— Это фича выживания, — буркнул я, оглядывая периметр. — Не нравится, можешь остаться и ждать, пока хозяева меток вернутся проверить свои владения.

Иллюзионист тяжело вздохнул, но спорить не стал. Не сомневаюсь, что он прекрасно понимал: если я поднимаю панику, значит, дело дрянь.

Борис и Медведь, которых мы сорвали с поста, подошли к нам, на ходу допивая пиво. Пустые банки они с металлическим хрустом сжали в кулаках и отшвырнули в мусорку.

— Чё стряслось-то, Лёх? — спросил Борис. — Вроде тихо всё. Ни рыка, ни шороха. Мы даже заскучать успели.

— Слишком тихо, Борь, — ответил я, поправляя лямку пневмата. — Это место помечено. Я нашёл знаки. Кто-то застолбил эту территорию, и, судя по всему, этот «кто-то» — высокоуровневый маг со способностями, которые нам ещё не встречались. А значит, он опаснее любой стаи Костогрызов. Мы уходим. Сейчас же.

— Понял, принял, — кивнул берсерк, мгновенно становясь серьёзным. — Куда двигаем?

— Сначала отойдём от дороги, — я махнул рукой в сторону лесополосы, за которой угадывались крыши частного сектора. — Там разберёмся.

Пока мы перегруппировывались, я заметил, как Олеся торопливо запихивает в свой инвентарь початую пачку «Чокопая». Варягин, заметив крошки на её куртке, подошёл к дочери, отряхнул и заботливо, с какой-то щемящей нежностью, застегнул молнию её курточки под самое горло.

— Не простудись, Лесёнок, — тихо сказал он, поправляя ей шапку. — Ветер ледяной. Шарф достань и перчатки.

— Пап, я не маленькая, — привычно возмутилась девочка, но отстраняться не стала.

В этот момент над нами раздалось знакомое низкое гудение. Три десятка тёмных точек спикировали с серого неба. Смердюки, улетавшие в поисках пищи, вернулись.

— Ой! Прилетели! — обрадовалась Олеся, подставляя руки.

Парочка жуков приземлилась на девочку. Остальные, тяжело махая крыльями, плюхнулись на асфальт. Выглядели они… вяло. Обычно подвижные усики сейчас едва шевелились, а хитиновые панцири казались тусклыми.

— Как они? — спросил я, подходя ближе. — Нашли чем поживиться?

Олеся нахмурилась и открыла системные логи своих питомцев.

— Нашли, дядя Лёша, — грустно сообщила она. — Какой-то гнилой пень и капусту на огороде. Но они всё равно голодные. И… — она прикусила губу. — Им холодно.

Я кивнул. Этого следовало ожидать. Насекомые при таких температурах уже не могут вести активную жизнедеятельность, их метаболизм замедляется. Они должны впадать в анабиоз, прятаться в щели, под кору, зарываться в землю. Заставлять их летать сейчас, значит медленно убивать.

— Убери их, Олеся, — твёрдо сказал я. — Всех. И разведчиков, и основной рой. В Питомнике время застывает, там им будет нехолодно и безопасно. Достанем их, когда потеплеет. Сейчас они просто замёрзнут на лету и упадут камнями вниз.

— Хорошо, — девочка шмыгнула носом и положила ладошки на спинки жуков. Вспышка света, и насекомые исчезли. — Спите, мои хорошие.

Я достал из инвентаря смартфон, на секунду включив карту, чтобы сориентироваться.

— Что это за символ, Алексей? — раздался тихий голос Алины у меня за спиной. — Ты сказал, что видел что-то… оккультное.

Я обернулся. Девушка-историк, специалист по мистике и эзотерике, смотрела на меня с напряжённым любопытством. Это ведь её профиль.

— Да, — кивнул я. — По всему зданию. И внутри, и снаружи.

Я снова материализовал «Всевидящее Око» и надел его. Мир в левом глазу преобразился. Я видел ауры своих товарищей, слабое свечение работающих гаджетов и… да, вот они. Фиолетовые, пульсирующие знаки.

— Вон там, — я указал на ближайшее к заправке дерево, старый клён с почти облетевшей листвой. Затем снял монокуляр и протянул ей. — Надень. Только осторожно, вещь хрупкая и уникальная. Левый глаз. Кольцо крути плавно.

Алина с сомнением взяла стимпанковский прибор, но, увидев мой серьёзный взгляд, надела его и затянула ремешки.

— Видишь? — уточнил я. — На стволе.

Несколько секунд она возилась с настройкой, а потом резко выдохнула.

