— Бесспорно! — рассмеялся он. — Всем нам нужно будет размяться и привыкнуть к шарам. Ну что, по коням?

Мы распределились по машинам. Виктория села ко мне — ее автомобиль был в ремонте, как выяснилось по ходу разговора. Брон Дубов и Мария уселись на заднем сидении.

Дорога до клуба заняла минут десять.

«Страйк» оказался типичным развлекательным центром: шумным, ярким, пахнущим попкорном и пиццей. Грохот шаров, крики удачи и разочарования, энергичная музыка — все это создавало атмосферу праздника жизни, от которой я, признаться, отвык. Последний раз такое веселье меня захватывало, когда мы пошли с девчонками в парк аттракционов. И, пожалуй, это было последнее веселое времяпрепровождение.

Мы взяли две дорожки рядом, потому что девушки решили не влезать в наш с Дмитрием спор, переобулись и заказали напитки с закусками.

Дубов действительно играл неплохо. У него была своя, немного вычурная техника: он долго прицеливался, раскачивал шар, делал сложный разбег и бросал с сильным закручиванием. Шар шел по дуге и эффектно врезался в ровный треугольник, разбрасывая кегли.

— Страйк! — вопил он, вскидывая руки, когда все десять кеглей падали. — Видели? Видели эту траекторию? Чистая физика, дамы и господа!

Мария играла спокойно, без изысков. Она просто кидала шар прямо по центру. Иногда это срабатывало, иногда оставались сложные сплиты, но она не расстраивалась, воспринимая игру как способ размяться, а не соревнование.

Виктория… О, Виктория играла агрессивно. Она швыряла шары с такой силой, словно хотела пробить заднюю стенку. Кегли разлетались в щепки от ужаса. Когда у нее не получался страйк, она забавно морщила нос и бормотала что-то нелестное в адрес шара.

А я…

Я взял шар. Девять увесистых килограмм. Привычная тяжесть легла в руку. Пальцы нашли отверстия. Я вышел на позицию. Вдох. Выдох. Концентрация.

Мир сузился до узкой полоски паркета и треугольника белых кеглей в конце.

Рука отклонилась назад, как маятник, после чего я с расслабил пальцы, ощущая плавное соскальзывание шара.

Коснувшись дорожки почти беззвучно, шар ровно с равномерным вращением двинулся по дорожке, не сворачивая ни на миллиметр.

БАМ!

Идеальный страйк. Кегли разлетелись веером, очищая поле.

— Ого! — присвистнул Дубов. — Граф, да вы темная лошадка! «Давно не практиковался», говорите?

— Мышечная память, — пожал я плечами, возвращаясь к столику и делая глоток того, что можно было бы назвать «дюшесом». — Руки помнят.

Вечер пролетел незаметно. Мы сыграли три партии. Я выиграл две из них, Дубов одну. Мы смеялись, обсуждали работу (куда же без этого), травили байки.

Я узнал, что Дубов на самом деле мечтает написать книгу о самых нелепых смертях, с которыми сталкивался. Что Мария в одиночку воспитывает двоих детей и работает на полторы ставки, чтобы оплатить им учебу. Что Виктория, несмотря на свою стервозность, недавно спасла бездомного котенка, вытащив его из-под колес грузовика, и теперь он живет у нее, терроризируя шторы.

Это были обычные люди. Со своими проблемами, радостями и странностями. И мне на удивление было с ними легко. На мгновение даже показалось, что я вернулся в свою прошлую жизнь, где как раз напротив у меня не было вот такого общения.

Я не чувствовал себя каким-то особенным человеком, обладавшим Даром, не ощущал себя «архитектором душ» или химерой с переплетенными душами. Я был просто Виктором, который умеет выбивать страйки и любит потягивать «Бел-Шамгарот» у камина.

В какой-то момент, когда Дубов в очередной раз пошел демонстрировать свой коронный бросок, Мария подсела ко мне ближе.

— Виктор, — тихо спросила она, глядя на дорожку. — А это все правда о том, что писали в газетах?

Я напрягся. О чем конкретно шла речь? О том, что я всего лишь каких-то два месяца назад пьянствовал, таскал всякую чернокнижную дрянь к себе в дом или про события с упырем?

— Смотря что писали, — осторожно ответил я.

— Ну… — она замялась. — В «Бахчисарайском Вестнике» писали, что в Феодосии была накрыта опасная преступная группировка и вы в ней сыграли ключевую роль.

