— И вы что-то хотите взамен.

Это был даже не вопрос, но Тонгастер покачал головой.

— Хочу решить этот вопрос раз и навсегда, не более. Секретная служба долго пила нашу кровь, заставляла ходить по струнке и смотрела так, будто наш древний род ничего больше не значит. А когда императора нет, никто не остановит их разрушить нашу репутацию и род. Поэтому настало время вернуть им долг.

— Мы… обязательно подумаем над этим, — промямлил Вайрин.

— Ты отказываешься от помощи?

— Кто сказал, что я отказываюсь? — захлопал он глазами. — Я не говорил. Кондрат тоже не говорил. Но мы пока не знаем, что предпринять, а потому не готовы ответить сию минуту. Возможно, ваша помощь и не потребуется, и мы решим всё своими силами.

— Интересно было бы взглянуть на это, — хмыкнул он. — Что ж, вы меня услышали. Мистер Брилль, Атерия считает Зей своей подругой, а потому мы были бы рады протянуть вам руку помощи. Мой друг тот, кто враг моего врага.

— Благодарю вас, господин Тонгастер, — слегка поклонился Кондрат. — Уверен, что наше сотрудничество будет плодотворным.

Тот кивнул, удовлетворённый ответом, и вышел. Кондрат и Вайрин переглянулись.

— А он быстро, — негромко произнёс Вайрин, словно боялся, что Тонгастер услышит его слова. — Что думаешь?

— Думаю, что он знает, что конкретно мы утащили, и ему очень это нужно, а потому он, естественно, будет рад протянуть любую руку помощи, — ответил Кондрат. — Не будет досье, не будет силы, которая остановит его.

­— Империя сможет, — заметил Вайрин.

— Не будет доказательств вины — не сможет. А они, в свою очередь, кого надо — купят, кого надо — запугают, остальных устранят. Именно компромат о всех их грязных делах, всех махинациях и тёмных сделках заставляют Тонгастеров быть сейчас аккуратными. Но учитывая, что мы сделали, не стоит ждать того, что кто-то будет с нами нянчиться. Более того…

— Что? — спросил Вайрин.

— Возникла у меня одна мысль, но проверить возможности сейчас, к сожалению, нет, — пробормотал Кондрат. — Но если это окажется правдой…

Последующий час Кондрат и Вайрин заперлись в комнате, поставив тот самый камертон, что не позволял кому-либо подслушать сказанное в этой комнате.

Империя Ангария. Что видит обычный человек, который в ней живёт? Процветающие города, по улицам которых текут потоки людей. Магазины, ресторанчики и лавки, которые собирают вокруг себя народ. Всадников и экипажи, которые рассекают по улицам, громыхая на булыжнике. Дома и улицы разной ухоженности.

Человек видит лишь размеренную рутинную жизнь, повседневность, которая не меняется годами. Что бы не происходило в империи, для него это не будет иметь никакого значения, если от этого не растут цены. Он будет жить, встречаться с друзьями, находить любовь, заниматься детьми или своим хобби, посещать разные заведения, чтобы развеять скучные будни. Его жизнь будет однообразна и по-своему прекрасно в своём постоянстве, где мир вокруг него постоянен и стабилен.

Обыден.

Жители империи — это обычные люди, которые видят лишь то, что можно заметить обычным взглядом, то, что происходит на улице прямо перед их носом, но даже не подозревают, что творится за кулисами этой размеренной жизни.

Следующие дни по империи прокатилась волна убийств. Аристократы, чиновники, даже обычные на первый взгляд люди — в кого-то стреляли, кого-то зарезали, кого-то отравили. Этому посветили всего лишь парочку строчек в газетах, которые ещё и не все могли прочитать. Столь значимое событие осталось незамеченным в кутерьме бытовухи. А ведь на деле всё было гораздо хуже.

Баронеты, бароны, виконты, графы и герцоги — каждый, кто обладал хоть какой-то властью, пытался устроиться поудобнее, пока сильная рука столицы ослабла. Кто-то быстро присоединялся к более сильному, чтобы не быть съеденным, другие объединялись в союзы, чтобы стать сильнее. Находились и те, кто вдруг решал выйти из состава империи или пойти против своих заклятых врагов войной.

