Когда мы добежали до угла, я рухнул врезавшись в стену от слабости. Поднялась температура, дыхание сбилось. Всё же магия воды чертовски энергозатратная штука. Я схватил два плаща, один сунул Эмиру, а второй надел сам прижавшись к стене. Он видел мои глаза и разинул рот от удивления неторопливо одевая плащ.

Промасленная ткань была тяжёлой, скользкой и противно пахла смолой или чем то подобным. Силы меня покинули окончательно когда Эмир накинул капюшон. Сверху на нас обрушился ливень. Капли, попавшие на плащ, скатывались, не причиняя вреда, а после шипели касаясь камня.

— Спасибо, — коротко бросил Эмир, глядя мне в глаза, которые всё ещё светились голубым. — За то, что не дал мне сдохнуть.

Он развернулся и посмотрел на противоположный угол, где лежали последние два плаща. Расстояние метров двадцать, впрочем для нас уже было не важно как сильно идёт дождь и какое расстояние впереди. Плащи надёжно защищали.

— Посиди тут, пока… — Эмир замялся и пальцем показал на свои глаза. — Пока цвет не поменяется. А я за другими плащами.

— Хочешь спасти тех кто не заслуживает спасения? — Спросил я прячась под плащом.

— Брат, ты просто не знаешь какие грехи у меня за душой. Я ничем не лучше. Но ты спас меня. — Улыбнулся Эмир и рванул в противоположный угол.

Схватив два последних плаща, он развернулся на пятках и побежал к толпе, из которой лишь двое были без плащей. Из-за ливня я не видел кто выжил на противоположной стороне, но как выяснилось позднее, судьба любит иронию. Выжили не самые отмороженные, а как раз те два обычных парня, которые попали в группу неизвестно по каким причинам. Эмир швырнул им плащи и заорал:

— Берите! Живо!

В конечном итоге дождь захватил весь зал. А жались к стенам украдкой смотря на водяные часы. Двадцать секунд. Дождь усилился до такой степени что казалось что мы просто упали в реку. Капли ударяясь о стены и пол, отскакивали и попадали на меня сжигая одежду.

Десять секунд. Я почувствовал жжение на берцовой кости. Боль была адская. Я зажал место ладонью стараясь прикрыть рану, но это был глупый ход, я только заработал ожог ещё и на руке.

Наконец водяные часы опустели. Последняя капля кислоты упала вниз, а после наступила тишина сменившаяся гулом.

— Кажется что-то… — Начал было Эмир поднимаясь с пола, но договорить не успел.

С потолка на нас обрушился бурный поток воды. От удара Эмир снова рухнул на землю, а я ударился лицом о колени так, что едва зубы себе не выбил, зато рана на ноге перестала болеть.

Встав на ноги, я огляделся. Пол был был завален сожженными трупами. А по углам ютятся ещё семь человек медленно снимая плащи. А, нет, не семь. Трое обладателей плащей оказались тяжело ранены и рухнули на пол испуская последний дух. Слишком много крови они потеряли, пока ждали завершения ливня.

Из тридцати девяти в живых осталось шестеро включая меня. Ещё выжил Эмир, чернокожий с узорами шрамирования, рыжий детина с топором, лысый дедок, и ещё одна низкорослая женщина с короткими волосами и шрамом через бровь.

— Шестеро, — хрипло произнёс Эмир, оглядывая уцелевших. — Из пятидесяти человек шестеро.

— Так и должно быть. На вершину мира поднимаются лишь сильнейшие. — Равнодушно бросил чернокожий.

Эмир хотел поспорить, но впереди с шелестом открылся проход в следующую комнату. Тёмный прямоугольный проём в дальней стене, из которого потянуло холодом. Эмир выругавшись пошел первым, а мы не спеша последовали за ним.

Коридор вывел нас в небольшое квадратное помещение, метров пять на пять, с гладкими стенами и тремя дверями. Просто три двери, стоящие в ряд на противоположной стене, одинаковые на вид, деревянные, массивные, без каких-либо опознавательных знаков, если не считать надписей вырезанных над ними.

Надписи были на языке, которого я не знал. Но как только взгляд упал на причудливые символы, в голове щёлкнуло, и я прочитал их так же легко, как читал бы объявление на русском языке в подъезде своего дома. Пришло интуитивное понимание. Как с Печатью Девяти. Как с текстом в зале, где я нашёл хрустальный глаз.

Первая надпись гласила: «Свобода ждёт того, кто выбирает жизнь».

