Она тут же тряхнула головой, прогоняя непрошенную мысль. Чувство жгучей, тошнотворной вины тут же накрыло её с головой.

«Нет, нельзя. Он же мой друг. Единственный настоящий друг здесь, на суше.»

Она внезапно почувствовала себя ужасно, глядя на его простодушное, доверчивое лицо. Вот уже полгода, как они знакомы, и Джо был тем, кто всегда приходил на помощь – то подменит на смене, то принесёт чай с лимоном, когда она, притворяясь, кашляла, то просто молча выслушает после тяжёлого дня под ледяным взглядом Медузы. Он работал в океанариуме уже несколько лет и горел своей работой, но не так, как другие. Ему искренне, до глубины души, хотелось помочь тем, кто оказался за стеклом, скрасить их скучные, однообразные дни. Он был единственным человеком, который навещал всех, даже самых невзрачных и «непопулярных» обитателей, подкармливал их лишней рыбкой и разговаривал с ними, как с равными, делился какими-то своими маленькими тайнами. За это его считали странным, нелюдимым чудаком, и друзей он находил не среди коллег, а именно среди тех, кого все считали просто экспонатами.

– Джо, – осторожно начала она, пытаясь звучать просто любопытно, но не слишком заинтересованно, – а ты был недавно в Карантинном блоке? Просто интересно, что там сейчас.

– Что? Нет, – ответил Джо, и на его лице появилось лёгкое, неподдельное удивление. – Там сейчас вообще никого нет. В прошлую неделю перевезли последнюю партию новых рыб в общие аквариумы, так что моя помощь там пока не нужна. Только техники иногда заглядывают, системы проверяют, а что?

Арабелла нахмурилась, и внутри всё похолодело. Чем больше она узнавала, тем меньше ей нравилась эта ситуация. Айла не могла ошибаться – дельфины отлично слышали и различали голоса даже сквозь стены. Значит, Джо либо не в курсе, либо… его намеренно не посвятили в эту часть. Или же «экспонат» находился не в самом карантине, а в каком-то особом, секретном отсеке внутри него, о котором знали лишь несколько высших лиц, вроде семьи Грейс.

– Странно, – пробормотала она, глядя куда-то мимо него, в сторону мокрого пола. – Мне казалось, я слышала разговоры, что туда что-то новое, очень ценное, привезли. Как раз для того самого банкета.

Джо пожал плечами, его добродушное лицо выражало полное неведение.

– Может, и привезут, но пока – тишина полная. А если что-то и будет, то, наверное, в самый последний момент, прямо перед банкетом, чтобы сохранить сенсацию и чтоб никто не проболтался.

Он произнёс это так просто и логично, что Арабелла почти поверила в его искренность. Почти. Но тень сомнения уже легла на её сердце. Что, если он тоже что-то скрывает, не хочет её пугать или втягивать? Или, что ещё хуже, что, если его просто используют, как и всех остальных, держа в блаженном неведении о самом главном, о той жуткой игре, что разворачивается прямо у него под носом?

– Наверное, ты прав, – наконец сказала она, делая вид, что успокоилась и приняла его объяснение. – Ладно, нам пора заканчивать и сдавать смену. Увидимся завтра?

– Обязательно! – Джо снова улыбнулся во весь рот, его разочарование, казалось, полностью испарилось. – И удачи на завтрашней репетиции с Медузой.

Он дружески махнул рукой и засеменил прочь к раковинам мыть руки, оставив девушек наедине с гудящими холодильниками и запахом рыбы.

Силия посмотрела на Арабеллу долгим, проницательным взглядом, и произнесла единственное.

– Не нравится мне всё это.

Город Порт-Клейр зажигал вечерние огни, когда Дилан свернул с шумной набережной на широкую, плавно взбирающуюся вверх аллею, обсаженную стройными пальмами. Чем выше, тем реже становились дома, а их размеры и показная роскошь росли в геометрической прогрессии. Дорога упиралась в массивные, высотой в три метра, кованые ворота с переплетённой монограммой «Г» – «Грейс». Они беззвучно разъехались перед его чёрным кабриолетом. Дом, вернее, особняк, стоял на самом вершине холма, открывая панорамный, почти царственный вид на весь залив и сверкающую внизу «Морскую жемчужину». Он был выстроен из светлого, почти белого камня: три этажа, огромные панорамные окна, отражавшие закат, плоские крыши и холодная строгость линий. Ничего лишнего, ничего тёплого или уютного, только демонстрация безграничной власти и денег.

