— Ну, я поехал, — выдохнул я, подхватывая чемодан.

Мы вышли на крыльцо. У ворот стояла служебная машина. Мой «Имперор» стоял рядом, сверкая полированными боками на утреннем солнце.

Я остановился.

Девушки подошли ко мне.

— Береги себя, — тихо сказала Алиса. Она шагнула вперед и крепко обняла меня, уткнувшись носом в плечо. От нее по-прежнему пахло фиалками. — Не лезь там в неприятности. Пожалуйста.

— Постараюсь, — я погладил ее по рыжим волосам. — Но ты же знаешь, неприятности меня любят.

— И не лезь на рожон, — поддержала ее Лидия, подходя следом. Она обняла меня сдержаннее, но не менее крепко. — Геройство оставь для комиксов. Нам нужен живой Виктор, а не памятник в парке. А главное — держи нас в курсе, чтобы, если что, мы могли успеть.

— Договорились, — кивнул я, глядя ей в глаза.

Я отстранился, поправил пиджак. Взгляд упал на «Имперор».

— Машина ваша, — сказал я, доставая из кармана тяжелый ключ-брелок. — Нечего ей стоять две недели и пыль собирать. Пользуйтесь. На верфь мотаться, по магазинам, к родителям. Бак полный.

Я подбросил ключи в воздух.

Алиса среагировала мгновенно. Ее рука метнулась вверх, и пальцы цепко, по-кошачьи, выхватили металл из воздуха.

— Не гоняй сильно, — усмехнулся я. — Там под капотом табун лошадей, с непривычки можно и в забор въехать.

Алиса фыркнула, подбрасывая ключи в руке.

— Не первый день за рулем.

— Ну, бывайте.

Я развернулся и зашагал к воротам, где Аркадий Петрович уже грузил мой чемодан в багажник.

— Доброе утро, Виктор Андреевич! — поприветствовал он меня, придерживая заднюю дверь. — Готовы покорять столицу?

— Доброе, Аркадий. Готов или нет — ехать надо.

Я плюхнулся на заднее сиденье.

— В Симферополь, на вокзал? — уточнил водитель, садясь за руль.

— Да. И жмите так, чтоб эта колымага мчала во весь опор.

Дорога до столицы Крыма пролетела незаметно. Аркадий Петрович был идеальным водителем: он молчал, когда я хотел тишины, и поддерживал легкую беседу о погоде и ценах на бензин, когда я хотел отвлечься. Я уж и забыл, насколько он приятный мужик, потому что хоть он и был моим личным водителем от службы, а с тех пор, как я пересел в собственный автомобиль, мы как-то больше и не виделись.

За окном мелькали виноградники, степи, редкие поселки.

К вокзалу Симферополя мы подкатили за сорок минут до отправления.

Вокзал, как и всегда, представлял собой гудящий улей. Толпы людей с сумками, крики таксистов, запах пирожков и выхлопных газов.

Я попрощался с Аркадием, забрал чемодан и влился в людской поток.

Вход в терминал, рамки металлоискателей, проверка багажа. Охранник подозрительно покосился на мой чемодан, где лежал набор секционных ножей, но, увидев служебное удостоверение, козырнул и пропустил.

Хорошо хоть дальше не стал проверять, а то бы и до гримуара добрался. Но пронесло. Все же ксива хоть в том, хоть в этом мире частенько решает много вопросов.

Я вышел на перрон.

«Интерсити-Экспресс» уже стоял у платформы. Красавец. Длинный, обтекаемый состав серебристого цвета с хищной мордой локомотива. Он выглядел как космический корабль, случайно приземлившийся на рельсы.

У двенадцатого вагона уже собралась знакомая компания.

Найти их в толпе было несложно. Особенно Дубова.

Барон стоял, опираясь на трость, на нем было роскошное твидовое пальто и шляпа. Рядом с ним возвышалась гора чемоданов. Я насчитал три штуки, плюс какой-то круглый кофр, похожий на шляпную коробку XIX века.

— Дмитрий, вы эмигрируете? — спросил я, подходя ближе.

Дубов обернулся и расплылся в улыбке.

— Виктор! Рад видеть! Нет, всего лишь необходимый минимум джентльмена. Сменные костюмы, обувь, литература… Знаете ли, Москва — город капризный, нужно быть готовым ко всему.

Рядом стояла Мария. Она была одета скромно — теплое пальто и вязаный шарф. У нее была всего одна небольшая сумка на колесиках. Она выглядела немного потерянной на фоне этого вокзального великолепия.

