И я определенно не хочу представлять, что будет, если она обратит свою силу на меня. Это может привести только к моему полному и абсолютному уничтожению.

До сих пор я уже не раз ходила по тоненькой линии между жизнью и смертью, но, если D придет за моей жизнью, это все сразу же померкнет в сравнении.

Для меня все будет кончено, точка. Я бы ни за что не выжила. Сколько ни борись и ни плети интриги, финал один. Именно поэтому она так страшна. Я так дрожу, будто мой хребет превратился в сосульку.

С ума сойти. И нет, я не только про свой страх. Проблема еще и в другом. Пусть по спине у меня разлился холод, моя голова пылает, будто жаровня. Пока все остальное мое тело от страха застыло, моя голова кипит от наслаждения.

Я счастлива, что D считает меня важной. Мой мозг будто до отказа накачали эндорфинами.

Капец. Голова кругом.

Не то чтобы я такой человек, которому очень не хватает одобрения, но, если его получаешь от D, это совсем другой разговор.

Хочу я этого или нет, D для меня некто особенный. Она как бы оригинал, с которого меня скопировали. Когда я этого не знала, я всегда испытывала к ней какую-то антипатию. Я понимала: она определенно играется мной, как игрушкой.

Но все равно я никогда не отрывала внимания от D. Чем больше мне хотелось ее избегать, тем больше она заполняла мои мысли. И пусть я была настроена к ней враждебно, она всегда была для меня вершиной, обладателем совершенно недоступной мне силы.

Я хочу свободы и делать то, что надо мне самой. Значит, я не могу принять существование кого бы то ни было, пытающегося меня контролировать. Так что я всегда противостояла любому могущественному созданию, которое хотело ограничить меня в моей свободе.

Множество монстров, которые пытались убить меня во время моей борьбы за выживание в Великом Лабиринте Элро.

Земляной дракон Алаба.

Моя битва с Мамой.

А потом я повстречала Повелительницу Демонов.

Потимас, Гури-Гури и само состояние того мира. Я всегда билась против всего этого, пусть некоторые из этих сражений пока не окончены.

Но среди всех них лишь одно существо я видела на совершенно ином уровне, особенном уровне, которого мне никогда не достигнуть. D.

И как же много значит то, что именно это существо высказало мне собственное одобрение? Как важно фальшивке вроде меня получить признание?

Видимо, куда больше, чем я предполагала. Настолько, что часть меня даже не против была бы оказаться ограниченной в своей свободе, если это сделает D.

Ну и ну, просто отвал башки. Это любовь?! В смысле нет, я не из этих.

С другой стороны, если меня спросить, а нравятся ли мне парни, я отвечу: «Хм-м-м?» Похоже, такие вещи не слишком меня привлекают, может быть, даже ни капли.

Да ладно, я же шучу. Конечно же, я не втюрюсь в D. И все равно я вынуждена признать, что она для меня весьма притягательна. В смысле уже то, что я сказала, что разочарована, означает, что у меня все же были на этот счет большие ожидания. Это как понимать? Может, так себя чувствуешь перед обязательным собеседованием о браке, когда подаешь на гражданство.

Ладно, я уже не знаю, о чем я говорю!

Фух. Ну же, я, успокойся. Ты как-то слишком разволновалась.

— Ах. Может, давать тебе имя тогда было грубо с моей стороны, — говорит D, внезапно поднося свое лицо очень близко к моему так, что наши губы едва не соприкасаются. — Для нас, богов, имя несет большое значение. Именование усиливает связь между теми, кто дает и получает имя. Можно даже сказать, оно скрепляет их души.

Да ла-а-адно? Так это невыразимое чувство во мне может быть результатом моего именования? Я, сама того не зная, была связана с D, когда она дала мне имя Шираори Белый Ткач?!

— Ты блистаешь, когда у тебя есть свобода. Но все же я хотела держать тебя поближе к себе, даже если мне пришлось выдернуть перышки из твоих крыльев. Я знаю, это явное противоречие, но все лишь потому, что ты так очаровательна.

Ее шепот мне на ухо наполняет меня сладким головокружением.

