Света толкнула дверь и замерла на пороге.

Королевская библиотека была не похожа на ее родную, провинциальную. Это был гигантский зал, уходящий ввысь на несколько этажей. Ажурные чугунные галереи опоясывали стены, уставленные книгами от пола до потолка. Сводчатый потолок был расписан картой звездного неба, но не реального, а какого-то фантастического, с созвездиями в виде драконов и фениксов. В воздухе стояла торжественная, глубокая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в огромном камине в дальнем конце зала. Пыль здесь тоже была, но она была другой – не серой и унылой, а золотистой, парящей в лучах света, пробивавшихся сквозь высокие витражные окна.

И это было прекрасно. На несколько секунд Света забыла, кто она и где находится. Ее дыхание выровнялось. Это был ее мир.

Она прошла глубже в зал,и ее взгляд упал на небольшой читальный стол, заваленный развернутыми свитками. Видимо, его недавно покинул один из ученых. Любопытство пересилило осторожность. Света подошла и скользнула взглядом по пожелтевшим страницам. Это была не история и не генеалогия. На пергаменте были изображены сложные геометрические схемы, переплетенные с изображениями планет и странных, биоподобных существ. Это напоминало не то астрономические карты, не то магические чертежи. Она не могла оторвать глаз. В ее мире такие вещи считались бы лженаукой или безумием, но здесь, в воздухе, пропитанном магией, они выглядели как высшая математика мироздания.

На полях кто — то сделал заметки острым, энергичным почерком. «Сфера Восьмая — стабильна. Связь с Этерией ослабевает. Пророчество о Свете может быть не причиной, а следствием разлома». Света замерла. «Следствием разлома?» Это противоречило всему, что ей говорили. Во дворце твердили, что Тень пришла потому, что пророчество предсказало ее приход и указало средство спасения. А здесь кто-то предполагал, что пророчество — это всего лишь симптом более глубокой болезни мира, как температура при гриппе.

Она лихорадочно просмотрела другие страницы. Вот схема, очень похожая на ту, что она позже найдет на упавшей книге — звезды и трещина. Рядом пометка: «Разлом не остановить ритуалом соединения. Требуется перезагрузка системы. Цена — непредсказуема». Сердце Светы заколотилось. «Ритуал соединения» — это ведь явно про тот самый поцелуй! Значит, кто-то в этом замке знал, что стандартное решение не сработает? Или не хотел, чтобы оно сработало?

Она оглянулась, почувствовав себя нарушительницей. Эти знания были опасными. Они были настоящими. И они превращали ее из пассивной спасительницы в потенциальную участницу игры, правил которой она не знала, но которую кто-то уже вел.

Она сделала несколько шагов вперед, ее бархатные туфли бесшумно ступали по потертому ковру. Она скользнула пальцами по корешкам фолиантов, читая знакомые, утешительные названия: «Трактат о магических свойствах трав», «История Великого Раскола», «Генеалогия королевских домов Этерии».

Именно в этот момент из-за высокого стеллажа, заваленного свитками, появился он.

Молодой человек, лет двадцати пяти, в простых, но чистых одеждах из серого льна. Его волосы были цвета спелой пшеницы и слегка растрепаны, словно он часто проводил по ним рукой. В его тонких, выразительных руках он нес стопку древних фолиантов, грозившую вот-вот рухнуть. Он был погружен в свои мысли, его лицо, умное и сосредоточенное, с ясными синими глазами, было обращено к верхушке своей опасной ноши.

Он поднял взгляд, чтобы скорректировать путь, и увидел ее.

И все произошло именно так, как, вероятно, и было предсказано кем-то свыше, но уж точно не тем пророком, что напророчил ей поцелуй с принцем.

Его глаза, синие и ясные, как летнее небо, встретились с ее зелеными. И в них не было ни восхищения, ни подобострастия, ни даже простого любопытства.

В них был чистый, немедленный, животный ужас.

