Она обернулась к дворецкому.
— Мобилизуйте всю прислугу замка. Все кухни перевести на режим полевых. Горячее питание для беженцев и стражников. Организуйте пункты выдачи одеял и воды.
Потом ее взгляд упал на придворного лекаря.
— Доктор, разверните полевой госпиталь в большом зале. Соберите всех цирюльников, травников и знахарок. Приготовьте бинты, антисептики и обезболивающие.
Она говорила быстро, четко, без тени сомнения. Ее слова были не просьбой, а констатацией факта. Наступила секунда ошеломленной тишины. Капитан стражи, дворецкий и лекарь смотрели на нее, словно она внезапно заговорила на древнем языке драконов. Приказы от женщины? От принцессы, чья роль — быть томной и беспомощной? Их взгляды метнулись к королю, но тот лишь растерянно хлопал глазами, потом к принцу Драко, но тот, скрестив руки, молча наблюдал, и в его лице не было возражений. Этот молчаливый вызов сломил их последние сомнения. Люди, привыкшие к хаосу и панике, инстинктивно потянулись к этой странной, новой уверенности. Они кивали и разбегались выполнять поручения.
Сайрус, прижавшись к стене, чувствовал, как реальность трещит по швам. Он не просто видел отклонение от свода — он видел его системное уничтожение. И самое ужасное было в том, что это работало. Его разум, всю жизнь подчиненный жесткому нарративу, пытался осмыслить этот хаотичный, но эффективный порядок, который рождала Света. Он лихорадочно листал мысленную копию свода.
«
Глава 10. Пункт 4: Героиня в страхе прижимается к стене, в то время как принц отдает команды
». А тут... она сама отдавала команды, и Принц слушал.
«
Пункт 7: Ранение Героини осколком, Падение в объятия Принца».
А тут она расставляла фигуры на карте, словно играла в шахматы с самой судьбой, и ни один осколок не долетал до ее непокрытой головы. Каждая ее фраза была иглой, вонзающейся в ткань предопределенности.
И Сайрус, к своему ужасу, начинал видеть дыры, которые оставались после этих проколов. И через эти дыры проглядывало не небытие, а нечто новое. Не прописанный сценарий, а живая, пульсирующая реальность, которая была страшной, непредсказуемой, но... настоящей. В его голове звучал не только голос паники, но и тихий, настойчивый вопрос: «А что, если она не ломает историю? А что, если она пишет новую? И что, если эта новая — лучше?» Эта мысль была настолько еретической, что у него перехватило дыхание.
Он был Хранителем, жрецом старого текста. А теперь становился свидетелем рождения нового, и его душа разрывалась между долгом и любопытством. Когда он побежал проверять таможенные документы, это был не просто порыв помочь. Это был первый в его жизни самостоятельный, непредписанный поступок. Исследование. И когда он нашел ответ, это была не просто информация. Это было знание, добытое им самим, а не полученное из свода. И это чувство — смесь ужаса и гордости — было пьянящим.
Принц Драко стоял и смотрел на Свету. Его обычная маска холодного безразличия треснула. В его глазах было нечто новое – не недоумение, как в случае с доспехами, и не раздражение, как после ее замечаний. Это был неподдельный, живой интерес. Он видел, как хаос превращается в структуру под ее руками. Как беспомощность сменяется целеустремленностью.
В следующие полчаса тронный зал превратился в штаб гражданской обороны, какого это королевство не видело со времен основания. И Света была его бесспорным командующим. К ней то и дело подбегали гонцы, и она, не отрываясь от карты, одной рукой передвигая шахматные фигуры, другой — делая пометки на пергаменте, отдавала новые распоряжения.
— Скажите капитану, что цепь из колодца на рыночной площади нужно продлить до складов муки, иначе огонь перекинется. Дворецкому — раздать не одеяла, а половики и запасные гобелены, одеяла понадобятся позже в госпитале. Лекарю — приготовить больше щелочных растворов, от дыма будет ожог дыхательных путей.
Она не просто отдавала приказы; она выстраивала логистическую сеть, видя ее целиком, как сложный механизм. Она предвосхищала проблемы, о которых другие даже не думали. Что будет, если беженцы хлынут в центр и создадут давку? Нужно заранее развести потоки. Что будет, если воды в колодцах не хватит? Нужно организовать подвоз из реки. Ее ум, привыкший к системному анализу, работал на пределе, обрабатывая десятки переменных одновременно.
Придворные, сначала шокированные, теперь смотрели на нее с растущим изумлением. Эта девушка, которую они считали лишь украшением пророчества, оказывалась стратегом, администратором и логистом в одном лице. Она не колдовала, не фехтовала — она думала. И это было зрелище, возможно, более впечатляющее, чем любое магическое действо. Она не противостояла хаосу силой — она дробила его на тысячи маленьких, решаемых задач, и хаос отступал, не в силах противостоять этой тотальной, спокойной организованности. Это была не магия воздуха или огня — это была магия эффективности.
