— Вот и отлично, — подытожил я. — Тогда план такой: каждый трясет свое начальство и бухгалтерию, и требуем билеты именно на этот экспресс. Аргументируем тем, что нам нужно готовиться в дороге, а не трястись в плацкарте с дембелями и вареной курицей. Это престиж региона, в конце концов.

— Мои согласятся, — уверенно сказал барон. — Я им такую истерику закачу, что они мне еще и личный вагон выделят, лишь бы я отстал.

— Мои тоже, думаю, не откажут, — кивнула Мария. — Раз уж мы прошли в финал, они теперь с нас пылинки сдувать будут.

Мы обменялись номерами телефонов, создали общий чат в мессенджере с пафосным названием «Идем на Вы» и договорились держать связь.

Первым откланялся Дубов.

— Ну-с, дамы и господа, честь имею! — он театрально приподнял шляпу. — Меня ждет мой железный конь и дорога в Джанкой. До встречи в эфире!

Он направился к своей машине, насвистывая какой-то веселый мотивчик. Мария тоже попрощалась и побрела к своей малолитражке, которую, судя по всему, наконец-то забрала из ремонта.

Мы с Викторией остались вдвоем.

— Тебя подвезти? — спросил я, кивнув на «Имперор». — Или снова будешь искать приключений на окраинах?

Она звонко рассмеялась.

— Нет уж, граф, спасибо, — она покачала головой, и глаза ее хитро блеснули. — Лимит на спасение дев в беде ты в этом месяце исчерпал. Поеду с центрального автовокзала. Там светло, людно, и кофе вкусный.

— Точно? — переспросил я, внимательно глядя на нее.

— Точно-точно, — заверила она. — Не переживай. Я сегодня без кастета, но с газовым баллончиком. И настроение у меня боевое.

— Ну смотри, — я улыбнулся. — Тогда до встречи.

— До встречи, напарник. И спасибо за сегодня. Мы были хорошей командой.

Она развернулась и уверенной походкой направилась к остановке общественного транспорта. Я проводил ее взглядом, убедился, что она села в маршрутку, и только после этого пошел к своей машине.

Вырулив на трассу, я влился в поток. «Имперор» набрал скорость, оставляя Симферополь позади.

Едва я выехал на оперативный простор, телефон на приборной панели ожил. На экране высветилось фото Докучаева. Он выглядел на нем так, словно его пытали налоговой декларацией.

Я нажал кнопку ответа и включил громкую связь.

— Слушаю.

— Громов, ты за рулем? — голос начальника звучал напряженно.

— Да, я на скоростной. Еду домой. Скоро буду в Феодосии.

— Понял, — он помолчал секунду, словно собираясь с духом. — Как прошло?

Я посмотрел на дорогу. Впереди было чисто.

— Вы сидите, Евгений Степанович? — спросил я серьезным тоном.

В трубке повисла тишина. Я почти слышал, как шестеренки в голове пристава со скрежетом проворачиваются, рисуя самые страшные картины: провал, скандал, дисквалификация, ссылка на урановые рудники.

— Теперь сел, — наконец глухо выдавил он. — Что случилось, Виктор? Говори как есть.

— Ну смотрите, Евгений Степаныч, нормы столового этикета говорят, что есть можно ложкой. Иногда — вилкой и ножом. Но это предпочтения каждого, знаете ли…

— Виктор, — проскрипел он зубами. — Давай серьезно.

— Собирайте деньги, Евгений Степанович, — сказал я, не меняя тона. — Мне надо ехать в Москву.

— Тьфу ты! — в трубке послышался звук, словно кто-то с силой ударил ладонью по столу, а потом шумный выдох. — Напугал, паразит! Я уж думал всё, не прошел, завалил, опозорил! У меня чуть сердце не остановилось!

Я не удержался и хохотнул.

— Простите, не удержался. Нет, все в порядке. Мы прошли.

— «Мы»? — переспросил Докучаев, мгновенно уцепившись за эту деталь. — Ты там что, раздвоением личности страдать начал?

— Нет. Была парная практика, — пояснил я. — Работали вдвоем с коллегой из Керчи. Виктория Степанова, грамотный специалист. Мы закончили первыми, диагноз поставили верный. Комиссия осталась довольна. В финал вышли мы и еще одна двойка — из Джанкоя и Бахчисарая.

