Я стал сильнее.

Но главная заноза так и осталась сидеть в мозгу.

Доппельгангер.

Он был где-то там, в Москве. Я был уверен, что он не сбежал. Твари такого уровня не бегут, поджав хвост, после одной неудачи. Они затаиваются, зализывают раны и готовят новый удар.

Но Москва — огромный муравейник. Найти там одного, да еще и способного менять лица, задача из разряда невыполнимых. Если у меня не будет козыря в рукаве, я просто потеряю время.

Вечером накануне отъезда, когда дом уснул, я сидел в своем кабинете. На столе лежал гримуар, тускло поблескивая кожаным переплетом в свете лампы.

— Слушай, букварь, — обратился я к нему, нарушая тишину.

— Чего тебе, неугомонный? — отозвался он. Голос в голове прозвучал лениво, словно я разбудил старика от послеобеденного сна.

— А с ростом моей силы наша связь же укрепляется?

— Ну допустим. Я слышу тебя лучше, ты слышишь меня четче. К чему клонишь?

Я побарабанил пальцами по столешнице.

— А ты можешь попробовать дотянуться до своего собрата? Того, второго тома, который у Доппельгангера? И сказать хотя бы примерно, в какой области он находится?

Гримуар замолчал. Я почти физически ощущал, как он «думает», перебирая варианты.

— Сложно, — наконец выдал он с сомнением, что так и сквозило в его интонациях. — Мы связаны, да. Я чувствую его существование, но определить точные координаты… Для этого мне не хватит собственной энергии. Я всего лишь книга, Виктор, а не спутниковый навигатор.

— А если я помогу? — предложил я.

— Можно попробовать использовать твой резервуар, — задумчиво протянул гримуар. — Если ты откроешься и позволишь мне использовать твою силу как усилитель сигнала… как антенну, мы можем попробовать просканировать пространство более детально. Это усилит мой поисковый зов и позволит накрыть большую площадь.

— Но? — я чувствовал, что есть «но».

— Но это будет стоить дорого. Готов ли ты пожертвовать ради этого частью своей силы? Это не просто усталость, Виктор. Это прямой слив резерва.

— Спрашиваешь еще, — я поднялся с кресла, подошел к столу и положил ладони на обложку. — Мне нужно понимать, где он. В Москве, в области, или, может, он уже на пляжах Гоа коктейли пьет.

— Ну тогда давай за дело, — делово озвучит букварь. — Бери меня в руки. Сядь удобнее. Сосредоточься. Представь, что ты — это маяк, а я — луч света. А дальше дело за мной.

Я взял тяжелый том в руки, сел обратно в кресло и прикрыл глаза.

Сделал глубокий вдох, успокаивая сердцебиение и обратился к своему схрону энергии, который находился где-то там в районе солнечного сплетения. Тепло плавно разливалось по телу от этого места.

— Давай, — мысленно скомандовал я и открыл шлюзы.

Ощущение было странным, словно из меня начали вытягивать само тепло. Энергия потекла по рукам, впитываясь в кожу книги сначала тонкой струйкой, потом потоком.

Гримуар в моих руках начал нагреваться. Я чувствовал, как он вибрирует мелкой, едва заметной дрожью.

Перед внутренним взором поплыли образы. Темнота, прорезаемая тонкими нитями связей. Я чувствовал, как мое сознание вытягивается в струну, устремляясь на север сквозь города и леса.

Это длилось минуту, может две. Но мне показалось, что не меньше часа.

Резерв пустел. Уровень энергии падал. Четверть. Треть…

— Хватит! — скомандовал гримуар.

Я резко оборвал поток, с шумом втянув воздух. Руки дрожали. Книга была горячей, как утюг.

В висках стучало. Я открыл глаза, чувствуя легкое головокружение. Внутреннее вместилище опустело примерно на треть. Ощутимая потеря, но не такая колоссальная, которую я испытывал, когда латал Корнея или спасал Лизавету.

— Ну? — хрипло спросил я. — Что увидел?

— Он все еще где-то в районе Москвы, — голос гримуара звучал устало, но уверенно. — Точно не скажу, слишком много «шума» от миллионов людей. Но фонит он оттуда. Плюс-минус сто километров от центра столицы.

— Ладно, — выдохнул я, убирая книгу обратно на стол.

Руки все еще подрагивали.