Вторая: «Богатство достанется смелому, но смелость может дорого стоить».

Третьей: «Жуткий конец встретит презренного Фортуной».

Прекрасно! В лучших традициях былин. Прямо пойдёшь, по морде огребёшь, налево пойдёшь, от жены хапанёшь, на право пойдёшь, в вытрезвитель придёшь. Просто восторг…

— Судя по выражению лица ты можешь прочитать эти каракули. — Констатировал Эмир.

— Могу. Но легче нам не станет. — печально улыбнулся я.

Я озвучил написанный текст, а после все уставились на меня.

— И какая дверь ведёт к сокровищам? — спросил лысый дед, нервно облизывая губы.

Я пожал плечами и честно ответил.

— Понятия не имею. Судя по всему в этом и суть испытания. Шанс сдохнуть один к трём.

Рыжий детина выхватил топор и направил его на меня. Судя по его глазам он окончательно спятил от паранойи.

— Лживый ублюдок! — рявкнул он. — Хочешь чтобы мы передохли, а потом заграбастать себе все сокровища⁈

Лысый дед присоединился к нему, вытащив нож, женщина схватилась за рукоять короткого меча на поясе. И я вдруг понял что в этот раз мне придётся выйти на сцену и сыграть главную роль.

— Спокойно, спокойно, — я медленно выставил перед собой руки. — Я открою дверь первым. Если за ней будет сокровищница, то мы просто войдём туда и разделим всё поровну. Надеюсь такой вариант всех устраивает?

— Устраивает. — Рыкнул рыжий.

Вздохнув я подошёл к первой двери и собирался повернуть ручку, но что-то заставило меня передумать. Я сместился правее и открыл среднюю дверь. Ух. Сердце забилось так сильно, будто я открыл письмо от налоговой, не зная, что внутри обычная проверка или уведомление о том что меня скоро засудят. Правда налоговая не убьёт тебя за ошибку, в отличии от чёртового подземелья…

Я толкнул дверь и она легко поддалась, бесшумно открываясь внутрь. За ней был коридор, длинный, уходящий вверх под углом, и в конце виднелся свет исходящий от трёх лун.

— Выход! — выкрикнула женщина. — Там выход!

Дверь начала медленно закрываться, грозясь лишить нас этого выбора раз и навсегда. Почему я уверен что дверь больше не откроется? Да потому что всё это подземелье было призвано нас прикончить, с чего бы ему менять правила?

— Что делать⁈ — женщина заметалась, глядя то на открытую дверь, то на две оставшиеся. — Уходить или попробовать открыть другие⁈

— Если откроем другие, шанс умереть один к двум. — рыжий детина нервно переминался с ноги на ногу. — Одна дверь одарит сокровищами, другая прикончит.

— Знаете что? В задницу ваши сокровища. Я домой. Внуков воспитывать. — Буркнул лысый дед и юркнул в закрывающуюся дверь.

Женщина закричав что-то невнятное последовала за ним. Дверь продолжала закрываться. Осталось секунд десять. Я стоял, глядя им вслед, и думал о том, что у меня есть шанс спастись. Но тогда придётся до конца жизни жить с мыслью что я дал Рагнару умереть.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая путь к отступлению. И я с облегчением выдохнул. Хвала богам теперь у меня выбор без выбора. В комнате остались трое. Я, Эмир и рыжеволосый любитель топоров.

— Открывай другую. — Рыкнул рыжий.

— Чёртас два. — Сказал Эмир встав между нами сжимая меч в руке. — Он уже сделал свой выбор. Если хочешь добраться до сокровищ, вперёд.

— Значит так, да? — зло прошипел рыжий. — Ладно. Я рискну.

Он подошел к правой двери. Взялся за ручку и потянул её вниз. Дверь не открылась. Вместо этого раздался щелчок, похожий на звук взведённого курка.

Из дверного ручки вылетели шипы и пробили ладонь рыжего. Он заорал от боли и попытался отдёрнуть руку, но шипы прошили ладонь так, что отпустить дверную ручку уже было невозможно.

Его крик оборвались так же резко как и начались. Рыжий захрипел. Его глаза расширились так, что казалось, вот-вот вывалятся из орбит, и из них потекла кровь. Тонкими струйками, почти чёрными в тусклом свете. Потом кровь пошла из ушей. Из носа. Из рта. Он упал на колени, всё ещё сжимая дверную ручку и его тело начало биться в конвульсиях, дёргаясь так сильно, что я слышал, как хрустят кости.