Кайл, не говоря ни слова, лишь измерил Дилана холодным взглядом, а затем развернулся в сторону сцены.

Дилан лишь кивнул, и его лицо стало совершенно непроницаемым, но в тот самый момент, когда он убирал руку, его мизинец на долю секунды – на одно короткое биение сердца – коснулся её ладони. Касание было таким лёгким и быстрым, что его можно было принять за случайность, за простое движение воздуха. Но в следующее мгновение юноша резко, почти судорожно наклонился к её уху. От неожиданной близости, от тепла его тела, по спину Арабеллы пробежали мурашки. Его горячее дыхание обожгло кожу на шее.

– Не натвори глупостей, – тихо, но отчётливо прошептал он.

Затем он так же резко отстранился, бросив на неё быстрый, тяжёлый взгляд, в котором смешались острое предупреждение и что-то ещё, тревожное и непонятное, чего она не смогла расшифровать. И, не дав ей опомниться, не дожидаясь ни ответа, ни реакции, развернулся и пошёл следом за отцом, быстро догоняя чёткий шаг Кайла и мерцающее платье Жаклин.

Арабелла неподвижно стояла с подносом в руках, уставившись в его отдаляющуюся спину. Она чувствовала на своей ладони призрачное, горячее пятно от того мимолётного касания. Затем медленно, почти механически, перевела взгляд на свои часы. Стрелки безжалостно подтвердили: время, отведённое на подготовку, истекло.

«Они уже начали», – пронеслось у неё в голове с ледяной ясностью. Марина, Корала и Силия должны были уже войти в служебные тоннели.

Она глубоко, с дрожью в коленях, вдохнула, заставила себя выпрямить плечи под накрахмаленной блузкой и твёрдыми, отмеренными шагами направилась на кухню.

СИЛИЯ

Тишина в служебных тоннелях «Морской жемчужины» была гулкой и давящей, как на большой глубине. Воздух стоял неподвижный, тяжёлый, пропахший металлом, хлоркой и запахом воды, которая никогда не видела настоящего солнца. По бетонному лабиринту, освещённому тусклыми лампами, крались три тени. Силия шла впереди, сжимая в потной ладони самодельную карту-пропуск. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо от его стука должно разнестись по всем коридорам. На ней, как и на её спутницах, была синяя униформа технического персонала. Грубая ткань натирала кожу. Её пепельные волосы были жёстко спрятаны под рабочей кепкой, но даже в этом тусклом свете кожа на её висках и запястьях отливала едва уловимым, влажным перламутром. За её спиной следовали Марина и Корала, прижавшись друг к другу. Марина, самая высокая и сильная, старалась двигаться осторожно, её новые, человеческие ноги всё ещё были неуверенными. Её тёмно-каштановые волосы были собраны в тугой пучок, но кожа переливалась тёплым, золотисто-розовым перламутром. Корала, самая младшая и пугливая, почти прижималась к холодной бетонной стене. Её рыжеватые кудри норовили выбиться из-под кепки, а кожа на щеках светилась холодным, голубовато-зелёным сиянием. Она шла, широко раскрыв глаза, в которых застыл немой ужас.

– Здесь, – прошептала Силия, останавливаясь у массивной стальной двери. Она достала из кармана карту-пропуск. Её пальцы дрожали так, что пластик постукивал о металлический считыватель. Она приложила карту. Пронзительный, короткий бип прозвучал в тишине. Замок щёлкнул, и тяжёлая дверь с лёгким шипением отъехала в сторону.

Здесь не было и намёка на роскошь главного зала. Это было огромное помещение, похожее на ангар, с высоким потолком. Вдоль стен и в центре стояли ряды больших бассейнов. Вода в них была тёмной, мутноватой, лишь слабо подсвеченной снизу. Здесь жили те, кто не подходил для парадного показа: раненые или выздоравливающие животные, слишком нервные или просто «невзрачные» виды. Воздух гудел от работы фильтров и пах лекарствами и тиной.

В длинном бассейне медленно качалась на искусственных волнах молодая зелёная черепаха, одна ласта у неё была туго перебинтована. В соседнем вольере металась от стены к стене крупная рыба-наполеон – её величественная чешуя здесь казалась тусклой. Дальше, в круглом резервуаре, лежал на голом дне скат-орляк с рваным краем крыла. Их умные, тёмные, полные немой тоски глаза следили за каждым движением вошедших.