Нет, конечно, н было крупных сражений, не было столкновений войск, после которых поля усыпаны трупами. Но люди гибли. Тут группа неизвестных напала на кортеж с аристократами, здесь кто-то убил всех поместье и поджог его, тут отравили главу рода, а там кто-то перебил всех наследников. На одной из дорог устроили перестрелку две группы лиц, насчитывающих в каждой не менее тридцати человек, а в другой почти пятьдесят человек брали штурмом небольшую шахту.

Разного масштаба и уровня насилия прокатывались по империи и оставались незаметным для простых граждан, но очевидным, буквально, как бельмо на глазу, для знающих.

Нашлись и те, кто реши отсоединиться. В основном это наблюдалось за землями на границах империи, где вдали от столицы крупные землевладельцы, имея личную гвардию, решали, что имеют право сами быть отдельным государством. Там летели головы представителей правящей власти, брались штурмом ключевые здания городов в составе территорий и уничтожалось любое сопротивление.

Империя переживала не самые лучшие свои времена, и многие это не понимали, не видели, засыпая в одной империи и просыпаясь в совершенно другой. Потому что обычным людям это было не нужно, они хотели лишь жить дальше. Чего не скажешь о тех, кто уже попробовал вкус власти…

Но самые важные события происходили в Ангартроде. Там, где столкнулись столпы устойчивости и закона империи. Те, кто раньше дрался против врагов империи, теперь сражались друг против друга.

Кондрат впервые за долгое время не ночевали ни в служебной квартире, ни дома у Зей. Сейчас это было плохим решением, учитывая методы секретной службы, которыми она привыкла действовать. Им вполне может прийти в голову выпытать из него всё, что им нужно.

Но и к Тонгастерам они не рвались, так как была слишком очевидна их мотивация. Едва они получат то, что хотят, и их уже ничего не остановит. А учитывая, что у аристократических родов очень много схожестей с огромными корпорациями, которые в первую очередь преследуют только свои цели, для империи ничем хорошим это не обернётся.

Кто оставался? Разве что вверенная им стража дворца и гвардия императора? Это очень хорошо, но только в ситуации, когда проблемы на территории императорского двора, где они имеют юридическую силу. За его пределами они пусть и официальная сила, но беззубая и бесправная. Они не имели права задерживать или арестовывать, как стражи правопорядка, они не имели права допрашивать и обвинять, как суд или специальная служба расследований. Они были обычной охраной дворца, и это было бы равносильно тому, как если бы караул военной части в мире Кондрата вдруг начал бы ходить по улицам, арестовывать людей и предъявлять обвинения.

Вайрин, конечно, предлагал этот вариант, но Кондрат сразу отверг его.

— Они не могут не знать, что мы может так поступить. И что-то мне подсказывает, с таким количеством компромата на всех, дай им повод, и нас самих объявят предателями.

Могли бы Кондрат и Вайрин сделать точно так же? Технически, да, да только они были банально в меньшинстве. У них не было ни знакомств, ни тех, кто был бы от них зависим, а значит в спорной ситуации всё будет работать против них. Здесь бы помогли Тонгастеры, и они предложили помощь, но тогда это означало впасть уже в зависимость от них.

И как это не парадоксально, единственным, кого можно было считать приемлемым вариантом — Агарций Барактерианд.

При всех его минусах, при всех вопросах к его личности и целям одно было точно — он был той третей стороной, которую можно было выбрать из двух зол. Силовики или корпорация? Те, кто устраивает террор, или те, кто будет продвигать коррупцию? Оба варианта одинаково хреновы, и на их фоне принц, как наследник, которому бы и так, и так перешёл трон, выглядел довольно приемлемым вариантом. Золотая середина, весы, которые смогут уравновесить две силы.

— А если он убийца? — спросил Вайрин, когда они подъезжали к дворцу.