— На четвёртый месяц я проснулся ночью от стука молотков, — голос Рагнара задрожал, и он замолчал на несколько секунд, собираясь с силами. — Сначала не понял, что происходит. Потом услышал голоса снаружи. Вскочил с кровати, побежал к двери. Она не открывалась, потому что её заколотили. Побежал к окну, оно тоже заколочено.

Грот молчал, и в камере стояла такая тишина, что было слышно, как капает вода где-то в коридоре. Редкие, мерные капли, отсчитывающие время.

— Марта проснулась вместе с детьми, — продолжал Рагнар, и слова давались ему с трудом, будто каждое резало горло изнутри. — А потом запахло дымом. Проклятый сборщик и его люди подожгли дом.

Рагнар до сих пор помнил этот запах. Едкий и удушливый. Дым быстро заполнил комнаты. Дети кашляли, Марта кричала. Он метался по дому, пытаясь найти выход. Ломился в дверь, пытался выбить окна. Даже пытался проломить стену. Но дом был крепким, сам ведь его построил. И теперь эта крепость стала их могилой.

— Огонь пошёл по стенам, — Рагнар говорил монотонно, глядя в одну точку. — Жар стал невыносимым. Марта прижимала к себе детей, пытаясь защитить. Я накрыл их своим телом. И знаешь что?

Грот сглотнул и отвёл взгляд, не в силах смотреть на лицо Рагнара. А тот продолжал, потому что начал и должен был закончить свою историю перед смертью.

— Рухнула крыша, — сказал Рагнар тихо. — Балка упала прямо мне на спину. Огонь обжигал кожу, но это было не важно. Я защищал свою семью. Всё, что мне когда-либо было дорого. А потом… — он отвернулся и сплюнул в темноту. Потом я потерял сознание. Очнулся я на рассвете, в дымящихся руинах. Подо мной вся моя семья. Смотрят в пустоту и не двигаются. Надышались угарным газом. А я… Я выжил. Вот скажи мне, что это? Второй шанс или проклятье?

— Проклятье… — тихо произнёс Грот.

Рагнар выжил чудом. Правда одна из балок придавила руку, и под весом кровли перерезала её у самого плеча. Если бы не огонь вокруг, то кровотечение убило бы Рагнара, а так пламя прижгло рану, и он смог продолжить свой путь на этом бренном свете.

— Тела я похоронил… Сам, — продолжал Рагнар. — За домом, под старым деревом, где мы любили сидеть вечерами. Пять могил. Моя жена. Мои дети. И одну вырыл для себя. Копать одной рукой было сложно, но я справился.

— А зачем пятая могила? Для сборщика? — спросил Грот.

— Нет. Пятую я рыл для себя. Точнее, в ней я похоронил прошлую жизнь. В ту же ночь я пришёл к сборщику налогов, — голос Рагнара стал холодным. — Его дом был большим и богатым. Охрана напилась и спала, ведь кто в здравом уме станет нападать на человека барона? Я прошёл бесшумно и нашёл сборщика налогов в спальне. Эта мразь спокойно спала после того, что приказала сделать.

Рагнар помнил это лицо во сне. Расслабленное и безмятежное. Он стоял над кроватью и смотрел на этого человека, который убил его семью. И не чувствовал ничего, ни ярости, ни ненависти. Только холодную пустоту внутри, будто душа умерла вместе с его семьёй.

— Я влепил ему пощёчину, а когда малец проснулся, я перерезал ему глотку, глядя прямо в расширенные от ужаса глаза, — сказал Рагнар и улыбнулся. — Чтобы он помучался, я взял самый тупой нож, который смог отыскать на пепелище. А потом обыскал дом и нашел вексель на тридцать тысяч золотых.

Тридцать тысяч. Десять годовых зарплат капитана торгового судна. Богатство, которого хватило бы на безбедную жизнь до конца дней. Рагнар забрал всё до последней монеты. Это были не деньги сборщика. Это были деньги, награбленные с таких же фермеров, как он. Отнятые силой, спрятанной под «законными основаниями».

— На эти деньги я купил посудину, — продолжал Рагнар. — Старую, потрёпанную, но ходовую. И набрал первую команду. Собрал самых отмороженных дезертиров, которых только смог отыскать. О-о-о! Ты бы видел их. Не команда, а толпа маньяков, жаждущих резни. Империя сломала их жизни и выбросила на помойку.

— И ты стал пиратом, — закончил за него Грот.

— Стал пиратом, — подтвердил Рагнар, кивнув. — А через полгода увидел новость. В столице повесили князя Сергея Сергеевича Ветрова, за государственную измену. За то, что он совершил попытку свергнуть императора.

