Я достал телефон, разблокировал экран и посмотрел на время. Час дня. До Феодосии ехать пару часов, если не будет пробок на перевале. Если вечером трасса будет пустой, и я позволю себе немного нарушить скоростной режим, притопив педальку в пол, то успею и за полтора.

Планы на выходные были уже сверстаны. Завтра суббота, я хотел съездить с Алисой на верфь. Ей нужна была моя поддержка, да и мне самому было любопытно взглянуть на этих «старых мастеров», о которых она говорила. Лидия собиралась навестить отца. Вечер пятницы был свободен.

Никаких приемов. Никаких поэтов. Никаких, искренне надеюсь, монстров

— А что, есть какое-то предложение? — спросил я, убирая телефон и возвращая внимание собеседнице.

— Мы с Дмитрием и Марией хотели зайти в кафе после окончания, просто поболтать, — сказала она, и в ее голосе прозвучали нотки искренности. — В нашей работе, знаете ли, не часто удается выехать куда-то за пределы своего болота и просто пообщаться с новыми людьми. Тем более, с коллегами, которые понимают специфику.

Я кивнул. В этом был резон. Коронеры — каста замкнутая. Обычные люди морщатся при упоминании нашей профессии, а врачи других специальностей смотрят на нас как на тех, кто копается в грязном белье смерти. Найти собеседника, которому можно рассказать про интересный случай трупного окоченения за обедом, не испортив ему аппетит — задача нетривиальная.

— Хм. До конца экзамена еще примерно два часа, — заметил я, кивнув в сторону здания Центра. — Регламент строгий.

— О, я думаю, они скоро справятся, — отмахнулась Виктория с непоколебимой уверенностью. — Мария и Дмитрий хорошие специалисты. Они не будут сидеть до последнего звонка, вымучивая ответы. Они знают свое дело.

— А вы давно знакомы? — поинтересовался я. Троица выглядела слишком разношерстной для тесной компании: щеголь-барон, уставшая женщина и эта леди-стерва.

— Года три, наверное, — сказала она задумчиво, глядя куда-то поверх моего плеча. — Не сказала бы, что мы друзья в полном смысле этого слова. Мы не ходим друг к другу в гости и не крестим детей. Но когда выдается возможность, то пересекаемся на конференциях или вот таких мероприятиях. Своего рода коронерский клуб, где первое правило — никому не говорить про коронерский клуб.

Она усмехнулась своей шутке.

— Ясно, — сказал я нейтрально. — Но вы только что нарушили первое правило.

— Так что, — она наклонила голову, кокетливо глядя на меня из-под полуопущенных ресниц.

Я анализировал ее поведение. Это был классический женский прием: взгляд снизу вверх, легкая улыбка, поза, демонстрирующая открытость. Но я все равно видел за этим фасадом нотки стервозности, которые въелись в ее внешность, как татуировка.

Может, она и не была стервой в душе, может, это профессиональная деформация или защитная реакция, каковой казалась, но первое впечатление — штука стойкая. Бывает так, что смотришь на человека и прям складывается пазл. Возможно, ложный, возможно, нет, но интуиция редко подводит.

— Составите нам компанию? — закончила она фразу, и в ее голосе прозвучал вызов. Мол, не струсите ли вы, граф, пообщаться с простыми смертными?

Я на секунду задумался.

С одной стороны, я мог бы сесть в машину, включить музыку и через два часа быть дома, в тишине и покое. С другой — перспектива провести вечер в компании коллег, которые не знают о моей «особенности», не знают о моих проблемах и видят во мне просто равного, была по-своему заманчивой.

Без магии. Без интриг. Без спасения мира.

— Да можно, — я пожал плечами, принимая решение. — Почему бы и нет? Где встретимся?

Виктория просияла. Ее улыбка стала шире и, кажется, даже немного естественнее.

— А вы на машине, я вижу, да? — она кивнула на мой «Имперор», который возвышался над соседними малолитражками как крейсер над рыбацкими лодками.

— Верно, — я снова кивнул головой.

— Можем подождать их тут и заехать в боулинг. Тут недалеко есть отличный клуб, «Страйк». Что думаете?

Боулинг?

Я едва сдержал улыбку. Судьба — проказница, шалунья! Она словно знала, на какие кнопки нажимать.

