Опустившись губами к её груди, я втягиваю её сосок в рот и облизываю его языком. В ответ она запускает пальцы в мои волосы и тянет за корни, сильнее прижимая меня к своей груди. Мы и так невероятно близки, но мне нужно быть ещё ближе, и я сжимаю руки, чтобы прижать её тело к своему, потираясь её клитором о головку моего члена.

— Ты нужен мне, Габриэль, — шепчет она. — Ты нужен мне внутри меня.

Я не медлю. Обхватив её за ягодицы и крепко сжав, я переворачиваюсь и оказываюсь сверху, вдавливая её в матрас. Она обхватывает меня ногами, подталкивая вперёд. Я целую её, сплетаясь с ней языками, и прижимаюсь членом к её складочкам. Мы стонем, целуясь, пока я медленно вхожу в неё. От переполняющего ощущения её горячей, тугой киски, сжимающейся вокруг меня, я понимаю, что мне придётся не торопиться, если я хочу продержаться. Она опьяняюще хороша, и пока мы нежно занимаемся сексом, я без сомнений понимаю, что люблю эту девушку. Я хочу, чтобы она была моей во всех смыслах и навсегда. Я её не отпущу. Чего бы мне это ни стоило, я найду способ сделать её счастливой.

УИНТЕР

Такое ощущение, что мы с Габриэлем наконец-то пришли к единому мнению. Мы сидим в «Бамбини Пицца», маленьком ресторанчике, где продают пиццу на вынос, в котором мы уже бывали. Я беру пепперони с его кусочка и застенчиво улыбаюсь. Сегодня вечером мы впервые попытаемся отомстить, и нам ещё нужно обсудить детали, прежде чем мы начнём действовать, как я и обещала.

— Итак, я думаю, мы подкараулим Афину, когда она будет возвращаться домой после боя. Если мы завяжем ей глаза и наденем маски, чтобы быть особенно осторожными, она не сможет нас узнать. Тогда мы отведём её на один из заброшенных складов у доков и порежем. Оставим несколько шрамов на её самодовольной мордашке, — предлагаю я.

— Уинтер, — предупреждает Гейб.

— Что? Ты же сказал, никого не убивать. Это не убийство. Мы просто немного её покалечим, а потом бросим в нескольких милях от города. Ей не повредит, если ей придётся пройти пару миль до дома. Мы же не собираемся перерезать ей основные артерии. — Я скрещиваю руки на груди и надуваю губы, расстроенная тем, что он уже отверг мою идею.

— Как насчёт чего-то менее радикального? Я имею в виду, мы хотим оставить послание, но как насчёт того, чтобы не делать ничего такого, что они могли бы сделать в ответ? Имей в виду, что подобные вещи имеют свойство разрастаться, поэтому, если ты порежешь ей лицо и кто-то узнает, что это сделала ты, тебе могут отрезать руку или что-то похуже.

По его тону я понимаю, что этот план не сработает, как бы убедительно я ни старалась. И, полагаю, я понимаю его точку зрения. Не то чтобы я собиралась позволить Афине узнать, кто мы такие, но если она это сделает, я точно не хочу, чтобы она изуродовала мне лицо, не говоря уже о том, чтобы начать отрубать мне конечности.

— Давай лучше будем устраивать разные вещи, чтобы напугать её, — предлагает он. — Например, проколем ей шины или оставим жуткие сообщения. Чем дальше мы будем заходить в своих жестоких действиях, тем меньше вероятность, что они оставят всё как есть, когда узнают, что ты жива. И если конечная цель — убедить их оставить тебя в покое, если они узнают, то лучше показать им, что ты можешь причинить ей боль, что у тебя есть для этого решимость и способность, но ты предпочитаешь этого не делать. — Голубые глаза Габриэля смотрят прямо на меня, и от его настойчивости у меня внутри всё переворачивается.

И в его словах слишком много смысла, чтобы их отрицать. Разочарованно поджав губы, я киваю.

— Ну, ты же знаешь, как преследовать людей, — дразню я его, лукаво улыбаясь. — Я знаю, что у тебя это хорошо получается, потому что ты так долго преследовал меня, а я даже не замечала.

Габриэль мрачно усмехается, но не отрицает этого.

— Ладно, если мы не собираемся её похищать, то что ты предлагаешь? — Спрашиваю я, наклоняясь над столом и понижая голос.