Дилан въехал в подземный гараж, где рядом с его кабриолетом стояли несколько новеньких внедорожников и длинный чёрный лимузин. Воздух пах полиролью, холодным бетоном и той особой, гнетущей тишиной, которая всегда царила в этом доме. Он вошёл в лифт, поднялся на первый этаж и направился к главному холлу, надеясь проскользнуть наверх, в свою комнату, не встретив никого. Надежда рухнула мгновенно. Из-за тяжёлых дубовых дверей отцовского кабинета доносились приглушённые, но резкие голоса. Дилан замер, намереваясь развернуться и пойти через кухню, но в этот момент дверь бесшумно распахнулась, и на пороге, словно тень, появился их дворецкий, старый Эдгар, всегда безупречный в своём строгом костюме.

– Мистер Грейс, вас ждут, – произнёс он без единой интонации, отступая и жестом приглашая войти.

«Ждут». Это слово в устах Эдгара всегда звучало как холодный, неоспоримый приговор.

Дилан внутренне вздохнул, чувствуя, как знакомое напряжение сковывает плечи, и переступил порог. Кабинет отца был огромным, холодным и безупречным. Стены из тёмного полированного дерева, пол из мрамора цвета грозового неба. Вместо картин на стенах висели схемы судов, карты морских путей с пометками и графики улова, напоминавшие скорее военные карты.

За массивным столом сидело четверо. В центре, откинувшись в кресле из чёрной кожи, был его отец, Говард Грейс. Мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и аккуратно подстриженной бородкой. Лицо могло бы быть благородным, если бы не каменная холодность в глазах и вечная, тонкая складка у рта. Он был одет в безукоризненно сидящий тёмно-синий костюм. На его запястье поблёскивали часы, стоимость которых могла бы прокормить небольшой посёлок.

Рядом сидела Анна Вэнс, та самая «Медуза». В своём строгом чёрном костюме она выглядела здесь ещё более ядовитой и важной. Справа от отца сидел управляющий их флотом, коренастый, молчаливый Бруно, чьи руки, сложенные на столе, больше походили на две гранитные глыбы. Слева – его старший брат, Кайл. Такой же чопорный, с холодными карими глазами и безупречным пробором – вылитая молодая копия отца.

– Наконец-то, – произнёс низким и ровным голосом Говард, даже не глядя на вход. – Ты опоздал.

– Я… – начал Дилан, но договорить ему не дали.

– Садись, – голос отца не повысился ни на децибел, но в нём прозвучала та самая сталь, против которой не было возражений в этом доме.

Дилан молча опустился в свободное кресло у самого края стола, чувствуя себя одновременно лишним и пойманным в расставленный капкан.

– Речь идёт о послезавтрашнем мероприятии в «Жемчужине», – продолжил Говард, глядя на разложенные перед ним какие-то отчёты. – Оно имеет исключительное стратегическое значение. Мы покажем нашим… партнёрам и всем, кто ещё сомневается, что «Грейс» – это не просто крупнейшая рыболовная компания на побережье. Мы – первооткрыватели. Мы не добываем рыбу, мы владеем самыми сокровенными тайнами океана.

Юноша почувствовал, как по спине пробежал знакомый, противный холодок. Он знал, о каком «экспонате» идёт речь. Слухи ползли по порту уже больше недели.

– Анна доложила, что подготовка идёт по плану, – кивнул Говард в сторону миссис Вэнс. Та с достоинством склонила голову. – Но одного эффектного показа мало. Нужна абсолютная гарантия, что всё пройдёт безупречно, и что наш новый экспонат не доставит нам… неожиданных сюрпризов в самый ответственный момент.

Он наконец поднял глаза от бумаг и уставился прямо на сына. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим, как будто Дилан был очередным активом на балансе.

– Именно ты должен проследить за этим лично, особенно после того провала у скал, – Говард нарочно, с лёгким ударением, упомянул ту самую неудачную ночную охоту, где его младший сын якобы «упустил» двух русалок, позволив им скрыться в лесу. В кабинете повисло напряжённое молчание.