Виктория поставила ногу на ступеньку, взялась за поручень, но замерла.

— Виктор, — обратилась она ко мне, когда я уже развернулся, чтобы подойти к бригаде скорой помощи и объяснить ситуацию.

— Да? — я обернулся через плечо.

Свет из салона падал на ее лицо, смягчая черты, стирая налет стервозности и оставляя только усталость и искренность.

— Спасибо, — она улыбнулась и в этот раз я не заметил ни капли той стервозности.

Я коротко кивнул ей в ответ.

— Счастливого пути.

Двери с шипением закрылись, отрезая ее от ночного кошмара. Автобус тронулся, набирая ход.

Я подошел к машине скорой помощи, где разворачивалась обыденная, но от того не менее драматичная сцена погрузки пострадавшего. Свет от салона падал на асфальт желтым прямоугольником, в котором суетились фельдшер и водитель.

— Вечер добрый, — произнес я, привлекая внимание.

Фельдшер, крепкий мужик лет сорока с уставшим лицом, оторвался от заполнения карты вызова на планшете.

— Если добрый, то не для всех, — буркнул он, кивнув на лежащего на носилках. — Вы вызывали?

— Я, — подтвердил я. — Видел, как все случилось. Шел к своей машине, смотрю — эти двое бредут. Темнота, асфальт тут сами видите какой — яма на яме. Тот, что лежит, споткнулся, полетел носом вперед, руки выставить не успел. Плашмя. А второй кинулся его ловить, да сам ногу подвернул. Комедия положений, если бы не кровь.

Второй бандит, стоявший у борта скорой и опиравшийся на здоровую ногу, злобно зыркнул на меня, но промолчал. Видимо, мои слова про полицию и срок засели у него в голове крепче, чем боль в колене.

— Имена, фамилии? — фельдшер ткнул стилусом в экран.

— Доходяг не знаю, — я развел руками. — А я граф Громов. Виктор Андреевич.

Фельдшер поднял на меня взгляд полный удивления с примесью недоверия. Граф? Ночью? На окраине, вызывающий скорую для каких-то бродяг?

— Был тут по счастливой случайности, — пояснил я, предвосхищая вопросы. — Подвозил знакомую на автобус. Смотрю — лежат. У этих-то, — я кивнул на бандитов, — телефонов отродясь не водилось, судя по виду. А с такой травмой, как у этого, ему точно нужно как можно скорее в ургентное отделение. Время терять нельзя.

Фельдшер прищурился и бросил цепкий взгляд на мои руки. Он искал сбитые костяшки, следы крови, синяки — любые признаки того, что «падение» было не совсем случайным, а, скажем так, ускоренным чьим-то кулаком.

Но мои руки были чисты. Кожа целая, без единой царапины. Магия тем и хороша, что не оставляет улик на исполнителе.

— Ясно, — протянул он, возвращаясь к планшету. Видимо, решил не копать глубоко. Меньше знаешь — крепче спишь, а писанины и так хватает. — А с чего вы взяли, что с его травмами у него повышенный риск летального исхода или осложнений? Вы врач?

— Я коронер, — ответил я просто. — Оценил состояние на месте, пока вас ждали. Там классика жанра: перелом скуловой кости со смещением, многооскольчатый перелом костей носа, искривление перегородки. Отек нарастает быстро, может перекрыть дыхательные пути. Плюс сотрясение. Бедолага явно будет приходить в себя не одну неделю, а хирургу придется собирать этот пазл по кусочкам. И вот это все…

Я сделал неопределенный жест рукой, описывая масштаб разрушений на лице пострадавшего.

Фельдшер хохотнул, захлопывая чехол планшета.

— Это уж точно. Пазл там знатный. Ну, раз коронер говорит — значит, везем.

Он махнул рукой водителю, который уже стоял у задних дверей.

— Давай, грузим.

Медбратья ловко подхватили каталку. Щелкнули фиксаторы, лязгнул металл, и носилки с глухим стуком въехали в чрево скорой помощи. Пострадавший застонал, но, к счастью, в сознание не пришел.

Фельдшер повернулся ко второму, который все еще стоял, прислонившись к борту машины и баюкая ногу.

— Эй, ты, — окликнул он его. — Давай сюда тоже. Чего стоишь? Посмотрим твою ногу в отделении, рентген сделаем. Вдруг перелом или разрыв связок. Хромаешь знатно.

