Снаружи ресторан находится в ряду магазинов, расположенных в большом кирпичном здании вдоль дороги. Вывеска над дверью намекает на то, что за долгие годы непогода стёрла краску. Внутри ресторан мило оформлен в скромном стиле. Стулья не подходят друг к другу из-за бесчисленных замен и ремонтов. Столы покрыты скатертями в красно-белую клетку, которые выглядят как дешёвый винил. В прошлой жизни я бы ни за что не оказалась в таком месте. Оно слишком скромное, слишком китчевое.

— Присаживайтесь, — кричит здоровяк из открытой двери, ведущей на кухню. — Ширли сейчас подойдёт.

Габриэль кладёт руку мне на поясницу и подталкивает к столику у окна. Я подчиняюсь и немного удивляюсь, когда он отодвигает для меня стул. Когда я устраиваюсь поудобнее, Габриэль садится напротив меня, выглядя таким большим и неуместным в этом маленьком шатком кресле.

УИНТЕР

Вскоре приходит Ширли. Она выглядит как раз так, как и должна выглядеть жена владельца небольшого ресторана. Мягкие, округлые формы, сформировавшиеся за годы правильного питания, волосы, убранные с лица, чтобы лучше обслуживать клиентов, милая блузка в цветочек и чёрные брюки под фартуком. Ей около шестидесяти, и её круглые румяные щёки и тёплая улыбка говорят о том, что она прожила хорошую жизнь, хотя, судя по всему, ей приходилось работать каждый день.

— Что вам принести, дорогие гости? — Спрашивает она, кладя на стол два меню в пластиковых обложках.

Я медлю, глядя на меню. Я даже не знаю, какие блюда здесь подают, не говоря уже о том, какой напиток к ним подойдёт.

— Давайте начнём с двух «Лагер». Спасибо, — отвечает за меня Габриэль, и Ширли спешит за нашими напитками.

Я просматриваю доступные блюда, но не знаю, что выбрать. Здесь всё обычное: бургеры, салаты, горячие сэндвичи. Даже блюда из стейка и морепродуктов, это то, что можно найти в загородном клубе, где я любила проводить время, и мне становится грустно от мысли о роскошных ужинах там. В пятизвёздочном ресторане так же подавали икру, крабовые ножки и хвосты омаров. Но ничего из этого не сочетается с пивом «Лагер», которое Ширли приносит и ставит перед нами.

— Итак, что бы ты хотела съесть? — Ширли выжидающе смотрит на меня.

Я снова заглядываю в меню и выбираю наугад.

— Я возьму курицу с диким рисом. — Я протягиваю меню ей и бросаю взгляд на Гейба.

— Спасибо, я возьму бургер.

Как только Ширли уходит, Габриэль поднимает на меня свои бледно-голубые глаза.

— Ты хорошо провела время со Старлой этим утром? — Спрашивает он как ни в чём не бывало, но при этом смотрит на меня так, что становится ясно: за его вопросом что-то кроется.

— Старла замечательная, — говорю я, уклоняясь от ответа. Я не знаю, что сказать. Да, мне понравилось проводить с ней время. Я считаю Старлу одной из немногих подруг, которые у меня появились с тех пор, как я вошла в жизнь Габриэля. И всё же я слишком растеряна, чтобы быть уверенной в своих мыслях, не говоря уже о чувствах.

Габриэль тянется через стол, чтобы взять меня за руку, и начинает рассеянно перебирать мои пальцы, о чём-то размышляя.

— У тебя такие нежные руки, — замечает он через несколько минут.

Я усмехаюсь.

— Моя мама всегда хотела, чтобы я научилась играть на пианино. Она купила мне детский рояль и всё остальное, но я была категорически против. Слишком много практики и терпения. Мне никогда не хватало дисциплины, чтобы продолжать. Не говоря уже о том, что я категорически отказалась.

Губы Габриэля изгибаются в кривой улыбке.

— Это не так уж удивительно. Ты не самый терпеливый человек, которого я когда-либо встречал. И ты самая упрямая, когда дело доходит до того, чтобы делать что-то, чего ты не хочешь.

Я фыркаю.

— Говори за себя. Возможно, в этом отношении ты ещё хуже меня.

Габриэль усмехается и его глаза блестят.

— Я бы сказал — мы идеальная пара.

Я поднимаю бровь.

