялось прямо сюда. Не знаю, просто ли бежал он от вас или почувствовал, что здесь есть люди, но все-таки требовать остановить его не убивая значило требовать невозможного. На самом деле это мне стоит извиняться, что вообще вас об этом просил. Особенно учитывая жертвы, которые вы ради этого понесли.

Обернувшись, я бросил взгляд на тела множества драконов и виверн, все они находились в подчинении Нии. Это случилось потому, что она дала мне знать о его передвижениях, а я поручил остановить его, оставив при этом в живых. Если бы они просто убили о́ни, потерь было бы куда меньше. Даже среди драконов были жертвы, все из-за моего предупреждения сохранить ему жизнь.

— Нет, мой господин. Не беспокойтесь об этом. Мы живем для того, чтобы служить вам. Если бы вам было это угодно, я с готовностью пошла бы на наше полное уничтожение.

Ниа отвечает мне ровным голосом. Верность первых драконов сложно переоценить. Даже кто-то вроде Нии или Хьювана, которым не слишком хочется доверять, с полной самоотдачей исполнят любое поручение, какое бы я им ни дал.

Смогу ли я оправдать такую преданность? Не обязаны ли они мне такой верностью только потому, что я самый первый из драконов?

Я знаю, сомневаться в ней вот так — оскорбление той верности, с которой они служат мне столько лет, но я по-прежнему не могу быть уверен в себе так, как должен. Я не знаю, достоин ли их веры в меня, веры, за которую они готовы отдать жизни.

Может быть, земляной дракон Гакия, который когда-то был самым верным моим слугой даже среди драконов, без моего позволения бросил вызов Ариэль потому, что он чувствовал эту мою трусливую сторону.

Ариэль целиком верила в Широ, но в тот момент она сражалась против нее, и все ради того, чтобы провернуть ржавые створки шлюзов в дамбе, сдерживающей изменение. И Гакия попытался остановить ее, даже оставив ради этого чтимый им превыше всего долг стража Подземного Уровня Великого Лабиринта Элро.

Его самостоятельность меня впечатлила, но у меня остались смешанные чувства по поводу того, что он сделал это с полной готовностью погибнуть.

Все оставляют меня один за другим. Уже скоро, я боюсь, даже Сариэль…

От одной мысли об этом в моем сердце появляется невыносимая боль. Если это случится, то ради чего же я жил все это время? Я и правда уже не знаю ответа.

Но нет. Сейчас не время размышлять о будущем. Пока что мне нужно понять, как поступить с о́ни.

— Избавится от него было бы проще простого. Но, как я понимаю, применять здесь силу не стоит, правда?

— Ну конечно же не стоит.

Это были скорее мои мысли вслух, и все же мне отвечает голос. Перед глазами у меня появился маленький плоский гаджет. Мне говорили, что это устройство для связи в их мире, который называется «смартфон». Однако важно не то, что это такое. Человек на другом конце — вот что имеет сейчас значение.