Он мощным, плавным движением поплыл к ней вплотную, и его огромная, искажённая причудливой игрой света от гигантской жемчужины, накрыла её хрупкую фигурку целиком, будто пытаясь в последний раз укрыть и защитить от всех грядущих бурь.

– …врата нашего царства будут запечатаны древнейшим заклятьем Стражей Глубин. Никто не сможет ни войти, ни выйти, пока угроза не отступит. Если через три дня ты не пересечёшь наш порог… – его голос едва заметно сорвался, – …то ты останешься там.

Арабелла почувствовала, как по спине снова, уже знакомой волной, побежали противные мурашки.

– Отец, ты не можешь просто…

– Могу! – прогремел Марей, и его голос заставил содрогнуться воду во всём зале, – Я – король! И моя первая и последняя обязанность – защищать наш народ, даже от безрассудной храбрости собственной крови. Три дня, Арабелла. Только три дня. Больше я не могу тебе дать.

Он резко отвернулся, снова уставившись на безмолвный, вечный портрет жены. Его широкие, сильные плечи слегка ссутулились. Он словно искал в знакомых до боли чертах понимание, прощение за ту жестокую необходимость, на которую был вынужден пойти.

– Иди на твою «смену». – Он выдохнул это слово с такой горечью, будто оно было отравлено. – И считай каждый восход солнца

Арабелла медленно отплыла назад. Горло сжало тугим, болезненным узлом, но слёз не было, только решимость, закаляющаяся внутри.

– Я спасу их и обязательно вернусь.

Не дожидаясь ответа, не решаясь взглянуть ему в глаза ещё раз и увидеть там отражение своей собственной, загнанной глубоко внутрь боли, она резко развернулась и помчалась прочь, к высокому арочному выходу, оставив отца наедине с молчаливым портретом и тишиной зала. У неё было три дня. Всего три дня, чтобы совершить невозможное.

Выплыв на широкую, всегда оживлённую улицу Семи Течений, где воды разных глубин встречались, создавая постоянное лёгкое кружение, Арабелла резко остановилась, чтобы перевести дух и хоть немного унять дрожь в руках. Стайка разноцветных рыбок-зебр, следовавшая за ней по привычке от самых ворот дворца, в неразберихе носом ткнулась ей в спину, метнулась в стороны и проплыла мимо, недовольно пощёлкивая и разбрасывая за собой искорки бирюзового и лимонного света.

«Я призналась…»

От этой мысли по коже снова побежали мурашки, а в животе закружилась лёгкая, тревожная, но уже знакомая дрожь. Тайна, которую она хранила все эти долгие, напряжённые месяцы, больше не была тайной, и самое невероятное – он отпустил её. Не запер, не приказал страже схватить, а отпустил.

«Значит, я была права. Значит, он видит то же, что и я. Я должна спасти их, несмотря ни на что, несмотря даже на этот срок.»

– Арабелла!

Она резко обернулась на оклик – и прямо перед ней, словно из ниоткуда, возникла Силия, подплывшая так стремительно, что созданная ею волна едва не отбросила Арабеллу назад. Девушка тут же закружила вокруг неё тесным, беспокойным кругом. Фиолетовый хвост нервно вздрагивал, а огоньки на его кончиках мигали, выдавая внутреннюю панику.

– Он что, узнал? Узнал про то, что вас чуть не поймали?!

– Силия! Тихо! – Арабелла бросилась к ней и зажала ей рот ладонью, яростно оглядываясь по сторонам, убеждаясь, что никто из проплывающих мимо обитателей океана не мог их расслышать. – Конечно, нет! Если бы он узнал про тот инцидент, меня бы уже давно заперли на самом дне бездны, в той самой пещере.

Девушка замычала что-то неразборчивое, пытаясь высвободиться, и лишь спустя несколько долгих секунд Арабелла убрала руку, позволив ей наконец вдохнуть.

– Силия, я ему всё рассказала, – выдохнула она, глядя прямо в её широко раскрытые глаза.

Подруга вытаращила глаза, став похожей на рыбу-прилипалу, застывшую от шока. Её нежные жабры на шее раздувались в такт учащённому, неровному сердцебиению, выбрасывая мелкие пузырьки.

– Я… я боюсь даже спросить… – прошептала Силия, медленно моргая. – Что именно ты подразумеваешь под словом «всё»?

– Да, именно так, – подтвердила Арабелла, кивнув. – Я рассказала ему о работе в океанариуме.