— Вот это новости! — голос пристава наполнился гордостью. — Ай да Громов! Ай да сукин сын! Я знал! Я верил! Ну теперь держись, Москва!

— Так что готовьте прошение на командировочные, — вернул я его с небес на землю. — Нужны билеты на «Интерсити», проживание вроде как за счет принимающей стороны, но суточные не помешают.

— Все сделаем, Виктор, в лучшем виде! — заверил он. — Я сейчас же главбуха напрягу, пусть хоть из-под земли средства достает. Это же событие! Как приедешь домой, напиши список, что тебе необходимо, я подам прошение на компенсацию. И про билеты не забудь детали скинуть.

— Хорошо. Скину в мессенджер.

— Давай, на связи!

— Работаем, шеф.

Звонок оборвался. Я откинулся на сидение и притопил педаль акселератора.

Домой я прибыл к семи часам вечера.

Окна особняка светились теплым желтым светом, обещая покой и вкусный ужин. Войдя в дом, я сразу окунулся в атмосферу обитаемого жилища. Пахло выпечкой и чаем с травами.

В столовой кипела жизнь. Девушки уже были дома, отец тоже. Они сидели за столом, уставленным чашками и вазочками с печеньем, и что-то живо обсуждали.

— О! Блудный сын вернулся! — громогласно возвестил отец, завидев меня в дверях. Он сидел во главе стола, румяный и довольный, словно кот, объевшийся сметаны. — Как дела? Где пропадал? Мы тут уже ставки делали, приедешь ты к ужину, или тебя украли цыгане.

Я усмехнулся, проходя в комнату.

— А что такое? Соскучился, что ли? — подколол я его в ответ. — Без меня чай не такой сладкий?

— Та не, — отмахнулся он с деланным безразличием. — Мне тут и с девочками не одиноко. Компания у меня, сам видишь, цветник. Можешь дальше по делам своим ехать, мы не обидимся.

Он демонстративно отвернулся от меня к Лидии, которая сидела с чашкой в руках и выглядела на удивление умиротворенной.

— Ну-ну, голубушка, — подбодрил ее отец. — И что же было дальше? Вы остановились на самом интересном месте.

— В общем, тогда мой отец решил, что раз уж он не может запретить мне заниматься фехтованием, то найдет мне лучшего учителя… — продолжила Лидия свой рассказ, бросив на меня быстрый приветственный взгляд.

Я не стал мешать их беседе. Кивнув Алисе, которая просияла мне в ответ, я вышел из столовой.

Сняв плащ и разувшись, я с наслаждением потянулся. День был длинным и насыщенным, и тело требовало воды.

Душ смыл дорожную пыль и помог избавиться от запаха формалина и хлорки. Я стоял под горячими струями, позволяя воде уносить напряжение. Мысли текли лениво. Москва. Финал. Доппельгангер. Все это будет потом, через две недели. А сейчас есть только этот вечер.

Переодевшись в чистую домашнюю одежду, я спустился к своим. Выпил с ними чаю, послушал рассказы Лидии о поездке к родителям, немного рассказал о своих приключениях в Симферополе, опустив подробности про магический осмотр трупа и ограничившись официальной версией про «дедуктивный метод».

Когда разговоры стихли, и домашние начали расходиться, я поднялся к себе.

Спать пока не хотелось. Я сел в кресло, полистал новости на планшете. Ничего интересного: политика, экономика, светские сплетни.

Отложив гаджет, я достал из ящика стола гримуар. Старый кожаный переплет приятно холодил пальцы.

— Ну что, букварь, — прошептал я. — Поучимся?

— Неужто соизволил и про меня вспомнить? — ответил он.

— Будешь язвить — положу обратно.

В ответ послышалось только недовольное шелестение-бурчание.

Я не стал лезть в дебри, полистав основы контроля сил.

Вспомнив слова одного мудрого мастера боевых искусств из моего прошлого мира: «Я не боюсь того, кто изучает десять тысяч различных ударов. Я боюсь того, кто изучает один удар десять тысяч раз».

Это было применимо и к магии.

Я закрыл глаза и сосредоточился на своем резерве, который ощущался полным до самых краев, не смотря на то, что недавно я использовал магию. Я начал гонять энергию по каналам. Не просто гонять, а контролировать каждый миллиметр ее движения.

Создать шарик на кончике пальца. Удержать его. Сжать. Растянуть. Изменить плотность. Заставить вращаться по часовой стрелке, потом против.