— Привет, Виктор, — улыбнулась она. — Рада, что мы все собрались.

— Привет, Маша.

А вот Виктория…

Виктория Степанова выглядела так, словно собралась не на олимпиаду коронеров, а на неделю высокой моды в Париже. Стильное кашемировое пальто песочного цвета, высокие сапоги на шпильке и элегантный чемоданчик «Луи Питтон».

Она стояла чуть в стороне, держа в руке стаканчик с кофе, и наблюдала за суетой на перроне.

— Граф, — кивнула она мне, сдвинув очки на нос. — Вы вовремя.

— Как и договаривались, за полчаса до посадки.

Она улыбнулась краешками губ.

Проводник, мужчина в безупречной форме, начал проверку билетов.

— Прошу на посадку, господа.

Мы двинулись к дверям.

Едва мы вошли, выяснилось, что система бронирования, повинуясь закону подлости, раскидала нас по всему вагону. Я оказался в купе с пожилой дамой, которая везла кота в переноске, Виктория — с каким-то угрюмым военным, а Марию занесло к двум шумным студентам. Только Дубов, как истинный баловень судьбы, занял нижнюю полку в купе, где его соседом оказался интеллигентного вида старичок в очках.

— Непорядок, — заявила Виктория, стоя в проходе и уперев руки в бока. — Мы команда или кто? Я не собираюсь ехать сутки, слушая храп незнакомого полковника.

— Спокойствие, только спокойствие, — Дмитрий поправил шляпу и хищно улыбнулся. — Предоставьте это мне. Дипломатия — мое второе имя. Первое, правда, Скромность, но я о нем часто забываю.

В течение следующих двадцати минут мы наблюдали мастер-класс по ведению переговоров. Дубов порхал по вагону как пчел-май. Он рассыпался в комплиментах даме с котом, жал руку военному, обсуждая с ним геополитику, угостил студентов шоколадкой.

Не знаю, что именно он пообещал интеллигентному старичку из своего купе, но тот, сияя, согласился переехать на мое место к даме с котом. Военный, получив в подарок от Дубова фляжку, благосклонно уступил место Виктории и удалился к студентам воспитывать молодежь.

В итоге, когда поезд тронулся, мы вчетвером сидели в одном купе, а на столике уже была разложена колода карт.

— Ты страшный человек, Дмитрий, — заметила Мария, устраиваясь у окна. — Тебе бы в МИДе работать, а не трупы вскрывать.

— Мертвые — самые благодарные слушатели, ma chérie, — отмахнулся он, тасуя карты. — Но с живыми иногда тоже интересно. Ну-с, в дурака? Или предпочтете преферанс?

Сошлись на дураке, чтобы не напрягать мозги.

Поезд набрал ход, пейзажи за окном слились в зелено-бурую полосу. Мерный стук колес и уютное позвякивание ложечек в стаканах с чаем, которые принес проводник, располагали к беседе.

Разговор, как это обычно бывает у людей нашей профессии, быстро свернул на рабочие темы. Но не на грустные, а на моменты, от которых нормальные люди крутят пальцем у виска, а врачи смеются до колик.

— Самое забавное вскрытие? — переспросил Дубов, отбиваясь шестеркой. — О, это легко. Два года назад. Привозят мне, значит, тело. Мужчина, сорок лет, найден на кладбище в разрытой могиле.

— Криминал? — уточнила Виктория.

— Я тоже так подумал! — Дубов сделал страшные глаза. — Думал, вандалы, разборки, сатанисты. Начинаю осмотр. Одежда грязная, под ногтями земля. Но следов насилия нет. Вскрываю, а там чисто. Сердце в норме, мозг цел. Только в желудке — пол-литра водки и… — он выдержал паузу, — … обертка от шоколадки «Аленка».

— И? — я с интересом посмотрел на него.

— А история оказалась прозаичной. Мужик пошел на могилу к теще, помянуть. Выпил. Закусил. И решил спьяну, что она его «зовет». Начал копать. Устал. Прилег отдохнуть прямо там, в яме и уснул. А ночью ударил мороз. Замерз насмерть, обнимая лопату.

— Это не смешно, это трагично, — заметила Мария.

— Смешно было потом, — возразил барон. — Когда его жена пришла на опознание. Она посмотрела на него, потом на протокол, где было написано место обнаружения, и выдала: «Ну слава богу, хоть с мамой помирился». Санитары потом полчаса икали от смеха.