Я просыпаюсь как раз вовремя, чтобы вскочить с кровати и помчаться через холл в ванную. Я чуть не промахиваюсь мимо туалета, когда меня выворачивает в фарфоровую миску рождественским ужином. Тяжело дыша, я убираю волосы с лица в небрежный импровизированный хвост, и на меня накатывает новая волна тошноты. Я снова перегибаюсь через прохладный бортик, чтобы оставить свой ужин.

Проходит ещё несколько раз, прежде чем мой желудок начинает успокаиваться, и к тому времени в нём не остаётся пищи, которую можно было бы вырвать. Спустив воду в унитазе, я прислоняюсь спиной к стене ванной, изнемогая от сильных позывов. Только тогда я понимаю, что всё ещё голая, но у меня нет сил встать и закрыть дверь. Мои конечности дрожат от напряжения, вызванного всеми этими оргазмами и рвотой в туалете, которая, кажется, длилась целую вечность.

Когда желудок успокаивается, я начинаю задаваться вопросом, почему меня так тошнит. Может, это пищевое отравление? Хотя, если бы дело было в еде, я бы подумала, что Гейб тоже почувствовал себя неважно. В конце концов, мы сегодня ели одно и то же. Я знаю, что это не из-за того, что я перебрала. Я выпила всего две порции.

Ледяная волна страха пробегает по моему телу, когда я перевожу взгляд на шкафчик в ванной, где я спрятала коробку с тампонами. В той же коробке лежит пара тестов на беременность, которые я украла, когда ходила с подругами за рождественскими покупками. Я не могу быть беременна, умоляю я своё тело. Тем не менее я подползаю к шкафчику и достаю один из тестов.

Мои руки становятся липкими, когда я смотрю на безобидную на вид упаковку. Дрожащими пальцами я вскрываю её и читаю инструкцию, прежде чем сесть на унитаз и аккуратно направить струю на тест. Закончив, я надеваю на тест защитный колпачок и кладу его на бортик ванны. Я не могу отвести от него взгляд и нервно переступаю с ноги на ногу. Всё это время я держу руки сложенными, словно в безмолвной молитве.

Уже прошло три минуты? Я не уверена, потому что не могу определить время, не вставая с места, но я не смею отвести взгляд от теста. Появляется первая розовая линия, и я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Затем медленно появляется вторая линия.

Мне кажется, что меня снова может стошнить. Не в силах унять дрожь, я хватаю тест и внимательно смотрю на него, перепроверяя легко читаемую надпись рядом с двумя полосками, которые сообщают мне, что я действительно беременна.

Ужас сжимает моё сердце, а на глаза наворачиваются слёзы. Это не может быть правдой. Я не готова стать мамой. То есть, конечно, я и раньше об этом думала, но это было тогда, когда я обсуждала возможность выносить детей Дина, детей, которых я могла бы отдать няне и не беспокоиться о них, пока не почувствую желание.

В порыве отчаяния я бегу на кухню и беру с полки стакан. Наполняю его водой и пью, пока он не пустеет. Затем я снова наполняю его и пью. Я пью до тех пор, пока мне не начинает казаться, что я сейчас лопну, затем возвращаюсь в ванную и расхаживаю там в ожидании, когда снова смогу помочиться.

Тревога не даёт мне уснуть, и я отчаянно желаю, чтобы первый тест оказался ошибочным. Ребёнок разрушит всё прямо сейчас: все мои планы мести, все шансы на то, что Гейб продолжит мне помогать. Наконец я чувствую, необходимость помочиться, снова сажусь и берусь за второй тест.

Я снова надеваю колпачок и ставлю его на ванну рядом с первым тестом. Сдерживая слёзы, я прижимаю ладони к глазам и опираюсь локтями на колени. Этого не может быть. Только не со мной. Я — Уинтер Ромеро. Я выросла практически в королевской семье этого города. Я должна была выйти замуж за Дина Блэкмура, получить диплом, а потом, когда придёт время, родить несколько детей. Но не сейчас. Нет, когда у меня никого нет, когда у меня ничего нет.

На этот раз я боюсь даже взглянуть. Но я должна знать. Собравшись с духом, я медленно перевожу взгляд на второй тест. Я чувствую слабость, кровь отливает от моего лица, и я опускаюсь на пол.

Через открытую дверь ванной и щель, которую я оставила открытой в нашей спальне, я вижу, как Гейб громко храпит. Безмятежное выражение его лица так отличается от напряжённого взгляда, который он бросает, когда бодрствует. Он выглядит более невинным и юным без того напряжения, которое он испытывает, когда собран. Это красивое лицо, мужественное и сильное, но в то же время притягательное.

Но сейчас я едва ли могу оценить его по достоинству.

Всё, о чём я могу думать, это то, что это лицо отца моего ребёнка.

Я беременна...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…