Арабелла, затерявшаяся среди этого блеска, нервно подправила волосы, убранные в строгий пучок. Каждая прядь была закреплена невидимками, и голова от этого слегка ныла. Сама «Медуза» сегодня, казалось, впитала в себя всю ядовитость своего прозвища. Она стояла у входа в служебную зону, и её холодный взгляд скользил по каждому официанту, выискивая малейший изъян. Взяв тяжёлый серебряный поднос с миниатюрными закусками, девушка ещё раз глубоко выдохнула и вышла в зал.

«Они и вправду не поскупились, – мелькнула у неё мысль, пока её глаза метались по залу, отмечая выходы и расположение охраны. – Теперь главное, чтобы всё пошло по плану.»

Вечер был в самом разгаре, и Арабелла едва успевала выносить новые порции закусок. Элита Порт-Клейра, собравшаяся здесь, оказалась в тысячу раз прожорливее любых акул в центральном аквариуме. Там хищники двигались с величавой грацией, здесь же «хищники» в шелках и смокингах сметали с блюд всё подряд с жадностью, не оставляющей места ни для вкуса, ни для эстетики.

Девушка скользила между ними, ловко уворачиваясь от размашистых жестов. Её поднос казался хрупким островком спокойствия в этом потоке тщеславия. Она видела ослепительные платья и безупречно сшитые костюмы. Лица вокруг были ухоженными, сытыми, довольными и пустыми. Смех звучал громко, но механически, а в глазах, даже когда они щурились в улыбке, часто не было ничего, кроме холодного расчёта или скуки. Они были похожи на самых красивых обитателей аквариума – ярких, но запертых в своём собственном мире статуса и денег, даже не подозревая, что за огромным стеклом рядом с ними существует целый иной мир.

Пронося поднос мимо группы мужчин в дорогих костюмах, она невольно уловила обрывки разговора. Они стояли, повернувшись спиной к величественному аквариуму, будто этот фон был для них чем-то само собой разумеющимся.

—…инвестиции в новый флот, конечно, риск, но океан ещё не исчерпан, Говард знает, что делает, – говорил один, с седыми висками и лицом, обветренным не столько морским бризом, сколько постоянным напряжением. – Только в прошлом квартале выручка от “Жемчужины“ выросла на пятнадцать процентов. Люди готовы платить за зрелище.

—Зрелище – это хорошо, – ответил другой, помоложе, поправляя часы. – Но настоящие деньги – в контрактах. Тот новый вид, что они выловили в прошлом месяце… говорят, частные коллекционеры из Европы уже готовы объявить войну за него. – Он хищно улыбнулся.

Арабелла застыла на мгновение, кровь отхлынула от лица.

«Новый вид».

Это могла быть одна из них, или кто-то ещё, неизвестный. Она заставила себя двинуться дальше. Возле искусственного водопада, шум которого должен был создавать умиротворение, две женщины в блестящих платьях обсуждали что-то с оживлёнными лицами.

—…просто жалко смотреть, он вечно один, бедняжка, – томно вздыхала одна, кивая в сторону аквариума с одиноким дельфином, который неподвижно висел в толще воды, глядя в никуда. – У меня дома бассейн больше, кстати. Думала завести парочку, для красоты. Но муж говорит, морока…

– Ах, не говори, – вторила ей подруга, попивая шампанское. – У меня в бильярдной Говард поставил аквариум на всю стену. Такая… медитация. Иногда часами могу смотреть, как они плавают по кругу. Успокаивает нервы после торгов. – Она засмеялась, и смех её прозвучал ледяными колокольчиками.

Арабелла сжала поднос так, что пальцы побелели.

«Медитация»

Она с трудом сдержала порыв швырнуть поднос с канапе прямо в это самодовольное, ухоженное лицо. Проходя мимо столика у самой стеклянной стены, за которой медленно проплывала гигантская черепаха, она услышала диалог отца с сыном. Мальчик лет десяти, в строгом костюмчике, прижался носом к стеклу.

– Папа, смотри, она печальная, – тихо сказал ребёнок.

Отец, отвлекаясь от разговора с соседом, бросил беглый взгляд на черепаху.

– Не выдумывай, сынок. У неё тут еды вдоволь, и никаких хищников. Рай, а не жизнь. – Он потрепал мальчика по голове. – Лучше смотри, вон акулы плывут. Вот это сила! Вот это власть!