— Ого… Вижу. Еле-еле. Пульсирует. Странная энергия. Тёмная, но… на некромантию не похоже. И не магия теней. Что-то другое.

Мы подошли к дереву. Я провёл пальцем по стволу. На потрескавшейся коре проступали белые линии. Та же краска. Тот же знак.

— Узнаёшь символ? — настойчиво спросил я. — Ты же читала всякие «Ключи Соломона», Папюса и прочую эзотерику. Похоже на что-то из классики? Печать демона? Алхимический знак?

Алина с задумчивым видом сняла анализатор и вернула мне. Она подошла ещё ближе и присела на корточки, почти касаясь носом коры, всматриваясь в детали рисунка.

— Нет, Лёша, — наконец сказала она, покачав головой. — Я никогда такого не видела. Это не классика. Не Гоэтия, не Енохиана, не скандинавские руны и даже не вудуистские веве. Это больше похоже на… — она запнулась, подбирая слова, — на микросхему, которую нарисовал сумасшедший художник-сюрреалист. Линии ломаные, ассиметричные, угол пересечения вызывает дискомфорт, если долго смотреть. Но при этом структура рабочая, чувствуется внутренняя логика. Болезненная, чуждая человеку, но логика. Не знаю даже… Думаю, это метка границы…

— Границы чего? — уточнил Варягин, который слышал наш разговор и подошёл.

Девушка только покачала головой. Ей не нравилось смотреть на этот знак, она слегка морщилась.

— Возможно, границы охотничьих угодий, — предположил я, убирая прибор в инвентарь. — И мы сейчас идём прямо по ним.

Я снова включил телефон. Экран светился тускло, экономя заряд батареи, хотя с кристаллами это не так критично. Полная зарядка съедает всего один кристалл первого уровня или около того, но сейчас мы ещё не восстановились, так что тратить энергию зря я не стал. Сфотографировал метку и ткнул пальцем в карту.

— Смотрите. Вот здесь, совсем недалеко, есть дом. Не покосившаяся дача, а коттедж. Стоит у реки, отдельно, в стороне от посёлка. Вокруг пустырь и редкий лесок. Идеальная позиция. Простреливается во все стороны, к нему незаметно не подобраться. Если там никого нет, то это наш вариант.

— А если есть? — спросил Женя.

— Значит, постучимся вежливо. Прикладами, — мрачно пошутил Медведь.

Мы двинулись прочь от заправки, стараясь не шуметь. Я снова надел монокуляр и не снимал его. Идти с ним было непривычно. Бинокулярное зрение сбоило, мозг пытался совместить обычную картинку правого глаза с психоделической радугой левого.

Чем дальше мы шли, тем больше подтверждений своей правоты я находил. Символы были повсюду. На брошенной на обочине «девятке». На бетонном фонарном столбе. Ещё на одном дереве. Фиолетовые, слабо пульсирующие клейма, отмечающие границы какой-то невидимой территории.

— Ещё один, — бросил я через пятьдесят метров, указывая на «Жигули» с разбитым лобовым стеклом.

Символ пылал на капоте, словно выжженный кислотой.

— И ещё… на дорожном указателе.

Напряжение в группе росло. Казалось, что из-за каждого куста за нами наблюдают вражьи глаза. Искра нервно прокручивала в пальцах жезл, готовясь в любой момент выдать огненный залп. Она даже не шутила по поводу бандуры у меня на лице, а не шутящая Искра — это вообще что-то за гранью. Похоже, наши бесконечные приключения доконали даже её. Мики семенил за хозяйкой, постоянно оглядываясь и принюхиваясь.

Но по мере того, как мы удалялись от заправки, знаков становилось всё меньше. А потом они и вовсе исчезли. Словно мы пересекли невидимую черту. Я остановился и осмотрелся. Чисто. Деревья фонили слабой природной энергией, земля остывала, но фиолетовых меток больше нигде не было.

— Всё, — сказал я. — Здесь чисто. Мы вышли из размеченной зоны.

— А может, вошли в другую, где метки не нужны, — пессимистично заметил Фокусник.

— Думаю, мы поступили правильно, свалив оттуда, — хлопнул меня по плечу Борис.

Вскоре показалась ограда. Высокий, добротный забор из красного кирпича с коваными вставками. За ним возвышалась тёмная громада дома.

— Олеся, — я повернулся к девочке. — Придётся на пару минут разбудить твоих летунов. Дроны шумят и выглядят очень подозрительно, а нам нужна тихая разведка. Выпусти парочку, пусть облетят периметр и заглянут в окна. Только быстро, чтобы не помёрзли.