— Но его изнасиловали.

— И? Это не первый парень натурал, которого насилуют. После этого геями не становятся.

— А если я скажу, что Дрон засматривается на определённого мужчину? Точнее, интересуется им, и я замечала, что он часто думает о нём?

Я вопросительно выгибаю бровь.

— Ну, он может планировать его убийство, как минимум. Рэй, его изнасиловали, это твоя тема, а не моя. Найди его насильников, отомсти им, и дело с концом. Я не понимаю, что ты хочешь от меня.

— Я не могу найти его насильников. Я обещала ему, что не влезу в это.

— Что? Ты обещала? — присвистываю я.

— И это ещё одна странность. Дрон не хочет, чтобы я кого-то искала. Он не хочет говорить об этом и уверяет, что всё окей. Я не верю. Но почему Дрон защищает насильника? Почему не хочет убить его? Роко, ну ты же видел, что этот ублюдок с ним сделал. Почему? Я бы могла сказать, что это страх, но есть я и ты, есть целая семья, которая, блять, защитит его. Почему?

— Может быть, он его любит? — предполагаю я.

Хотя мне самому это не нравится, но всё сходится.

— Насильника?! — выкрикивает в ярости Рэй.

— Да. А какие варианты ещё есть? Может быть, это его бывший парень, которого он любит, и который так с ним поступил. И раз уж на то пошло, то я точно уверен, он отдавал деньги не на лечение и не на какую-то помощь. Деньги у него забирали, используя его неумение полноценно считать и читать. Его кто-то конкретно наёбывал, и этот же человек его изнасиловал.

— Но…

— Рэй, Дрон крепкий парень. Он умеет драться. Он хорошо дерётся и мог сопротивляться. Он мог. Но Дрон позволил себя обколоть и изнасиловать. Это было добровольно с его стороны. Значит, у него была причина. Но мне насрать. Разбирайся сама, и мы закончили с вопросами. Оставь меня, я хочу спать.

— Ладно, — фыркает Рэй. — Надеюсь, я скоро познакомлюсь с любовью всей твоей жизни, — произносит она и исчезает из моей спальни. Наконец-то. Падаю на кровать лицом вниз и издаю долгий стон. Ну что за херня происходит в моей жизни? Как я переживу завтрашний день, когда сам нашёл себе приключения на задницу. И что? Где мне теперь найти бойфренда, который будет от меня без ума с такой душещипательной историей? Да не буду я никого искать. Скажу потом, что меня кинули, моё сердце разбито, и выдумаю другую хрень. В общем, закопаю себя в дерьмо ещё глубже. Прекрасный план. Просто потрясающий.

Наутро у меня настроение ещё хуже. Помимо обычной бумажной работы в клубах, я должен проверить две точки, на которые пали подозрения в незаконном сплаве оружия и бомб на нашей территории. У нас есть договорённость с правительством, как и у любой семьи. Мы помогаем им предотвратить теракты, когда им это нужно. Они нас не трогают. Зачастую они, вообще, боятся нас трогать, потому что нас хоть и не так много, но мы уроем их. А также в правительстве много наших, и это облегчает нам жизнь. К пяти часам вечера я тащу две огромные сумки и бросаю на пол в нашей гостиной, в которой сидит отец. Он поднимает взгляд, отрываясь от бумаг.

— Так, значит, подозрения были верными. Тяжёлые?

— Да пиздец. Там до хера бомб, пап. Если бы мы их не перехватили, нам бы пришлось отвечать. Что за хрень-то? Сегодня канун Рождества, нет бы ёлку наряжать, дебилы. Мне снова смывать эту кровь, опять менять машину. Я скоро, вообще, на велосипед пересяду, — недовольно бубню.

— Я бы на это посмотрел.

Только собираюсь сесть напротив отца, но он резко опускается в кресле и бьёт меня по ногам, что я едва не падаю.

— Ты рехнулся, что ли? — ору я.

— Не смей пачкать мои кресла, Роко. Живо иди мыться, а потом садись.

— Но я устал! Я тащил всё это дерьмо на себе. Я один, блять, убил семерых парней. Могу я хотя бы немного выпить и расслабиться?

— В душ, — рычит отец.

— Но…

— Пошёл, на хрен, в душ, Роко! — кричит он.

— Блять, с наступающим Рождеством тебя, Роко, — обиженно бубню я, направляясь к себе.

— И съезжай поскорее!

— Спасибо, пап, ты, как всегда, умеешь поддержать! — отвечаю с лестницы.

— Обращайся, сын! — смеётся он.

