ДИЛАН

Едва дверь закрылась с тихим щелчком за незнакомкой, Дилан остался в кабинете один с Лорой. Он ещё долго смотрел на матовые створки, за которыми она скрылась, пытаясь поймать и понять, что именно так вцепилось в его внимание и не отпускает. Может, эти миндалевидные, невероятно выразительные глаза цвета самого штормового моря – слишком глубокие и печальные для простой работницы рыбного цеха? Или тот едва уловимый, странный перламутровый отлив на её скулах и шее, который он сперва принял за простую игру света от окна? Всё в ней казалось до боли знакомым, будто из давнего, важного сна, но мысль упрямо ускользала, как скользкая рыба из рук.

Лора поправила свой белый халат, сняла очки, протёрла их краем ткани и устало, с неодобрением посмотрела на него поверх стола. Он сразу уловил безмолвный смысл этого взгляда и мирно поднял ладони в знак полной капитуляции.

– Всё, всё, я понял. Ложусь обратно и не беспокою благородную леди, – заявил он и с преувеличенной, театральной покорностью растянулся на жёсткой кушетке, поправив под головой плоскую, безразмерную подушку. На его лице снова играла привычная, беззаботная ухмылка. Лора лишь тяжело, с обречением выдохнула, как человек, давно и хорошо привыкший ко всем его выходкам.

– Лора, – не выдержал Дилан минуты молчания, глядя в белый, потрескавшийся потолок. – Ну подскажи хоть немного, кто это была? Совсем новенькая? Никогда раньше не видел её.

Женщина отрицательно покачала головой, даже не глядя на него, и принялась наводить бессмысленный порядок на и так чистом столе с лекарствами, перекладывая пузырьки с места на место.

– И не подумаю даже начинать. Нечего смущать и без того загруженных моих работников. Она у нас, между прочим, одна из самых ответственных и тихих. Животные её просто обожают – стоит ей только появиться у любого аквариума, как все сразу же подплывают к стеклу, будто чувствуют что-то. Такого я редко видела за все годы.

– Ну вот, ты уже её похвалила, а имя-то какое? – не унимался Дилан, перевернувшись на бок и подперев голову согнутой в локте рукой. – Неужели это такая государственная тайна? Я же просто из вежливого, человеческого любопытства спрашиваю.

Лора бросила на него долгий, испытующий, предупреждающий взгляд. Она знала Дилана слишком хорошо – наследник семейного дела, выросший на палубах рыболовных судов, вечный сорванец и балагур с по-настоящему добрым сердцем, но и с упрямством десяти быков, если что-то запало ему в голову.

– Любопытство, особенно твоё, до добра ещё никогда не доводило, – проворчала она, но в её голосе послышалась слабая, неохотная уступка. – Ладно уж, скажу. Только если ты её хоть одним глупым словом обидишь или напугаешь своими дурацкими шуточками – сама покалечу. Медсестра я или нет! Обещаю, я всегда сдерживаю свои слова.

– Клянусь честью моряка, – с напускной, почти комичной серьёзностью произнёс Дилан, приложив руку к груди, где под футболкой билось ровное, спокойное сердце.

– Зовут её Арабелла, – наконец сдалась Лора, снова надевая очки на нос и принимаясь что-то быстро заполнять в толстом журнале. – Арабелла Спирс. Работает здесь не так давно, но вкладывает в дело всю душу, видно сразу. И сейчас, – она подняла на него строгий, материнский взгляд поверх стёкол очков, – ты немедленно забываешь это имя и оставляешь бедную, перепуганную девушку в покое. Она и так сегодня порезалась из-за общей суеты, а ты тут со своими ненужными допросами.

«Арабелла…» – мысленно, медленно повторил Дилан. Имя прозвучало необычно, мелодично, будто эхо далёкой волны, бьющейся о скалу. Оно отозвалось где-то в самой глубине памяти смутным, тревожным, непонятным звоном. Он всё ещё смотрел в потолок, но привычная, беспечная ухмылка с его лица медленно сползала, уступая место сосредоточенной, глубокой задумчивости. Глаза цвета штормового моря… Та самая паника, мелькнувшая в её взгляде, когда их руки соприкоснулись… Они уже встречались? Или просто испугалась незнакомого мужчины, как многие тихие девушки?