Он буквально остолбенел. Его пальцы разжались. Стопка фолиантов, которую он так бережно нес, с громким, оглушительным, кощунственным в этой тишине грохотом обрушилась на пол. Поток древних страниц, чернил и пыли взметнулся к его ногам. Он даже не вздрогнул от звука. Он просто смотрел на нее, и его лицо побелело, как мел.

Он попятился, ударившись спиной о стеллаж. С полки с тихим шуршанием сползла пачка пергаментов.

— Вы... — его голос был хриплым шепотом, полным неверия. — Не может быть...

Света была ошарашена. Она привыкла к разным реакциям, но не к такому. Это был не испуг перед знатной особой. Это был ужас, как при виде привидения. Или катастрофы.

— Я… я просто зашла в библиотеку, — неуверенно сказала она, чувствуя себя неловко из-за устроенного ею беспорядка, хотя физически ничего не делала. — Извините, я вас напугала.

Он медленно, очень медленно покачал головой. Его взгляд был прикован к ней, будто он видел не прекрасную принцессу, а нечто неописуемое.

— Нет, — прошептал он, смотря сквозь нее, словно видя не ее, а некое ужасное видение. — Вы не должны были... здесь быть. Этого не может быть...

Его слова повисли в воздухе, густые и зловещие. Света почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Это был не тот игривый холодок от взгляда принца Драко. Это было предчувствие чего-то настоящего, важного и, возможно, очень опасного.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, делая шаг вперед.

Он инстинктивно отшатнулся, как от раскаленного железа.

— Не подходите! — его голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. Он опомнился, провел дрожащей рукой по лицу, снова глянул на разбросанные книги и на нее. Ужас в его глазах сменился паникой. — Простите, мне… мне нужно… это…

Он повернулся, чтобы бежать, споткнулся о лежащий на полу том и, не оборачиваясь, почти выпорхнул в один из темных проходов между стеллажами, оставив ее одну среди разбросанных им же книг и нарастающего чувства полнейшей, оглушительной растерянности.

Тишина,последовавшая за его бегством, была оглушительной. Света медленно выдохнула, осознавая, что только что столкнулась с чем-то бесконечно более важным, чем придворные интриги. Реакция мужчины не была случайной. Он узнал ее. Но не как Лилианну, принцессу. Он узнал в ней нечто иное. «Вы не должны были здесь появиться». Эти слова отзывались в ней эхом. Он говорил не о том, что принцессе негоже шляться по библиотекам. Его ужас был метафизическим. Он испугался самого факта ее существования в этом месте в этот момент.

Почему? Она опустила взгляд на разбросанные книги. Ее взгляд, натренированный годами работы с каталогами, автоматически выхватил детали. Это были не рыцарские романы и не сборники поэзии. «Хроники Разлома», «Теория многомерных сфер», «Астрономические аномалии поздней эпохи Меркурия». Специализированная, узкая литература. Тот, кто работал с этими книгами, был не простым библиотекарем.

Он был исследователем. Или магом. И он явно изучал что-то, связанное со структурой мира. И ее появление вписалась в его исследования как катастрофа. Возможно, пророчество было не просто сказкой? Может, оно было частью некоего магического уравнения, и она, Света, оказалась неправильной переменной? Чужеродным телом в отлаженном механизме? Эта мысль была одновременно пугающей и освобождающей. Если она — ошибка системы, значит, у системы есть правила. А правила можно изучить, обойти, взломать. Она больше не была марионеткой. Она была вирусом. И этот мужчина, этот перепуганный архивариус, был первым, кто заметил заражение.

Света медленно опустилась на колени среди разбросанных фолиантов. Ее руки, нежные и белые, дрожали. Она подняла одну из книг. Она была на неизвестном ей языке, испещрена странными символами, но на одной из страниц был рисунок. Схематичное изображение звезд, похожее на ту, что была на потолке. И в центре – трещина. Яркая, как молния, рассекающая небесный свод.

Она смотрела на этот рисунок, а в ушах у нее звенели слова этого странного архивариуса.

«Вы не должны были здесь появиться».

Все вокруг – и король, и придворные, и принц – смотрели на нее как на решение. Как на ключ.