Придурок. Я качаю головой, улыбаясь, и поднимаюсь к себе. У меня болит всё тело. Один мудак дал мне по рёбрам, успел, и там теперь синяк. А ещё я приложился головой о стену, и теперь у меня шишка. Ничего, переживу. Череп у меня крепкий, а жаль. Реально жаль, потому что я бы хотел полежать в больнице и пропустить этот вечер. Блять, как я переживу ещё одну встречу с Дроном и останусь ледяным ко всему, что происходит? Хер его знает.

К семи часам, немного подремав, одевшись и поныв в подушку о том, как несправедлива жизнь, и какие у меня неудобные трусы, спускаюсь вниз и удивлённо смотрю на отца, стоящего в смокинге у выхода.

— Ты реально идёшь со мной?

— Да, Роко. Хочу посмотреть на этого бойца, да и немного развеяться. Ты отказался покупать ёлку.

— Ты серьёзно, что ли? Я, блять, лет десять как минимум предлагаю купить ёлку и нарядить её. А ты говоришь мне, что последний раз, когда у нас в доме была ёлка, я сжёг до хера штор и два дивана. Так что пошёл ты, — фыркнув, сажусь в машину, а отец рядом, рассмеявшись на мои слова.

— Так я не врал. Тебя нельзя подпускать к огонькам. Ты решил их зажечь для Раэлии и едва не спалил наш грёбаный дом, Роко. Ты, блять, не додумался, что нужно просто нажать на чёртову кнопку. Ты нашёл спички. Да, спички тебе тоже после этого противопоказаны. Огонь плохой, Роко, — отец смеётся ещё громче, а я пихаю его в плечо.

— Вот ты мудак. Ненавижу этот мультик, — отворачиваюсь, подавляя улыбку. — Папа, а серьёзно, почему мы больше не празднуем нормально Рождество? Почему нет ёлки, как у других?

Смех папы стихает, и он тяжело вздыхает.

— Не знаю, если честно. Мы просто перестали это делать, как будто перестали быть семьёй. Я даже не помню, были ли мы, вообще, семьёй, Роко.

Поворачиваюсь к нему и вижу печаль на его лице.

— Но когда вы с Раэлией заведёте свои семьи или свалите от меня, то делайте, что хотите, — добавив, он пожимает плечами и смотрит в окно, за которым идёт снег.

Сегодня первый раз идёт снег, и я бы поверил в рождественское чудо, но слишком взрослый уже и слишком много дерьма видел и делал, чтобы верить, вообще, в какое-то чудо в этом мире.

В полной тишине мы доезжаем до арендованного ресторана, в котором сегодня проходит вечеринка, организованная Рэй. Она порой занимается подобным, когда не пьёт. А так как Рэй стала нянькой Дрона, то она из кожи вон лезет, чтобы сделать всё настолько идеально, что у меня глаза слепит.

— Сколько она просрала денег? — кривится отец, глядя на огромную гирлянду в виде грозового облака над рестораном.

— До хуя, — шепчу я.

Нужно проверить смету. Рэй, блять.

— Повезло, что это не мои деньги, — папа хлопает меня по плечу, а я мрачнею.

— Но ты же не переложишь на мои плечи её содержание, да? — уточняю я.

— Поэтому ты тоже заинтересован в том, чтобы найти ей хорошего мужа, — улыбается он.

— Ты не посмеешь. Ты её отец, а я брат. У меня своих дел до хрена. Я не буду содержать Рэй. Не буду. Она, блять, никогда не тратила свои деньги. А она зарабатывает. Это нечестно.

— Открою тебе огромную тайну, жизнь, вообще, дерьмо, сын.

— Ну, пап!

— Не нуди, дай мне отдохнуть, — отмахивается от меня отец и с улыбкой на лице направляется к группе своих знакомых, оставляя меня в очень хреновом настроении.

— Роко!

Оборачиваюсь и вижу, как ко мне пробирается Деклан О’Кей. Он племянник босса ирландской семьи. Они только укрепляют свои позиции у нас, но Деклан прикольный парень. Мне он нравится. Тупой, порой, и чересчур ранимый. Хотя мордашка симпатичная. Нет, я его не трахал. Это типа неразумно.

— Привет, Дек. Рад тебя видеть, — обнимаю его и похлопываю по плечу, как и он меня.

— Привет. Я тоже. Спасибо, что пригласил. Я думал, что сдохну в доме. Они сожгли грёбаное чучело, но прежде заставили меня нарисовать ему лицо. А я старался. Я потратил на это три дня, придумал ему одежду. Я же решил, что это какая-то традиция. Но эти придурки просто сожгли его. Я расстроен до глубины души, — Дек прикладывает руку к груди и тяжело вздыхает.