В прошлой жизни я обожал боулинг. Это был мой способ разгрузки. Тяжелые шары, глухой стук удара о кегли, запах натира для дорожек и дешевого пива… Было в этом что-то медитативное. Я, дорожка и десять целей, которые нужно снести. Простая, понятная физика. Никаких полутонов, только страйк или спэр. Или, на худой конец, желоб, если руки растут не из того места.

Я не играл целую вечность.

— По-моему, в самом начале вы сказали что-то про кафе…

— Это кафе-боулинг, — она тут же снова чуть подалась ко мне, миловидно улыбаясь.

— Что ж, — сказал я, и моя улыбка стала мягкой, почти ностальгической. — Надеюсь, ваше предположение о том, что коллеги справятся быстрее, чем все остальные, окажется верным. Потому что идея с боулингом звучит просто отлично.

Виктория довольно кивнула, доставая из сумочки пачку сигарет.

— Не будете против? — спросила она.

— На здоровье, — пошутил я. Она хмыкнула, но шутку явно оценила, прикурив. Серый смог сигаретки тут же потянулся вверх от табака.

Мы остались стоять у моей машины. Виктория закурила, изящно выпуская дым в сторону. Разговор тек лениво, касаясь в основном погоды, пробок и общих впечатлений от организации олимпиады. Она оказалась неплохим собеседником — острой на язык, наблюдательной и не лишенной иронии.

И Мария с Дмитрием действительно не подвели.

Не прошло и пятнадцати минут, как двери Центра снова распахнулись. Из прохладного нутра здания на солнечный свет вышла наша знакомая парочка. Они шли чуть ли не нога в ногу, словно сговорившись.

Барон Дубов выглядел так, словно только что выиграл в лотерею, а не сдал экзамен. Он поправил шейный платок, надел шляпу под идеальным углом и что-то весело рассказывал Марии, активно жестикулируя. Елизарова слушала его с легкой, усталой улыбкой, кивая в такт его словам.

— А вот и они! — Виктория махнула им рукой, привлекая внимание. — Дима! Маша! Мы здесь!

Дубов заметил нас и расплылся в широкой улыбке, обнажая ровные белые зубы под щегольскими усами.

— Ого! — воскликнул он, подходя ближе. — Граф! Виктория! Вы что, телепортировались? Мы думали, что вышли первыми, а вы уже тут загораете.

— Просто кто-то слишком много думает над очевидным, дорогой барон, — съязвила Виктория, туша сигарету. — А кто-то просто знает ответы.

— Ну-ну, — хмыкнул Дубов. — Поспешишь — людей насмешишь, как говорится. Я предпочитаю вдумчивый подход. Особенно когда дело касается ситуационных задач. Там был такой интересный случай с отравлением… Ммм, закачаешься!

— Видимо, у нас были похожие вопросы, — тихо добавила Мария. — Задача была непростая. Пришлось вспоминать токсикологию.

Я молча слушал их, чувствуя странное тепло внутри. Вот она, нормальная жизнь. Обсуждение профессиональных задач, легкие подколки, ожидание отдыха. Никто не пытается меня убить на перекрестке в центре Москвы или вытянуть душу где-то в тупике между переулковю

— Граф Громов согласился составить нам компанию, — объявила Виктория, беря бразды правления в свои руки. — Мы едем в боулинг. Возражения не принимаются.

— Боулинг? — глаза Дубова загорелись азартом. — Великолепно! Я как раз недавно оттачивал свой крученый. Берегитесь, кегли! Граф, вы играете?

— Бывало, — скромно ответил я. — Но это было так давно, словно в прошлой жизни, — сказал я и только погодя понял какую двусмысленность случайно завернул.

— Отлично! — барон потер руки. — Тогда предлагаю пари! Проигравший оплачивает дорожку и напитки. Идет?

Я посмотрел на него. В его глазах плясали чертики. Он был азартен, этот провинциальный барон.

— Идет, — кивнул я спокойно. Ни единого сомнения в том, что я со своим подтянутым атлетизмом могу проиграть. А бросок шара почти, как езда на велосипеде. Если когда-то научился, то вспомнишь даже через десяток лет, бросив один-два шара. — Но первая будет разминочная.