Бандит замялся, бросив быстрый взгляд в сторону темноты, словно размышлял стоит ли ему ехать или по-тихому слинять домой и оно там как-нибудь само пройдет.

— Давай-давай, не задерживай, — поторопил его медик. — У нас смена не резиновая.

Тот, хромая и шипя сквозь зубы, подошел к дверям. Водитель подхватил его под руку, помогая забраться в салон. Бандит плюхнулся на боковую скамейку, вытянув пострадавшую конечность.

Двери захлопнулись с гулким звуком.

— Ну, спасибо, граф, — сказал фельдшер, обходя машину и открывая дверь кабины. Он поставил ногу на подножку и обернулся ко мне. — Редко кто сейчас останавливается, чтобы бомжам помочь. Обычно мимо проходят. Доброй ночи вам.

— Взаимно, — кивнул я. — Спокойной смены.

Он запрыгнул в кабину, хлопнула дверь. Двигатель взревел, набирая обороты. Карета скорой помощи тронулась с места, разворачиваясь на пятачке. Включилась «люстра», и синие всполохи начали плясать по стенам склада и разбитому асфальту, разгоняя темноту.

Машина выехала на дорогу и, набирая скорость, покатила в сторону ургентного отделения городской больницы, увозя с собой двух неудачливых грабителей, которые, на свою беду, решили напасть не на ту женщину.

Медленно развернувшись, я побрел к своей машине. «Имперор» стоял там, где я его бросил. Я сел за руль, захлопнув дверь, и откинулся на спинку сидения, на секунду прикрывая глаза.

Событий за сегодня было слишком много. Экзамен, встреча с коллегами, боулинг, эта нелепая, но опасная стычка… Мозг требовал перезагрузки.

— Домой, — сказал я вслух.

Я включил передачу, вырулил на трассу и нажал на газ. Машина плавно набрала ход, унося меня прочь от Симферополя, от интриг и драк. Впереди была лента «Тавриды», ночь и, надеюсь, спокойные выходные.

Устал я что-то.

А ведь как хорошо начинался вечер.

Алиса проснулась ни свет, ни заря. Я слышал, как она шуршала на кухне, готовя себе завтрак и, если честно, на какое-то мимолетное мгновение я пожалел о решении поехать с ней на верфь этим утром после вчерашних приключений. Однако, если мужик сказал, то в моих реалиях мужик сделал без напоминания женщины о том, что он сказал.

Я вышел на кухню, зевая и потягиваясь в брюках и распахнутой рубашке, которую не успел застегнуть.

— Доброе ут… ой! — она едва не выронили чашку с чаем, увидев мой оголенный торс и тут же отвернулась. — Не мог бы… не мог бы ты…

Я вздохнул и спокойно застегнул рубаху.

— Мог бы, — сказал я спокойно.

— Если у нас был секс, то не значит, что надо разгуливать передо мной в полуобнаженном виде… — пробубнила она с покрасневшими щеками, стараясь не держаться ко мне спиной и готовя еще одну чашку чая. — Чего подорвался так рано вообще, суббота, утро… — продолжала она бурчать.

— Алиса, твои вечерние платья, которые тебе одалживала Лидия, имеют куда большую степень обнажения, чем моя расстегнутая рубашка.

— Не правда! — тут же выпалила она.

Я беззвучно рассмеялся.

— К тому же я вышел в брюках, а не в одном исподнем, так что ты утрируешь, — сказал я, усаживаясь за стол. — А причина моего подъема в том, что я еду с тобой.

— Зачем? — она тут же посерьезнела и подала мне чашку с чаем и тосты.

— Как это «зачем?», — интонация, которую я вложил в слова, непроизвольно вышла идентичной древнему смешному ролику, где у мужчины спросили «у вас есть семья?». — Я инвестор, хочу посмотреть на специалистов, которых ты наняла.

Алиса покивала.

— Они хорошие, правда. Многие уже немолоды, правда.

— Важен их уровень компетенции, — сказал я спокойно, откусив тост. — Если человек знает, что делать, то сделать это можно чужими руками, если сам уже не сможет. Становится бригадиром — и вперед работать.

— Согласна, — сказала Алиса.

— Ладно, давай собираться, — я сгрузил посуду в раковину. — Пора ехать.

Через десять минут мы выдвинулись в путь. «Имперор» шуршал колесами по асфальту, а в салоне тихо мурлыкала какая-то джазовая композиция, которую я включил, чтобы хоть немного разрядить обстановку.