Мальчик не отвечал, только его плечики сгорбились. Арабелла, проходя мимо, встретилась с ним взглядом. Всего на секунду. В его глазах она увидела то же самое, что чувствовала сама – немой вопрос и непонятную взрослым грусть. Она едва заметно покачала головой, не в силах ничего сказать, и поспешила дальше. Эти обрывки фраз, этот цинизм, обёрнутый в шёлк, эта слепая уверенность в своём праве владеть и созерцать – всё это накапливалось внутри неё, как яд. Каждый услышанный кусочек разговора был каплей, подтверждающей её правоту и подпитывающей решимость.

Девушка нервно посматривала на часы-браслет на запястье – один из немногих человеческих аксессуаров, к которым она привыкла. До объявленного «главного представления» оставалось меньше получаса. Она торопилась вернуться на кухню за новой партией бокалов, мысленно прокручивая маршрут до служебного лифта, как вдруг, обернувшись за очередным пустым подносом, с силой врезалась во что-то твёрдое и тёплое.

– Ой! – вырвалось у неё, и поднос с пустыми фужерами опасно накренился.

Но он не упал. Крепкие пальцы обхватили его край, стабилизируя, а вторая рука уверенно обхватила её за талию, удерживая от падения. Арабелла вздрогнула от неожиданности и от запаха. Он пах не парфюмом, как все вокруг, а свежим ветром, солью и чем-то глубоким, неуловимым – чистым океаном. Она подняла голову и встретилась взглядом с Диланом. Он был одет в строгий, идеально сидящий тёмно-синий костюм, оттенок которого почти сливался с водой в аквариуме. Рубашка под пиджаком была белоснежной и расстёгнутой на две пуговицы, без галстука – единственное проявление бунтарства в безупречном образе. Он выглядел непривычно взрослым и властным. Его карие глаза, широко раскрытые от удивления, смотрели на неё.

– Арабелла? – произнёс он тихо, всё ещё не отпуская её. – Что ты…?

– Дилан! – чей-то резкий, холодный голос перебил его.

Рука, обхватывавшая её талию, мгновенно ослабла, а спина юноши напряглась. Он сделал почти незаметный шаг, невольно прикрывая её собой от направления, откуда прозвучал голос. Арабелла, всё ещё смущённая и сбитая с толку, едва подняла взгляд за его плечо и замерла. Через зал к ним приближались трое. Во главе шёл Говард Грейс. Мужчина в своём чёрном смокинге выглядел внушительно. Его седоватые волосы были безукоризненно уложены, а лицо, с резкими чертами, выражало сдержанное, но ясное недовольство. Рядом, по правую руку от него шёл Кайл, старший брат Дилана. Кайл был похож на отца. Высокий, в идеально сидящем смокинге цвета тёмного шоколада. Его тёмные волосы были коротко стрижены, а лицо, хотя и моложе, уже носило печать той же холодной расчетливости. Его взгляд, скользнув по Арабелле, выразил лишь лёгкое, брезгливое недоумение, а на руке у Кайла, будто живое, дорогое украшение, висела Жаклин, его невеста. Она была воплощением холодной, дорогой красоты. Её платье цвета шампанского облегало каждый изгиб безупречной фигуры. Оно было длинным, с высоким разрезом, открывающим белоснежную ногу, и мерцало при каждом движении. На шее, в ушах и на тонких запястьях сверкали бриллианты такой чистоты, что они затмевали даже свет жемчужин в аквариуме. Её светлые волосы были убраны в сложную, гладкую причёску, а лицо, красивое и совершенно безжизненное, как у фарфоровой куклы, смотрело на мир с высоты своего нового статуса.

– Отец, Кайл, Жаклин, – произнёс Дилан, и его голос стал ровным, вежливым и пустым. – Вы меня искали?

Говард бросил беглый, оценивающий взгляд на Арабеллу в её скромной униформе, и в его глазах мелькнуло что-то вроде брезгливого раздражения.

– Мы ждём тебя у сцены. Пора. И… займись своим внешним видом, – он кивнул в сторону расстёгнутого ворота рубашки Дилана.

Жаклин даже не удостоила Арабеллу взглядом. Её голубые глаза скользнули по Дилану, и тонкие брови слегка приподнялись.

– Да, милый, не заставляй гостей ждать. Особенно перед… главным сюрпризом, – сказала она сладким, звонким голосом, который казался таким же искусственным, как светящиеся водоросли на стенах.