– По плану, – кивнула Силия, стараясь вдохнуть в свой голос хоть каплю твёрдости. – Марина, открывай панель управления шлюзами. Корала, бери тележку с сетями и погрузочными корзинами. Аккуратно, не шуми!

Девушки засуетились. Марина, преодолевая дрожь в коленях, подбежала к металлическому щиту, усеянному кнопками, рычагами и непонятными символами. Корала, кусая губу, покатила к первому бассейну низкую, на резиновых колёсах тележку, на которой лежали мягкие, водонепроницаемые контейнеры – они должны были стать временными носилками для тех, кто не мог передвигаться сам. Силия подошла к черепахе. Она присела на корточки у края бассейна, и её пальцы коснулись прохладной воды. Она мягко, на своём родном языке шёпотов, щелчков и низких вибраций, которые понимали все дети океана, произнесла:

– Не бойся, мы выведем тебя отсюда. Мы вернём тебя домой, к солнцу и настоящим волнам.

Именно в этот момент из-за угла ряда серых технических шкафов, где хранились запасные фильтры и инструменты, вышел Джо. Он был в такой же синей униформе, с озабоченным, уставшим выражением на добром лице и с привычной связкой ключей, позвякивающей в руке. Увидев их, он замер на месте. Его глаза округлились.

– Силия? Что ты… Что ты тут делаешь в это время? И… кто это? – Его взгляд перебегал с одной незнакомой девушки на другую, задерживаясь на странном, влажном перламутровом отливе их кожи на висках и шее, который не скрывала даже грубая ткань униформы.

У Силии похолодело внутри, будто её окунули в ледяную воду бездны. Паника, которую она сдерживала все эти долгие минуты, хлынула наружу, грозя снести все преграды. Она инстинктивно шагнула вперёд, заслоняя собой Марину у панели и Коралу у тележки.

– Джо… это не то, что ты думаешь. Мы… мы помогаем. Им, – она махнула рукой в сторону бассейнов.

– Помогаете? – Джо осторожно, будто боясь спугнуть, сделал шаг ближе. Его добродушное лицо было искажено мукой непонимания и зарождающейся, щемящей тревоги. Он посмотрел на открытую панель управления с мигающими лампочками, на тележку с контейнерами для транспортировки, на черепаху в бассейне, на чью-то перебинтованную ласту. Пазлы в его голове с ужасающей ясностью сложились в одну картину. – Вы что, хотите их… вывезти? Украсть? Это же чистейшее безумие! Силия, тебя же уволят! Арестуют! И… – он прищурился, вглядываясь в них при тусклом свете, и его голос стал тише, полным смятения, – …что с вашей кожей? Что это за… свечение?

Корала испуганно вскрикнула, коротко и отчаянно, и прижалась к спине Марины, пряча лицо. Та стояла, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Её золотисто-розовая кожа на скулах и шее горела теперь ярче, болезненно-ярко, реагируя на страх и угрозу.

– Джо, пожалуйста, – голос Силии дрогнул, в нём послышались сдавленные слёзы. Она протянула к нему руку в жесте, полном отчаяния и мольбы. – Они не должны здесь медленно угасать. Они тоскуют по океану, по просторам, по солнцу! Ты же сам это понимаешь, ты же их любишь, ты же видишь их глаза каждый день!

– Я… я должен позвать охрану, – пробормотал он, бледнея, но его ноги не сделали ни шага к тревожной кнопке и телефону на стене. Он смотрел на Силию, на её испуганное, прекрасное лицо, на этих странных девушек, и в его честном сердце шла война. – Силия, ты не понимаешь, на что идёшь… Это же воровство… это…

– Я понимаю, – перебила она его. – Я понимаю, что спасаю жизни, и ты поможешь нам. Не потому, что должен, а потому что иначе… иначе ты станешь таким же, как все те люди наверху, которые видят в них только экспонаты. Ты же не такой, Джо, я это знаю.

Они замерли в тяжёлом, звенящем молчании, прерываемом лишь монотонным гулом насосов и тихим, печальным плеском воды в бассейнах. В воздухе висела невысказанная правда о том, кем на самом деле были эти девушки, но сейчас это было не главное. Главным был выбор Джо. От него зависело теперь всё – их свобода, жизни этих существ, сама возможность побега.