Ясно. «Старший», Богун и его компания… я вспомнил лица каждого из них, вспомнил тот момент, когда поймал Богуна в темном полуразрушенном здании и как мы их ловко упекли в инквизиторские казематы.

Если бы не мой навык с управлением психеей, то даже не знаю, как бы мы тогда вытягивали Лизу из всего этого дела и как бы я выкрутился.

— Было дело, — кивнул я. — Просто делал свою работу.

— Знаете, — она посмотрела на меня, и в ее усталых глазах блеснуло уважение. — У нас в Бахчисарае тоже не все гладко. Появилась группа людей, которая явно пытается навести свои порядки, подминая полицию и мелкие бизнес. Кто бы у нас на них управу навел…

Я не знал, что ответить. Быть примером для подражания — это ответственность, к которой я не стремился.

— Вы не пробовали обратиться в СБРИ? — спросил я полушепотом, потому что такие разговоры вообще нежелательно было вести в кафешках.

— Нет… — замялась она. — А что, думаете стоит?

— Думаю, что да. Вы главное дайте им конкретную наводку и, я думаю, что они хорошо отработают.

Надо будет написать Соколову на этот счет. Уж кто-кто, а этот спец работал на совесть во всех вопросах, где я обращался за его, скажем так, помощью. Тем более, что ему за закрытые дела только плюсы, а тут я всего лишь скажу, что стоит обратить внимание на один городок и, если будет интересно, пообщаться с местным коронером и, вуа-ля, новая зацепка для агента, который потянет за ниточки и получит свою бонусы от руководства за закрытое дело.

— Страйк! — заорал Дубов, прерывая наш философский диалог. — Видели⁈ Я король этой дорожки!

Мы рассмеялись.

Когда мы вышли из клуба, на город уже опустились сумерки. Уличные фонари зажглись, окрашивая улицы в оранжевые тона. Воздух стал прохладным.

Мы стояли у машин, прощаясь.

— Ну что, граф, — Дубов протянул мне руку. — Признаю поражение! Дорожку я оплатил, а вы, хочу отметить, играете почти профессионально. Я уверен, что вы скромничаете и неоднократно в Феодосии брали кубки города!

— Ничего подобного, — я улыбнулся, скривив губы. — Но был крайне рад познакомиться.

— Взаимно, — кивнула Мария.

Виктория подошла последней.

— Спасибо, что согласились, Виктор, — сказала она, и на этот раз без всякого кокетства. — Было весело. Надеюсь, мы еще увидимся. На финале в Москве, например?

— Кто знает, — усмехнулся я. — Если Министерство решит, что мы достойны, то почему бы и нет?

Я сел в машину и завел двигатель.

Пока «Имперор» прогревался, я смотрел, как они рассаживаются по своим авто.

— Виктор! — раздался стук в боковое стекло.

Я опустил его. Рядом стояла Виктория, кутаясь в пальто от вечерней прохлады.

— Слушайте, у меня тут небольшая накладка, — сказала она, слегка смущенно улыбаясь. — Моя машина, как я говорила, в ремонте, а Дмитрий подвозит Марию в другую сторону города. Не могли бы вы подбросить меня до автостанции? Это совсем рядом, по пути к выезду из города.

Я кивнул. Отказывать в такой мелочи было глупо.

— Конечно. Садитесь.

Она обошла машину и скользнула на пассажирское сиденье.

— Еще раз спасибо, — сказала она, пристегиваясь. — Не люблю такси, знаете ли. Вечно накурено, и музыка играет такая, что уши вянут.

— Понимаю, — отозвался я, выруливая с парковки.

Дорога до автостанции заняла от силы минут семь. Однако, чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем меньше мне нравился пейзаж за окном.

Автостанция Симферополя, по крайней мере, эта ее часть, предназначенная для междугородних рейсов в сторону Керчи, выглядела, мягко говоря, неуютно. Это была просто заасфальтированная площадка на окраине, окруженная бетонным забором и парой ларьков, которые в этот час уже были закрыты наглухо.

Самое неприятное — здесь не горел ни один фонарь.

Я затормозил у въезда на площадку. Фары «Имперора» выхватили из темноты пустые скамейки, мусорный бак и облупленную стену какого-то склада. Автобусов не было. Людей — тоже, если не считать двух темных силуэтов, маячивших у дальней стены в пятне густой тени.