— Сто километров — это не сто тысяч, — констатировал я. — По крайней мере, теперь мы точно знаем, что он далеко не ушел.

— А ты чего ожидал? — ехидно поинтересовался гримуар. — Что я выдам тебе точные координаты? Улица Пушкина, дом Колотушкина, седьмой подъезд, квартира сто двадцать семь?

Я усмехнулся.

— Было бы неплохо, но спасибо и на этом. Это сужает круг поисков с «вся планета» до «один регион».

— И что ты собираешься делать с этой информацией? — спросил мой бумажный собеседник. — Москва огромна. Сто километров радиуса — это леса, поселки, промзоны и спальные районы. Искать там одного человека, который умеет менять лица — это искать иголку в стоге сена при условии, что иголка умеет превращаться в соломинку.

Я встал, подошел к окну и посмотрел в темноту.

— Пока не знаю, — честно признался я. — У меня нет идей, как поймать его за жабры прямо сейчас. А ловить на живца вряд ли выйдет. Пересечься с ним случайно в таком мегаполисе шанс околонулевой.

— Но никогда не равен нулю, — менторским тоном заметил книжный наставник.

— И то верно, — кивнул я своему отражению в стекле.

Телефон на тумбочке звякнул. Я потянулся, нашарил аппарат в темноте и прищурился от яркого света разблокированного экрана.

В общем чате «Идем на Вы» кипела жизнь.

Барон Дубов: «Дамы и господа! Моя бухгалтерия сдалась без боя. Я еду! И не просто еду, а в вагоне первого класса, как и подобает. Шампанское с меня, закуски с вас!»

Следом прилетел стикер с гусаром, открывающим бутылку саблей. Дмитрий был в своем репертуаре.

Мария Елизарова: «У меня тоже все подписали. Правда, пришлось пообещать главному врачу магнитик с Красной площади. Дима, какое шампанское в поезде? Нам еще работать».

Виктория Степанова: «Маша, не будь занудой. Один бокал за победу никому не повредит. Я тоже с билетом. 12-й вагон, купе 4. А вы?»

Посыпались номера мест. Все в одном вагоне, но разбросаны по купе. Учитывая, что билеты выбивали в последний момент, нам еще повезло. Думаю, что нам без проблем удастся договориться и поменяться.

Я набрал короткое сообщение:

«Я в деле. Встречаемся за полчаса до отправления у центрального входа. Не опаздывать».

Я отложил телефон экраном вниз.

Поездка была утверждена, билеты куплены. Теперь оставалось только ехать и побеждать или, как минимум, не облажаться.

Утро выдалось суматошным, как и любое утро перед дальней дорогой. Чемодан я собрал еще с вечера — привычка, оставшаяся от прошлой жизни, где экстренные вызовы могли выдернуть из постели в любой момент. Три хирургических костюма, пара цивильных, белье, несессер с мыльно-рыльными. И, конечно, гримуар. Его я завернул в плотную ткань и уложил на самое дно, под стопку футболок. Не хватало еще, чтобы какая-нибудь горничная в московском пансионате решила полистать «интересную книжку» и сошла с ума.

Дело это очень рискованное, но, думается мне, что чем ближе мой книжный товарищ будет к своему собрату, тем проще мне будет отследить Доппельгангера. Как минимум мы сможем выйти на книгу и, кто знает, может просто ее выкрадем, и тогда этот паразит сам к нам приползет, а мы его — ать и поймаем.

Я спустился вниз.

Дом уже проснулся. Алиса и Лидия сидели на кухне.

— Кофе? — предложила Лидия, едва я вошел.

— Давай, — кивнул я. — Только быстро. Аркадий Петрович уже подъезжает.

Я сделал пару глотков горячего напитка, едва не обжигая язык.

— Так, план действий вы знаете, — сказал я, ставя чашку. — Я на связи двадцать четыре на семь. Если вдруг почувствуете что-то странное: боль, холод, резкую слабость — звоните мне немедленно. Если я пойму, что влип, и магическая связь начинает натягиваться, я даю сигнал, и вы берете билеты на ближайший рейс.

— Мы поняли, Виктор, — спокойно ответила Лидия. — Не переживай за нас. Мы не маленькие.

— Я не переживаю, я инструктирую.

За воротами раздался гудок. Аркадий Петрович был точен как швейцарский хронометр.