– Спирс… – пробормотал он себе под нос, ворочая в голове все знакомые фамилии портового городка. – Никогда не слышал такой фамилии в порту.

– Потому что она не отсюда, – отозвалась Лора, не отрываясь от бумаг и что-то помечая в журнале. – Приехала с дальних островов, говорит, что ищет простую работу и тишины. Так что дай же ты ей наконец эту тишину, Дилан. Мирно отлежи свои положенные полчаса и иди. У меня, слава богу, других пациентов сейчас нет, а дел невпроворот.

Дилан молча кивнул, делая вид, что полностью согласен и успокоился, но в голове у него уже крутились совсем другие мысли.

«Дальние острова…»

Он с детства плавал с отцом на их судне и, казалось, знал все окрестные берега и бухты как свои пять пальцев, но такого нежного, перламутрового отлива кожи, такого странного, почти неземного изящества в каждом движении, даже когда она просто сидела, он не видел ни у одной девушки. Он закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться и вызвать в памяти тот смутный, обрывочный образ из прошлой ночи. Тёмный, сырой лес, погоня, крики… Он так и не разглядел толком их лиц в темноте и зарослях, но одна из них, та, что была старше и защищала младшую, была такого же хрупкого телосложения.

«Не может быть… Это же полное безумие», – мысль казалась дикой, нелепой, но чем дольше он думал, сравнивая детали, тем меньше она казалась совсем уж невозможной.

Дилан приоткрыл один глаз и украдкой, из-под полуопущенных ресниц, взглянул на Лору, погружённую в заполнение каких-то форм. Его назначенный час отдыха ещё не истёк, но кое-что, совсем небольшое расследование, он мог начать прямо сейчас, не вставая с этого неудобного ложа. Осторожно, чтобы не скрипнули пружины койки, он достал из кармана джинсов свой телефон и быстрым движением большого пальца начал набирать короткое сообщение, своему другу Лео, который работал в портовой администрации и имел доступ ко всем базам данных по трудоустройству.

«Эй, Лео, – напечатал он, стараясь не издавать звуков. – Проверь по своей волшебной базе, есть ли у нас зарегистрированный работник по имени Арабелла Спирс, и если есть её документы – откуда она родом, когда прибыла. Стало любопытно».

Он отправил сообщение, убрал телефон и снова улёгся на спину, глядя в белый потолок уже с совершенно другим выражением лица. Простое любопытство теперь смешивалось с острым, почти физическим охотничьим инстинктом, тем самым, что будил в нём азарт разгадки сложной тайны. И это чувство разгоралось в нём всё сильнее, вытесняя усталость и сонливость.

«Арабелла Спирс… Кто ты на самом деле? И что скрывают твои глаза цвета самой опасной и красивой морской глубины?»

Арабелла вышла из медпункта, но вместо того, чтобы сразу вернуться в шумный цех, свернула в противоположную сторону – в длинный полутемный служебный коридор, ведущий в самое сердце океанариума. Ей отчаянно нужно было успокоиться, и только одно место могло ей помочь. Сначала она прошла через техническую зону, где гул насосов сливался в монотонный рокот. Затем толстая дверь отворилась, и она попала в другой мир – тихий, прохладный, залитый синевой. Главный зал был огромным, со сводчатым потолком и высокими стеклянными панелями, за которыми жила своя жизнь. Она медленно пошла вдоль первой галереи. Справа от неё простирался искусственный коралловый риф. Стайки рыб-клоунов сновали между щупалец актиний. Одна из рыбок, самая крупная, отплыла от своего анемона и зависла прямо напротив девушки.

– Тук-тук! Тук-тук! – раздался тонкий, но чёткий голосок. – Ты сегодня пахнешь кровью. Порезалась?

Арабелла быстро огляделась – в зале, кроме неё, никого не было. Она приложила ладонь к прохладному стеклу.

– Всё в порядке, Оранж, маленькая царапина. А ты почему не с семьёй?

– Скучно! – фыркнула рыбка, выпустив пузырёк негодования. – Вечно одно и то же: дети носятся, взрослые стучат пальцами по стеклу, будто мы тут для их развлечения. Сегодня утром целая толпа была, один мальчик даже кричал на меня. Грубые и не думающие.