Рагнар помнил тот день. Он стоял в толпе на площади и смотрел, как на эшафот ведут его бывшего капитана. Ветрова приволокли в цепях, избитого, но несломленного. Даже с петлёй на шее он держался с достоинством. Не умолял о пощаде. Не проклинал судьбу. Просто стоял и смотрел на своих палачей взглядом, наполненным ненавистью.

— Знаешь, что я подумал, глядя на виселицу? — спросил Рагнар у Грота.

— Что?

— Что я поступил правильно, — Рагнар усмехнулся. — Ветров был человеком чести. Честным, справедливым и благородным. А взамен он получил пеньковый галстук. А барон, который игнорировал жалобы, который позволял своим людям сжигать дома с семьями внутри, процветал и здравствовал. Вот тогда я понял: Империя прогнила до основания. И если ты не хочешь сдохнуть как собака, нужно бороться.

Двадцать лет Рагнар Железная Рука грабил имперские караваны. Громил военные суда. Нападал на сборщиков налогов, уничтожал военные форты. Он не трогал простых торговцев. Не обижал крестьян. Сражался только против режима, разрушившего его жизнь. Бил по его карману, по его самодовольству, по его безнаказанности.

— За двадцать лет я успел нагнать на аристократов порядком страха. За мою голову сперва давали награду в тысячу золотых, а на пике карьеры уже сто двадцать пять тысяч. — сказал Рагнар тихо. — И вот теперь я сижу здесь. Двадцать лет я сеял смерть и скоро столкнусь с ней нос к носу.

Грот молчал какое-то время, переваривая рассказ. Потом покачал головой:

— Тяжёлая история… Я бы сломался… — задумчиво произнёс Грот.

— А ты как тут оказался? — спросил Рагнар.

— У меня всё намного проще. Я просто люблю подраться, выпить и баб пощупать. Пиратство с лихвой обслуживало мои потребности. Драки каждую неделю. Рома сколько влезет. Шлюхи в каждом порту. Красота, а не жизнь. Жаль только, разгульная жизнь скоро оборвётся.

Рагнар посмотрел на Грота и усмехнулся. Честный ответ, без пафоса, без трагедии, без попыток оправдать себя высокими идеалами. Простой мужик, который любил простые удовольствия и нашёл способ их получать, несмотря на цену, которую придётся заплатить.

— Неплохая история, — улыбнулся Рагнар.

— Ага, — кивнул Грот. — В итоге мы оба оказались здесь из-за баб. Ты — потому что любил одну и начал мстить. Я — потому что дурак, и не умел держать член в штанах. Хе-хе.

Это умозаключение звучало довольно оскорбительно, но в конечном итоге их жизни действительно свелись в одну точку. Обоих отведут на площадь, наденут петли на шеи, зачитают приговор и под улюлюканье толпы, выбьют табуретки из-под ног. И всё закончится. Месть Рагнара. Попойки Грота. Жизни, прожитые по-разному, завершатся одинаково.

Рагнар откинулся на стену и закрыл глаза. Он очень устал и жаждал чтобы всё это поскорее закончилось.

В коридоре послышались шаги, приближающиеся к камере. Рагнар напрягся, решив, что это идут палачи. Слишком поздно для ужина и слишком рано для виселицы.

Шаги остановились у двери. Лязгнул засов, и дверь распахнулась. В проёме появилась фигура в алом балахоне. Это был маг Огня, на поясе которого мерно покачивался брелок с горящим внутри пламенем. Его лицо скрывал капюшон, но голос был молодым и самоуверенным:

— Рагнар Железная Рука?

— Его нет, он поссать вышел, — усмехнулся Рагнар.

— Очень смешно, — презрительно буркнул маг. — Тебя желает видеть Магистр, и прямо сейчас.

— Скажи ему, что я с радостью показал бы ему свою задницу, да вот она грязновата для его светлости. Боюсь, если он чмокнет меня промеж булок, то испачкается в коричневой пасте, — снова язвительно пошутил Рагнар, а Грот сдавлено захохотал в углу камеры.

— Захлопни свою пасть, жалкий выродок, и живо выметайся из камеры, если не желаешь, чтобы я прямо сейчас тебя испепелил! — рявкнул маг.

Рагнар собирался послать его в пешее эротическое, но потом посмотрел на Грота. Если маг жахнет шаром огня, то лишит бедолагу возможности прожить ещё парочку паршивых дней. А как недавно сказал Грот, «Жить ох как хочется».