— И сам народ вы неплохо уничтожали, да, я видел отчёты, — кивнул Кондрат.

— Тех, — с нажимом и громче произнёс директор, — кто угрожал безопасности империи.

­— То есть всех, на кого силёнок хватало, верно? А те, кто мог дать в репу, такие конечно же безопасности не угрожали.

— Зато вы и этого не могли. Просто боялись пачкать руки и предпочитали смотреть, как предатели разваливают империю. Мы же знали, что нас будут ненавидеть все и шли на это ради…

— Ради собственных садистских наклонностей. Я разговаривал с вашими людьми, директор. Все как на подбор: головорезы, садисты, насильники, некоторые с судимостями. Все, кому чуждо что-то человеческое. Шли поперёк собственного «я»? Вопреки своим принципам? Да они…

— И именно они спасли империю от развала!

— … хорошо так ублажали своё «я», убивая и пытая. Иногда насилуя. Прямо чуть не кончали от этого.

— Без разницы, кто они…

— Так если без разницы, не надо сейчас втирать всем присутствующим чушь про то, что вы там какие-то герои, которые не боятся запачкать руки.

Несмотря на то, что директор постепенно распылялся, Кондрат сохранял какую-то удивительную невозмутимость, и даже больше — он будто расслабился, наблюдая за тем, как собеседник потихоньку выходит из себя.

— Вы сами ничего не сделали для сохранения империи! Только сидите здесь и пытаетесь поучать меня! Вы не боролись за её безопасность, не боролись за её целостность, не устраняли врагов, которые хотели развалить империю!

— Развалить империю… — вздохнул Кондрат. — Вы постоянно говорите про какой-то там развал, но на деле что? Развалилась она?

— А вы сами не видите, что происходит⁈ Что каждый пытается отделиться, а старые враги взялись за оружие! Всё трещит по швам и…

— И что? Что из этого? Империя развалилась? — повторил он. — Вы пугаете развалом Ангарии, но правда в том, что максимум, что произойдёт, пара или тройка самых мятежных попытаются отделиться, и всё.

— И всё⁈ Да нас раздербанят…

— Кто? Кому в голову придёт напасть на одну из сильнейших империй, когда даже в ослабленном состоянии она способна погрузить округу в жестокую войну? Ангария — не стеклянный стол, который разлетится от одного удара. Иначе бы сейчас мы правили бы городом-государством Ангартрод.

— Вы изменник… — выдохнул директор.

— Нет, изменник это вы, директор. Вы и прочие, кто сейчас пытается укрепить свою власть или захватить её, — отмахнулся Кондрат.

— Так, ну диалог у нас пошёл и слава богу, — кивнул принц, вклиниваясь в разговор. — Причём очень продуктивно. Но как решать будете этот вопрос?

Кондрат мог решить этот вопрос миром, но знал, что этого не будет. Этого просто не дадут сделать. Все присутствующие нацепили маски понимания, но в то же время все они понимают, от принцессы до Тонгастеров, что они здесь собрались не для того, чтобы договориться и найти компромисс, а лишь затем, чтобы закончить весь этот фарс раз и навсегда.

Все пришли сюда убивать.

— Я не вижу возможности решить этот вопрос, — произнёс директор. — За измену полагается смерть, и только это удовлетворит мои требования. Смерть Кондрата Брилля и отстранение Вайрина Легрериана от должности, но и то лишь в знак уважения к господину Тонгастеру. А также передача всей полномочий последнего в мои руки, и назначение нового директора специальной службы расследований при моём содействии.

— Слава богу, что мы здесь собрались не для удовлетворения ваших потребностей, — усмехнулся принц. — У нас тут не бордель. А что насчёт вас, мистер Брилль?

— Меня устроит и тот факт, что директор просто вернёт мою жену, признает себя виновным и откажется от своей должности. Можете его помиловать за верную службу, мне всё равно.

— Ну… этот вариант мне нравится больше, — принц перевёл взгляд на директора.

— Мне не нравится. Я не приму его.

— Прощение и расхождение миром без последствий? Мистер Брилль готов пойти на такие уступки вам после всего произошедшего. И даже после подозрений, что вы убили императора.