— А мой отряд? — спросил он, и в его голосе не было прежней надменности. Был вопрос.
— Ваш отряд, ваше высочество, будет выполнять функцию быстрого реагирования, — сказала Света, подходя к столу с картой города и начиная расставлять на ней фигурки из шахматного набора. — Не лобовая атака. Дракона нужно отвлечь. Заставить уйти от города. Ваша задача – тактическая провокация. Атакуйте его с флангов, заставляйте менять позицию, но не вступайте в ближний бой. Мы должны выиграть время.
— Время для чего? — спросил принц.
— Для того чтобы выяснить, чего он хочет на самом деле! — раздался голос Сайруса. Он стоял у стола, с свертком пергамента в дрожащих руках. Его лицо было бледным, но глаза горели. — Я… я проверил таможенные документы кораблей из Скальных Земель. Среди груза… были указаны «декоративные камни для сада Его Величества». Но вес… вес не сходится. Я думаю… я думаю, это были яйца. Драконьи яйца.
Тишина, воцарившаяся в зале, была оглушительной.
— Вы… украли… кладку… у огнедышащего древнего змея? — медленно, с нарастающим ужасом проговорил король Олеандр, глядя на принца Драко.
Тот молчал. Его челюсть была сжата. Да, он это сделал. В рамках «укрепления обороны» и поиска «магических артефактов». Он даже не подумал о последствиях.
— Вот и ответ, — холодно сказала Света. — Это не осада. Это операция по спасению заложников. Родитель пришел за своими детьми.
Она посмотрела на принца Драко.
— Отдайте ему яйца. Сейчас же, — сказала Света, и ее слова повисли в воздухе, как приговор.
— Это бесценный магический ресурс! — голос принца Драко прозвучал как удар стали о камень. — Сила, которая может защитить королевство на века!
— Ресурс, который стоит вам города! — парировала Света, не отводя взгляда. — Какая польза от магической силы, если некому будет ее применять, потому что все сгорят заживо? Вы хотите править пеплом?
Их взгляды скрестились — ее, полный непоколебимой логики, и его, в котором бушевала война между долгом воина, привыкшего брать силой, и неприятным, новым пониманием, что она права. Он смотрел на карту, где ее шахматные фигуры уже выстроили стройную систему спасения, которую его «атака в лоб» могла разрушить в мгновение ока. Он видел результат ее работы. И впервые его собственная стратегия показалась ему не доблестью, а глупостью.
— Распорядитесь, — наконец, сквозь зубы, произнес он, обращаясь к оруженосцу.
Когда первые лучи солнца осветили город, дракон, увидя аккуратно сложенные в центре площади нетронутые яйца, издал звук, больше похожий на скулящий рык, чем на яростный рев. Он осторожно спустился, забрал свою кладку и, бросив на замок последний, полный не столько ярости, сколько упрека, взгляд, улетел, раскачиваясь на своих мощных крыльях. Город был спасен. Не ударом меча, а организацией, логистикой и своевременным возвратом чужой собственности.
Принц Драко смотрел на улетающую тень и чувствовал не облегчение, а жгучую, унизительную стыдливость. Его доспехи, еще не остывшие от готовности к бою, были ему ненавистны. Они были символом его глупости. Всю жизнь его учили, что сила и доблесть решают все. Украсть яйца дракона? Блестящая военная хитрость! Использовать врага против него же! Никто — ни он, ни его советники — не подумал о простом вопросе: «А что сделает дракон?» Они видели тактический выигрыш, но были слепы к стратегическим последствиям. А эта... эта Лилианна, которая не держала в жизни ничего тяжелее книги, увидела это с первого взгляда. Она не смотрела на дракона как на монстра или ресурс. Она увидела в нем живого противника с мотивацией. И она победила его. Не мечом, а пониманием. И при этом спасла город, который он, принц Драко, своим решением едва не обрек на гибель. Он сжимал перила балкона, и холодный камень обжигал его ладони. Весь его мир — мир поединков, осад, военных советов — рушился, потому что в нем не было места для простой, приземленной логики. Он представлял, как вел бы свой отряд на штурм. Как они гибли бы в пламени, пытаясь поразить чешую под лапой, как было написано в какой-то старой книге. И все это оказалось бы ненужным, бессмысленным кровопролитием. Город спасли не он и его рыцари, а принцесса, дворецкий, капитан стражи и пыльные таможенные свитки. Этот факт был горше любого поражения в бою. Он был поражением всей его философии жизни.