Слово повисло в воде между ними. Силия медленно начала опускаться вниз, словно камень, потеряв всякую плавучесть. Арабелла едва успела подхватить её под руку, чтобы та не угодила прямо на спины важной, неторопливой семейки морских коньков, проплывавших мимо с надменным, полным достоинства видом.

– Эй, что с тобой? Соберись!

– Мы… мы обречены, – прошептала Силия, и её голос дрогнул, выдавая настоящий ужас. – Он вечно закроет нас в той самой пещере, где даже светящиеся планктоны не живут от скуки…

– Не выдумывай ерунды! – Девушка встряхнула её за плечи. – Отец дал нам три дня. Целых три дня, чтобы всё исправить и спасти наших подданных.

– Что?! – воскликнула Силия, и её тело буквально вздрогнуло от неожиданности.

Преображение было мгновенным. Лицо её озарилось широкой, беззаботной улыбкой, а щёки заиграли радужным, счастливым перламутром, отражая блики с поверхности.

– Правда? Нас не запрут в пещере?!

– Кажется, это единственное, что тебя по-настоящему беспокоит, – рассмеялась Арабелла, чувствуя, как спадает напряжение, сковывавшее её с момента выхода из тронного зала.

– Ну, не единственное… – Силия заёрзала, слегка смутившись, но, поймав насмешливый, полный понимания взгляд подруги, тут же сдалась и добавила: – Ну, ладно, конечно, после спасения всех несчастных, само собой!

– Да-да, даже рыба-клоун врёт убедительнее тебя, – фыркнула Арабелла, отпуская её руку.

Силия лишь театрально закатила глаза, изобразив обиду.

– Тогда пусть они тебе и помогают с этим безумным планом, – парировала она. Но тут же снова нахмурилась, и её изящный нос сморщился от неподдельного беспокойства. – Серьёзно, Белла. Три дня… Это же мало. Как мы всё успеем?

– Не знаю, – тихо, уже без улыбки призналась Арабелла, выпуская длинную, печальную вереницу серебряных пузырьков. – Но придётся. Другого выхода нет. Мы должны что-то придумать, и сделать это очень быстро.

Её взгляд упал на тонкую, извилистую струйку ила, что поднималась со дна и подсвечивалась изнутри слабым, но нарастающим бирюзовым свечением. Это светились водоросли-часовики, пробуждающиеся и начиняющие сиять, когда солнце на поверхности достигало определённой точки. Это означало лишь одно: до начала её очередной смены в океанариуме оставалось меньше двух часов.

– Смотри! – воскликнула она, указывая на мерцающий поток. – Нам нужно торопиться, иначе мы опоздаем на смену, и всё пропало!

И, не дав подруге опомниться и начать задавать новые вопросы, она мощно оттолкнулась хвостом от кораллового основания колонны. Вода сомкнулась за её спиной с тихим бульканьем, когда она помчалась вперёд, в сторону верхних террас города.

– Постой! Мы же даже не подготовились как следует! – Силия бросилась вдогонку, её фиолетовый хвост беспокойно сверкнул. – У нас же нет даже плана Б!

– Времени нет! – крикнула ей в ответ Арабелла, не сбавляя скорости. – Всё необходимое у меня припасено в укрытии возле рифового перевала. Плывём туда прямо сейчас!

Две стремительные, изящные тени устремились вверх, прочь от уютных коралловых шпилей, певучих садов анемонов и размеренной жизни дворца, оставляя за собой лишь медленно расходящиеся завихрения воды и тревожное, сгущающееся предчувствие большой беды. Их путь теперь лежал к суше, к чужому, шумному и смертельно опасному миру людей, где песочные часы судьбы уже перевернулись, и время начало свой неумолимый отсчёт.

Океанариум «Морская жемчужина» стоял на самом берегу, сверкая на солнце белоснежным фасадом, который отражал в своих панорамных окнах и синеву океана, и безжалостно яркое небо. В городе Порт-Клейр почти всегда царила жара, от которой воздух дрожал над раскалённым асфальтом. Снаружи всё дышало показной роскошью: центральная часть здания была открыта небу, обнажая огромный бассейн с бирюзовой водой, где несколько раз в день дрессированные дельфины выписывали безупречно синхронные пируэты под восторженные аплодисменты и сухой треск фотокамер. Над главным входом висела изящная, подсвеченная вывеска с изображением стилизованной раковины, из которой выкатывалась идеальная, сияющая жемчужина – это был не просто логотип, а гордый символ семьи Грейс. Все в Порт-Клейр знали: Грейсы – самые удачливые и безжалостные рыболовы в регионе, чьи белоснежные суда регулярно возвращались в порт с трюмами, ломившимися от дорогого, ещё трепещущего улова.