Но, с другой стороны, кто мне объяснял правила игры в этой жизни? С кем я подписывал договор о правилах бытия перед рождением на свет? Не было такого и в помине!

Так почему об этом не говорят и не берут в расчёт?! Подняв фантомную руку, как на уроке, я жестом попросил слова.

— Говори! — разрешил ангел.

— Могу я добавить несколько слов к делу?

— В двух словах можешь, учитывая сложившееся равновесие!

Кратко, по-судебному, я изложил суть моего негодования. Стороны переглянулись. Демон удовлетворённо хмыкнул и кивнул куда-то в сторону. После небольшой паузы ангел-хранитель с досадой резюмировал:

— У нас есть возможность решить участь этой души двумя путями, — обратился он к демону. — Пригласить ещё одного свидетеля, ангела-хранителя его венчанной супруги… либо принять в учёт толику услышанной сейчас претензии. Выбирай!

Демон начал грязно ругаться, обвиняя ангела во всех грехах мироздания, но, успокоившись, прорычал:

— Я выбираю второй вариант! — он знал, что супруга любила Николая и всегда молилась за мужа, отправляющегося в дорогу. Её ангел-хранитель однозначно сыщет то, что добавит веса на чашу добрых дел покойного.

— Вот, Николай! Если бы ты кротко и смиренно, как и подобает христианину, молчал, то твоя участь была бы решена с большой вероятностью в твою пользу. Но теперь, учитывая все обстоятельства, я не вижу бесспорного решения. Потому обращаюсь в более высокую иерархию за вердиктом! — ангел-хранитель с сочувствием обратился ко мне и замер на пару секунд, видимо получая решение сверху.

— Решение принято! — официальным тоном огласил он. — Ввиду заявленных обстоятельств душа возвращается в мир. Точку входа определить 15-летним возрастом. Ангела-хранителя отстранить от выполнения своих функций в отношении данной души. Накопленный качественный композит и негативный субстрат в полном объёме оставить душе в повторном воплощении. Каждая душа должна осознать, какие обязательства она несёт перед Создателем, поэтому она обязана осуществить осознанную трансформацию духовного потенциала в течение жизненного цикла!

Мне было трудно вникнуть в оглашаемое определение. Но, как я понял, мне словно второгоднику надо вернуться и что-то исправить.

— Это беспредел! — зарычал демон, — эта душа — моя законная добыча! У меня отобрали готового десятника, а то и сотника в сектор прелюбодеев и извращенцев!

— Продолжаю! — индифферентно реагируя на вопли демона, сказал ангел. — Спорящие стороны имеют право предоставить душе по одному бонусу. Возвращаемая душа вправе отказаться от предоставленного бонуса в течение тридцати земных суток!

Ангел-хранитель своим видом дал понять, что решение принято — прения бесполезны.

Демон, так же как и появился, — размытым пятном исчез, рыча из окружающего мрака.

— Николай, мне жаль! Всё это было лишним! Но ты сам сделал выбор. Желаю тебе скорейшего возвращения! Что ты желаешь в качестве бонуса?

— Я всю жизнь комплексовал из-за своего роста! Добавь мне роста пожалуйста!

— 172 сантиметра? Это вполне нормально для твоего времени! Зато ты развил другие свои качества! Ты искал и находил компенсацию!

— Тем не менее, Ангел, в качестве бонуса желаю иметь рост не менее 185 сантиметров. И сразу добавь мне сантиметров десять на точке входа.

— Хорошо, с бонусом решили! Прощай…

Пришел в себя в больничной палате, большой и светлой, на девять коек. Но посчитал их не сразу.

Первые три дня я был прикован к постели. Лежал без подушки, стараясь не совершать и малейшего движения головой. Сознание ускользало, и я впадал в забытье — единственное спасение от невыносимой головной боли.

В палате чувствовался давно забытый запах хлорки, лекарств и чего-то ещё, тошнотворно знакомого, вызывающего неприятные ассоциации.

Жуткая головная боль заставляла периодически искать терпимую позу на больничной койке. В отёкшем мозгу повторялись по кругу морочные сюжеты подсознания. Лежал под одеялом с головой, потому что свет для глаз был невыносим, дышал через небольшую щель в одеяле.

Врачи меня особо не трогали, только санитарки периодически подносили судно, и я на рефлексах понимал, что от меня требуется. Медсёстры следили за капельницей и давали лекарственные порошки с водой, которые я принимал с закрытыми глазами.

Постепенно боль отступала, проснулся аппетит, и я начал самостоятельно добираться до туалета. Сознание стабилизировалось, и в голове отчётливо возникло понимание: я вернулся в своё тело в момент получения тяжелейшей черепно-мозговой травмы.

Сейчас — май 1976 года. В сентябре мне исполнится шестнадцать лет, и наступит последний год учёбы в школе. Получается, это и есть «точка входа».

Легко вспомнился этот мрачный эпизод моей жизни. Во всех подробностях запечатлелся в памяти тот солнечный майский день, когда по глупости едва не распрощался с жизнью.

Майские праздники миновали. День Победы остался позади, и до конца учебного года оставалось всего две с половиной недели. В тот злополучный день с утра я решил выйти во двор и присоединиться к ребятам, учившимся со мной во вторую смену. Четверо знакомых пацанов сидели на лавочке, ломая головы над тем, чем занять себя до начала уроков.

Снег сошёл, земля под лучами солнца просохла настолько, что можно было не бояться испачкать обувь. Лишь в тенистых уголках ещё виднелись островки грязного снега, а там, где он недавно растаял, блестели лужи. На деревьях набухли почки, готовые вот-вот лопнуть и выпустить на волю нежные, светло-зелёные листья. Природа окончательно проснулась, весна вступала в свою позднюю, зрелую фазу.

Группа ребят помладше бегала вокруг соседнего дома. В какой-то момент их внимание привлекла пожарная лестница. Привязав к ней бельевые верёвки и толстую палку, они соорудили импровизированные качели и, надрывая глотки, начали яростно спорить об очередности их использования. Наконец спор разрешился, и малышня принялась испытывать свою конструкцию. Накачавшись вдоволь, детишки убежали искать новое приключение.

Пришло время расходиться нашей компании, и на лавке остались двое — я и Валерка Митьковский. Валерка был моим приятелем, одноклассником, очень активным парнем, в меру хулиганистым и вполне себе на уме. Участвуя в озорных проделках, он умел вовремя унести ноги и не подставиться, в то время как другие заслуженно огребали… Пока позволяло время, мы с товарищем решили тоже опробовать самодельные качели. Хотелось обновить забытые за долгую зиму острые ощущения. Вот я и обновил, на свою голову, в прямом смысле этого слова…

Я первый с опаской взобрался на перекладину, а Валерка, несмотря на мои возражения, решил мне "помочь" раскачаться. Хватило двух толчков в спину, чтобы веревка с треском оборвалась, а я упал спиной на бетон. По инерции мой затылок встретился с поверхностью отмостки, и сознание отключилось… Этот момент стал той точкой входа, с которой началась моя вторая жизнь.

Два дня я лежал, не принимая больничную пищу. На третьи сутки дело пошло на лад. Санитарка прикатывала в палату на тележке поднос с кашей и чаем и, переставив на прикроватную тумбочку, желала приятного аппетита. Пациенты, способные передвигаться, сами посещали столовую на соседнем этаже. Готовка, конечно, была неплохой, хотя порции были маловаты. Аппетит ко мне еще не вернулся в полной мере, поэтому этот вопрос меня особо не интересовал.