— Что ж, я думаю, что оставить небольшой сюрприз во время боя — хорошая идея. Так у нас будет больше возможностей, потому что ей нужно как-то добраться туда, а на парковке полно машин, так что мы точно сможем добраться до её машины, проколоть шины и незаметно уйти, не вызвав подозрений. После начала боя никого не выпускают, так что мы сможем незаметно войти и выйти. Если нас заметят, мы можем просто сказать, что нам нужно было кое-что взять из машины. — Габриэль тоже говорит тихо и наклоняется так, что наши пальцы соприкасаются.

На моём лице медленно расплывается улыбка.

— Идеально.

— И да, нам придётся немного понаблюдать за ней, чтобы понять, какая машина принадлежит ей. Не волнуйся, маленькая принцесса. Я научу тебя всем своим грязным байкерским трюкам. — Тон Габриэля насмешливый, но в его глазах пляшут искорки веселья.

Я не могу сдержаться, встаю со стула и сокращаю расстояние между нами, чтобы вознаградить его страстным поцелуем. Когда мы отстраняемся друг от друга, взгляд Габриэля падает на мои волосы.

— Нам лучше идти. Я хочу найти что-нибудь, чтобы прикрыть твои необычные волосы. На этот раз нам лучше обойтись без масок, так как будет легче оправдаться, если мы будем выглядеть непринуждённо, но твоя причёска слишком запоминающаяся. Кто-нибудь обратит на это внимание.

После того, как мы быстро расправляемся с кусочками пиццы, Габриэль берет меня за руки и ведёт к двери. Адреналин бурлит в моих венах от осознания того, что мы собираемся вместе совершить что-то незаконное, и мне нравится эта бунтарская сторона Гейба. Приятно видеть, как легко он входит в свою роль, и я чувствую, что большую часть своей жизни он сводил концы с концами не самыми честными способами. Вместо того чтобы осуждать его за это, я почему-то нахожу это возбуждающим. Он плохой парень и не боится использовать приобретённые навыки, если это сделает меня счастливой.

Самое сексуальное, это то, как он небрежно смахивает бейсболку, висящую на углу кабинки, ещё до того, как мы выходим из ресторана. Если бы я не шла прямо за ним, я бы этого не заметила. А люди, сидящие в кабинке, кажется, даже не обратили на это внимания, по крайней мере, насколько я могу судить, судя по тому, что они не возражают. Я не смею взглянуть на них, чтобы понять, наблюдают ли они за нами. Я уверена, что моё шокированное выражение лица выдаст нас.

Как только за нами закрывается дверь, я разражаюсь хохотом.

— Ты что, серьёзно украл кепку этого парня? — С благоговением спрашиваю я, дёргая Гейба за руку и танцуя рядом с ним.

— Ш-ш-ш, — усмехается он, продолжая смотреть прямо перед собой и уверенно направляясь к своему мотоциклу.

Я снова иду рядом с ним, поджимая губы, чтобы подавить смех, хотя чувствую, что мои внутренности вот-вот разорвутся. Мой парень с липкими пальцами только что увёл у кого-то кепку прямо из-под носа, и всё для того, чтобы осуществить мой план мести. У меня кружится голова от волнения.

Забравшись на мотоцикл Габриэля, мы направляемся в город. Наши шлемы и ночной покров помогают нам оставаться незамеченными, когда мы мчимся к резиденции Блэкмуров рядом с университетом. Вместо того чтобы подъехать поближе к дому Блэкмуров, Габриэль останавливает машину примерно в квартале от них и глушит мотор. Затем мы подводим мотоцикл как можно ближе к дому.

На самом деле мы рассчитали время идеально. Мы едва успели прокрасться вдоль дома, чтобы заглянуть в парадную дверь, как она распахнулась, и на крыльцо вышли Афина и Джексон. Она одета в облегающую спортивную одежду, идеально подходящую для сегодняшнего боя, а поверх футболки надета кожаная куртка. Ни один из остальных парней не вышел вслед за ними. Когда они запрыгивают на мотоцикл Джексона, а Афина крепко обхватывает его за талию, у меня складывается чёткое впечатление, что это делают только они вдвоём.

Интересно. Раньше я не особо задумывалась об отношениях Афины и Джексона. Я была больше сосредоточена на ней и Дине и на том, как их отношения, казалось, на каждом шагу ставили меня в невыгодное положение. И хотя я знала, что все трое парней так или иначе делили её, я даже не предполагала, что у неё могут быть отношения с ними по отдельности.