«Очаровательна… очаровательна…» — отдаются эхом слова D в моей голове.

— Ты принадлежишь мне. Я не собираюсь тебя отпускать. Но в моих руках, пожалуйста, порхай свободно, как только можешь. В таком случае я с радостью буду лелеять тебя до самого конца света.

В следующий момент я уже в комнате в поместье герцога. Я вроде как помню, как добралась туда. Сыграв с D еще в несколько игр, ни в одной из которых я не смогла победить. Она даже дала мне сувенирчики на память как бы в вознаграждение. Сейчас все они хранятся в параллельном измерении, которое я создала с пространственным призывом. Заценю их потом.

Пока что снова в поместье герцога я переворачиваюсь на кровати. Я будто только что очнулась ото сна. Он был крышесносным. И плохим.

Не знаю, он просто был… ох. Она что, выдала какую-то фразу для пикапа?

Блин, блин, блин. Вдруг она правда украла мое сердечко?! А самое страшное, что я, скорее всего, не стану возражать! Так можно незаметно для себя стать альфонсом.

Или правильнее сказать «содержанкой». Интересно, а бог может быть содержанкой?

Угу. Надо срочно делать ноги! Останься я у D чуть дольше, и явно оказалась бы под ее каблуком. Такого я допустить не могу. Надо быть сильной и сопротивляться ее искушению. Хотя я не знаю, долго ли смогу так бороться.

Так что нужно убежать куда-нибудь, где ей меня не достать. Впрочем, если речь о D, то я даже не знаю, могу ли полностью скрыться от нее. Сейчас точно нет. Надо набирать силы и выдумать какой-нибудь план побега, или плохи мои дела.

Сейчас я в состоянии сделать ноги отсюда только на Землю, а если я туда отправлюсь, то угожу прямо в лапы D!

Так что пока что мне нужно остаться здесь и продолжать копить силы. В это же время я начну выдумывать детальный план своего побега!

— А!

Дверь распахивается, и Вампирчик врывается прямо в комнату.

— И где же ты была?! Как ты посмела опять скрыться, не сказав мне ни слова! Сколько раз я тебе говорила предупреждать меня, если ты решишь куда-то деться?!

Вампирчик угрожающе фыркает, чтобы ясно показать, как она злится.

А, точно, вроде как я соглашалась на что-то в этом духе… наверное?

— В следующий раз ты скажешь мне, что куда-то собираешься, без вариантов! Ты меня поняла?

Ладно-ладно. Это справедливая просьба. Если я решу куда-то деться, нужно сначала сказать остальным. Даже если я пущусь в бега.

У меня осталась тут еще куча дел, так что вряд ли это будет скоро. Но если время придет, я скажу им, прежде чем я уйду. Обещаю.

— Так, значит, ты планируешь восстание против Повелительницы Демонов?

— Да. Если мы станем делать то, что она пожелает, все демоны будут уничтожены, — слышится из телефона заявление глупца.

Среди демонов это довольно влиятельная личность, но, честно говоря, он не слишком важен.

Особенно по сравнению с Эргунером. Он как-то связан с папой Божественного слова, так что его не стоит недооценивать. Даже сейчас он определенно замышляет, как бы обвести вокруг пальца и меня, и Ариэль. Совершенно ясно, что и он втайне как-то связан с восстанием. Как это ни раздражает, он всегда подчищает хвосты и не нападает на нас в лоб.

А вот с моим нынешним собеседником таких опасений я лишен. Значит, все просто.

— Поэтому я и вас хотел попросить о помощи, Потимас.

— Конечно же. Мне и думать больно, что эта женщина может разрушить отношения, которые мы долгие годы строили с демонами.

Мои слова можно считать правдивыми. Я немало потрудился, чтобы убедить демонов работать с эльфами. Отчасти это означало не позволить демонам ослабнуть, иначе их продолжающаяся конфронтация с людьми могла бы окончиться плачевно. А если бы этот конфликт прекратился, можно не сомневаться, папа Божественного слова принялся бы манипулировать мнением в обществе и настроил бы людей на войну с эльфами.