— Я не стал бы ни при каких обстоятельствах убивать императора. И я не пойду ни на какие уступки. Смерть Брилля и снятие с должности Легрериана, как не выполнившего свои прямые обязательства.

— Даже ради меня? — очаровательно улыбнулся Агарций.

— Я служу императору и империи, Ваше Высочество, но вы, простите за прямолинейность, не мой император.

— Но стану им.

— Если станете, — поправил директор.

— А вот это, конечно, было грубо… — вздохнул он расстроенно. — Но как мы все видим, вы, господин директор, единственный, кто не может пойти здесь на уступки, это вы. Поэтому… господин Тонгастер, что вы скажете на всё это?

— Я скажу, что… — он окинул взглядом зал. — Надо заканчивать весь этот фарс.

— Поддерживаю, — кивнул принц.

— Мистер Брилль, при всём моём к вам уважении, где ваши люди? — переключился он на Кондрата.

— Я оставил их в главном коридоре, как и было обговорено.

— Далековато, конечно…

— Ваших тоже здесь нет.

— Отнюдь. Но речь не об этом, как бы я вас не уважал, тем не менее вы не согласились на моё предложение о сотрудничестве. Два раза я приходил и два раза вы отвергали мою протянутую руку. Плевали в неё, грубо говоря. Решили, что вы лучше нас, Тонгастеров, самого старого и уважаемого рода Ангарии, вы, человек из неоткуда, возомнивший себя выше всех остальных.

— Вижу, вас это зацепило, — озвучил очевидное Кондрат.

— Признаться, да, — кивнул он. — Поэтому… ничего личного, но вы меня тоже не устраиваете. Ни на посту специальной службы расследований, ни в живом виде. И вэ том вопросе я поддержу директора и его предложение. С Вайрином мы как-нибудь решим вопрос, но вы, к сожалению, продемонстрировали неспособность к диалогу в полной мере.

— К какому диалогу, господин Тонгастер? —­ невозмутимо поинтересовался Кондрат. — К тому, чтобы я отдал вам в руки компромат на ваш род? Все те грязные секреты, что хранит старейший и самый уважаемый род империи, где есть и убийства неугодных, включая представителей власти, и грязный бизнес, незаконные сделки, коррупционные схемы и даже дела с соседями, которые враждебны по отношению к Ангарии? Последнее попахивает изменой.

Кондрат перевёл взгляд на директора.

— Так вы защищали империю от врагов? Главный советник императора ведёт дела с вашими врагами, что является изменой, а вы глазки отводите? Не хорошо получается, где же ваша хвалённая верность, господин директор?

— Ты можешь петь соловьём, Брилль, но ты отсюда уже не уйдёшь. Ни ты, ни твои люди, которых ты привёл и какие бы там среди них маги не были.

— Да, нехорошо получается… ­— протянул принц. — Господин Тонгастер, вы ещё можете одуматься, и я быть может, вступив в должность императора, помилую вас. Даже не трону ваш род и оставлю почти все привилегии.

— Вы не вступите в должность императора, Агарций…

— Уже и по имени называют, — надул тот щёки.

— … и я об этом позабочусь, — пообещал тот.

— Принцесса Льен, вы вольны присоединиться к нам. Вам не обязательно искать вражды с нами.

— Я предпочту компанию моего брата, — ответила та, вздёрнув нос.

— Ну в этом вас спрашивать не будут.

Он щёлкнул пальцами и стража сдвинулась со своих мест.

Понятно, что принцессу они не убьют при любом раскладе. Скорее заточат принца и им же попробуют шантажировать её, чтобы выдать замуж за нужного человека. Если откажется, всё равно найдут способ её заставить.

— Стоп-стоп-стоп, — поднял руки принц, встав с места. ­— А не боитесь, что другие будут против? Против всего государства не попрёшь.

— Не усложняйте дело, Агарций, — предупредил Тонгастер, вставая со своего места.

— Никто никому не расскажет, — добавил директор. — Как и никто не поверит вам, императороубийце. Будем честны, вас никто не любит во дворце, и я точно знаю, что лишь статус не дал вас сразу казнить. Слова советника императора из благородного рода и верной секретной службы императора против слова принца, который имел мотив и возможность? Все только поддержат нас.