— Или бомба замедленного действия. — Мне нравится, что Гейб меня дразнит и что я тоже могу его дразнить. Сегодняшний день кажется простым и естественным, как будто мы настоящая пара. Просто отправились в путь, остановились по дороге в ресторане и наслаждаемся едой и обществом друг друга.

Он кивает в знак согласия, но я чувствую, что он не согласен. В каком-то смысле мы довольно вспыльчивые. И хотя от мысли о наших вспышках у меня между ног пробегает дрожь, это также заставляет меня задуматься о том, насколько нестабильными мы можем быть.

Вскоре нам приносят еду, и Ширли с тёплой улыбкой ставит её перед нами.

— Если вам что-нибудь понадобится, просто позовите. — Затем она снова уходит за барную стойку.

Габриэль набрасывается на свой бургер, добавляет кетчуп и горчицу, а затем поднимает его руками и откусывает большой кусок. Я смотрю на свою тарелку, перемешиваю запеканку из курицы и риса и пробую немного с помощью вилки.

Хотя она пахнет неплохо и на вкус восхитительна, я ожидала чего-то более полезного, возможно, более изысканного. Больше запечённого и меньше сливок и масла. В прошлой жизни у меня был личный шеф-повар, который готовил блюда, содержащие оптимальное количество питательных веществ и поддерживающие меня в хорошей форме, так что я без труда могла сохранять идеальную фигуру.

Кажется, всё, что я ем с Габриэлем, либо жареное во фритюре, либо покрыто соусом, и хотя мне ещё ни одно блюдо не показалось невкусным, это резко контрастирует с моим прежним образом жизни. Прежняя я бы поморщилась от такого блюда, отодвинула бы его в сторону, как что-то недостойное меня, как какую-то деревенскую еду, которая не может считаться полноценным блюдом.

— Что не так? — Спрашивает Габриэль, делая паузу, чтобы понаблюдать, как я катаю еду вилкой по тарелке.

Я уклончиво пожимаю плечами.

— Наверное, я просто думаю о том, что я ела раньше. Ну, знаешь, индивидуальные блюда от нашего шеф-повара и в ресторанах: устрицы в половинках панциря, фуа-гра и антрекот вагю сухой выдержки. Просто раньше моя жизнь была такой... другой.

— Ну и что? Эта жизнь недостаточно хороша для тебя?

Я слышу обиду в его тоне, и чувство вины заставляет меня чувствовать себя только хуже. Я нерешительно поднимаю на него взгляд и вижу обеспокоенное выражение его лица. Его голубые глаза горят смесью раздражения и боли.

— Чего ты хочешь, Уинтер? Что сделало бы тебя счастливой? — От его тона у меня в голове зазвенели тревожные колокольчики. Возможно, он ищет то, что сделает меня счастливой, но в его словах чувствуется скрытая обида, защитная реакция, потому что я только что сказала ему, что его попытка накормить меня вкусно была недостаточно хороша. Мне тоже должно быть обидно. Эта жизнь не соответствует моим прежним ожиданиям. Я понимаю, что он весь день старался показать себя с лучшей стороны, но я не могу просто принять это.

Я снова опускаю взгляд на свою еду и продолжаю гонять рис по тарелке. Я не знаю, что сказать. Я не знаю, чего хочу. Я знаю только то, что с той роковой ночи ритуала моя жизнь перевернулась с ног на голову, и всё, что я когда-то знала, было вырвано у меня без малейшего сожаления.

— Ты хочешь вернуться к людям, которые использовали тебя ради собственного блага? Которые планировали выдать тебя замуж за человека, которому ты даже не нужна? Твоя семья, по сути, продала тебя, чтобы принести богатство в семью Ромеро. Они использовали тебя, Уинтер. Неужели ты этого не понимаешь? А Дин Блэкмур не заботился о тебе так, как я. Он не знает, как заботиться о ком-либо, кроме себя.

Отвращение и гнев, скрывающиеся за словами Габриэля, причиняют глубокую боль, и на глаза наворачиваются слёзы. Я знаю, он говорит это, чтобы показать мне, что моя нынешняя ситуация лучше, чем та, с которой я сталкивалась раньше, чтобы доказать, что он лучший человек, чем Дин мог бы быть для меня. Но мне всё равно больно слышать, как он говорит о том, что меня отвергли, о том, что моя жизнь тогда была не более чем удобством для моего отца. Что меня использовали. И хотя я знаю, что из Дина Блэкмура получился бы ужасный муж, я уверена, что смогла бы найти способ быть счастливой в такой жизни. При наличии достаточного количества денег любой может быть доволен.